Сарай

Глава 19

19

Я сидел, тяжело дыша, глотая воздух, который пах теперь гарью и озоном. На экране отображался статус моего флагмана, на котором горели красным несколько секторов. Мы потеряли два корабли. Флагман был повреждён. Но мы выстояли.

— Тёма… — прохрипел я. — Спасибо. За… за рейдер.

«Это была единственная логичная тактика для сохранения флагмана и командира, Артём. Потери в кораблях приемлемы. Потери среди живого экипажа — нулевые. Это главное.»

Судя по холодным, безэмоциональным сводкам Тёмы, досталось не только флагману. Практически на каждом из моих кораблей горели жёлтые и оранжевые индикаторы повреждений. Но мы держались. Упрямо, яростно, методично. Мои корабли, ведомые безупречной логикой искина, маневрировали как единый организм, стараясь уворачиваться от тяжёлых залпов главного калибра противника, но при этом непрерывно поливая вражескую группировку огнём батарей среднего калибра и скорострельных лазерных установок.

На сорок третьей минуте боя произошёл перелом. Главный калибр линкора, входившего в наше соединение, наконец-то нашёл слабое место. Огромный, раскалённый до бела сгусток плазмы продавил ослабевшие щиты флагмана противника, того самого, что вёл эту штурмовую группу. Взрыв разорвал его кормовую часть, вырвав с корнем половину двигательных гондол. Враг потерял управление и инициативу. Строй нападающих дрогнул, замешкался. И этого было достаточно.

Лишённые командования, оставшиеся крейсеры Зудо попытались отойти, но было поздно. Мы с союзниками навалились на них всей массой, разрывая на части. Через десять минут противостоящая нам группировка перестала существовать.

Лично для моего флота эта победа стоила дорого. Крейсер с бортовым номером 22 потерял ход — его двигательный отсек был превращён в решето, и он медленно дрейфовал. Рейдер 35, который получил попадание в центр управления, теперь был лишь холодной, безжизненной глыбой металла. Повреждения на других кораблях моего флота были, но не катастрофические.

Получив приказ на возвращение на исходную позицию для прикрытия БДК и авианосца, мы начали отход. Тёма, не дожидаясь моего приказа, сам организовал эвакуацию. Крейсер 25 выпустил массивные буксировочные тросы и аккуратно зацепил обездвиженного собрата — 22. То же самое сделал рейдер 31, взяв на буксир покалеченный 35. Картина двух раненых кораблей, тащивших за собой ещё более покалеченных, была одновременно грустной и обнадёживающей.

Заняв снова позицию в охранении авианосца, я мысленно поинтересовался у Тёмы:

— Состояние оставшихся на ходу кораблей?

«Краткая сводка по кораблям ЧВК «Звёздный Утиль» (исправные, условно боеготовые):

Крейсер «01» (флагман): Щиты — 11%, восстанавливаются. Пробоина в носовой части, устраняется. Одна батарея среднего калибра выведена из строя. Движение и управление — в норме.

Крейсеры 21, 23, 24, 25: Различные повреждения обшивки, частичные потери щитов, незначительные сбои в системах наведения. Средняя боеготовность — 65%.

Рейдеры 31, 32, 34: Лёгкие повреждения, одна потерянная лазерная турель на 32. Скорость и манёвренность близки к номиналу.

Вердикт: Группа из 5 крейсеров и 3 рейдеров условно готова к дальнейшим боевым действиям.»

Условно готовы. Это был наш максимум. И на этом максимуме нам приказали снова в бой.

Примерно через час поступил новый приказ, ознаменовавший завершающий этап сражения. Основные силы Зудо были сломлены, но их флагман — колоссальный дредноут — всё ещё держался, отстреливаясь из уцелевших орудий, как раненый зверь. Задача: подавить его зенитные артустановки и батареи ближнего боя, чтобы расчистить путь для финального удара. Для этого должны были быть задействованы истребители и штурмовики с авианосца, который прикрывала моя ЧВК. А после «зачистки» — высадка штурмовых групп с большого десантного корабля. Моя же задача была прежней, но теперь в сто раз опаснее: прикрывать эти два уязвимых гиганта, пока они делают свою работу. Мне пришлось оставить повреждённые корабли и выдвинуться вперёд, встав живым щитом между авианосцем и дредноутом Зудо.

Поначалу всё шло по плану. Мы вышли на дистанцию, позволявшую истребителям стартовать. Зрелище было завораживающим: из недр авианосца, словно рой разгневанных ос, высыпали десятки, сотни мелких, стремительных силуэтов. Они устремились к гигантскому дредноуту, облепляя его, как мошки, выискивая и поражая зенитные турели ракетами и лазерными очередями. Казалось, им должно было хватить топлива на заход и возвращение.

И тут Тёма, нарушив моё наблюдение, выдал неожиданную рекомендацию:

«Артём, исходя из расчётов траекторий и возможностей уцелевших батарей главного калибра дредноута противника, они с 78% вероятностью могут дотянуться до нашей текущей позиции в течение следующих 5-7 минут. Рекомендую облачиться в пустотный скафандр.»

Предложение как-то неправильное — на своём мостике, вроде как в безопасности. Но я уже научился доверять холодной логике искина. Не задавая вопросов, я поднялся с кресла и за минуту облачился в скафандр. Только защёлкнулся шлем, как раздался предупреждающий, абсолютно спокойный голос Тёмы:

«Артём. Держись.»

Удар был не просто сотрясающим. Казалось, сама вселенная сжалась и ударила мой корабль кулаком в самое нутро. Свет погас, сменившись алым полумраком аварийного освещения. Всепоглощающий рёв рвущегося металла и лопающихся энергоконтуров. Я подлетел, ударился о потолок и снова рухнул на что-то твёрдое. В ушах стоял оглушительный звон.

Голос Тёмы пробивался сквозь него, обрывочный, но чёткий:

«…критическое попадание в центр корпуса… щиты не сработали… реакторы аварийно заглушены… потеряно 40% массы… в том числе секции с двигательными и генерирующими установками… жизнеобеспечение на аварийных батареях… гравитация отключена…»

Я плыл в темноте, в облаке какой-то пыли, чувствуя, как через корпус передаётся предсмертная дрожь корабля. Мой флагман, моя крепость и дом… его не стало. Вот так, на ровном месте, из-за одного удачного (или отчаянного) залпа чужого дредноута.

«Артём. Я уже выслал служебно-разъездной челнок к твоим координатам. Теперь твоим флагманом будет крейсер с бортовым номером 21.»

Попытался встать в невесомости, оттолкнувшись от стены. Освещение было от аварийных фонарей, часть переборок в конце коридора была сорвана, и там зияла чёрная пустота, усеянная звёздами и мерцающими обломками. Я был практически в открытом космосе.

И тут, точно в расчётное время, к этому обрывающемуся коридору подплыл челнок. Его входной люк был распахнут, внутри горел тусклый свет. Он подлетел впритык, практически в стык с рваным краем обшивки.

Я оттолкнулся и поплыл к этому спасительному прямоугольнику света. В последний момент, уже запрыгивая в люк, я бросил взгляд в сторону БДК. И увидел, как из его многочисленных шлюзов, словно семена из стручка, вырвались десятки маленьких, стремительных огоньков. Десантные модули. Штурмовые капсулы. Они неслись, как метеоры, к громадному, израненному, но всё ещё опасному дредноуту Зудо.

Захлопнув за собой люк и почувствовав, как нарастает давление, я мысленно пожелал тем ребятам удачи. Наша часть работы была сделана. Ценой моего флагмана.

Челнок с мягким стуком коснулся посадочных магнитов взлётной палубы нового флагмана — крейсера 21. Я покинул его и, не теряя времени, отправился в командную рубку. Тёма выводил прямо в моём интерфейсе стрелки-указатели, прокладывая кратчайший путь. Через несколько минут, разоблачившись, я уже сидел в командирском кресле.

Новый приказ не заставил себя ждать, прилетев по зашифрованному каналу.

«Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль». Ваше соединение выполнило поставленную задачу. Вернитесь на исходную позицию и ожидайте дальнейших указаний.»

Кратко и по делу. Значит, на передовой пока затишье, раз нас отводят в тыл.

— Тёма, организуй буксировку обломков «01». Что сможем утащить — утащим. Это же наш утиль, в конце концов.

«Принято. Выделяю для буксировки крейсеры 23 и 24. Они имеют наименьшие повреждения среди способных выполнить такую задачу. Запускаю протокол захвата.»

На внешних экранах я увидел, как два моих крейсера аккуратно развернулись и приблизились к плавающему облаку обломков, среди которых угадывались очертания носовой части и кормы моего бывшего флагмана. От крейсеров 23 и 24 выстрелили толстые композитные тросы с магнитными захватами на концах. Они ухватили самые большие обломки, зафиксировались. Медленно, стараясь не развалить хрупкую конструкцию окончательно, крейсеры начали тянуть. Картина была одновременно печальной и практичной. Мы не бросали своё. Даже мёртвое.

Вернувшись на прежнюю, уже знакомую позицию позади десантника и авианосца, которые теперь выглядели потрёпанными, но целыми, я наконец позволил себе расслабиться. Нет, не расслабиться — рухнуть. На меня навалилась усталость, а за ней — леденящее осознание. Осознание того, что я снова прошёл по лезвию бритвы. Что мог навсегда остаться там, в том разорванном коридоре.

Очень, до дрожи в пальцах, захотелось треснуть стакан водки. Один. Чтобы сбить этот накативший ужас, заглушить тремор внутри. Но ситуация не позволяла. Всё-таки формально я всё ещё находился в зоне боевых действий, командуя соединением кораблей.

Я заказал в пищевом синтезаторе что-то простое, тёплое, земное — пюре с котлетами и кружку крепчайшего, почти чёрного чаю с четырьмя «ложками» сахара. Сидел в тишине командной рубки, ел механически, уставившись в экран, на котором теперь было относительно спокойно — лишь редкие всполохи вдалеке, где добивали последние очаги сопротивления.

Так прошло три часа. Три часа томительного ожидания, когда адреналин уже схлынул, а нервы остались оголёнными. Я уже начал продумывать детали, как буду распускать ЧВК, что оставлю для переработки своему заместителю, какие ресурсы первым делом переброшу в Омегу-9…

И внезапно все каналы связи, все экраны на мостике взорвались одним и тем же широковещательным сообщением. Оно шло не от штаба, а, казалось, от самого командования объединённым флотом. Голос был торжественным, уставшим, но полным несокрушимой уверенности:

«Всем соединениям, всем кораблям Объединённого флота Коалиции! Доводим до вашего сведения. Операция «Возмездие Скорпиона» завершена ПОЛНОЙ И ОКОНЧАТЕЛЬНОЙ ПОБЕДОЙ! Вражеский флот уничтожен. Система «Граница Скорпиона» очищена от противника. Поздравляю всех причастных с величайшей победой! Честь и слава павшим! Слава живым!»

Сообщение повторили дважды. В рубке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом систем. А потом я рассмеялся. Тихим, счастливым. Это был не просто смех. Это был выдох. Выдох всей накопленной за эти часы, за эти дни напряжённости.

Конец. Всё. Закончилось. Мой контракт с Министерством Войны выполнен. Больше не нужно будет выслушивать Клифта, не нужно будет высиживать в засадах, не нужно будет бояться, что следующий залп лишит корабля и жизни. Я распущу свою ЧВК. И наконец-то, смогу целиком погрузиться в свой главный проект: демилитаризацию Омеги-9, оживление своего флота, постройку станции.

В этот момент Тёма снова нарушил тишину, но теперь его голос звучал как музыка:

«Артём, поступил общий приказ по всей группировке. Всем боеспособным и условно боеспособным единицам начать организованный отход и возвращение в систему Мира Фатх для доклада, ремонта и… отдыха.»

Отдых. Какое сладкое слово.

— Тёма, — сказал я, всё ещё не веря до конца. — Организуй эвакуацию всех наших повреждённых кораблей. Всех, кого можем увести. Ничего не бросаем.

На экране тактической обстановки мои зелёные значки зашевелились, потянувшись друг к другу, сплетаясь в причудливую паутину из кораблей и тросов. Моя покалеченная флотилия медленно развернулась, набрала скорость и совершила коллективный прыжок.

Вышли из прыжка в системе Мира Фатх. На душе было странно — смесь опустошённой усталости и лёгкого, почти головокружительного предвкушения свободы. Я не стал медлить и сразу повёл свою потрёпанную флотилию — вереницу кораблей, большая часть из которых тянула за собой на буксире раненых собратьев, а также остатки полностью разбитых — к нашему месту постоянной дислокации на окраине системы.

Пока корабли занимали позиции, я надиктовал Тёме сообщение для полковника Клифта. Оно должно было быть сухим, официальным, по форме.

«Господину полковнику Клифту, куратору от Министерства Войны.

Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль», рапортую о выполнении боевой задачи в системе «Граница Скорпиона» в рамках генерального сражения. Поставленная задача по прикрытию указанного соединения кораблей выполнена. Учитывая завершение активной фазы боевых действий и выполнение условий контракта, прошу рассмотреть вопрос о досрочном расторжении договора с Министерством Войны и последующем расформировании частной военной компании «Звёздный Утиль».

Приложение: данные телеметрии и журналы боевых действий.»

Я перечитал мысленно текст. Коротко, ясно, с намёком на «ваша война кончилась, отпустите». Сообщение ушло адресату. Теперь можно было ждать формальностей, а пока — разбираться с наследием этой войны.

Я откинулся в кресле, глядя на тактическую схему. Серьёзно повреждённые корабли, как и мой бывший флагман, пойдут на разборку на моём же предприятии. Это будет не только утилизация, но и вклад в бюджет «Звёздного Утиля». Металл, сплавы, возможно, какие-то целые узлы.

— Тёма. Начинай оформлять всё для утилизации. А сейчас вызови тяжёлый буксир. Пусть заберёт обломки «01» и доставит прямо на причальную палубу «Звёздного Утиля». Я полечу на нём.

Через двадцать минут к моему крейсеру подошёл тяжёлый буксир. Я облачился в пустотный скафандр, перешёл на его борт и занял место в просторной кабине пилота.

Работа пошла чётко. Буксировочные композитные тросы плавно отсоединились от обломка, который сразу был перехвачен мощными тросами буксира. Магнитные захваты с глухим лязгом обхватили крупный фрагмент моего бывшего корабля. Буксир дрогнул, взяв на себя многотонную нагрузку, и медленно потянул груз к орбитальной станции.

Буксир аккуратно причалил к огромной открытой палубе «Звёздного Утиля». Магнитные захваты причала с громким хлопком схватили обломок, надёжно зафиксировав его. Буксир отсоединил тросы.

Я покинул кабину буксира, прошёл через его шлюз и ступил на знакомую металлическую палубу своего предприятия. Обернулся. Гигантский фрагмент крейсера занимал почти всю причальную площадку. Рядом уже суетились первые дройды-оценщики, сканируя металл, выискивая целые контуры. Скоро здесь начнётся привычный процесс: резка, разборка, сортировка. Крейсер «01» перестанет быть кораблём и станет просто ресурсом.

Начо, предупреждённый мной заранее, уже ожидал меня у шлюза, ведущего в административную зону. Как только я разоблачился из скафандра, он подошёл ко мне. Его лицо, обычно озабоченное производственными графиками, светилось неподдельным, почти мальчишеским воодушевлением.

— Артём! Поздравляю с победой! С генеральным сражением! Новости уже по всем каналам передают — полный разгром Зудо! Ты там, наверное, в самой гуще был!

Я вежливо улыбнулся и пожал ему руку.

— Спасибо, Начо. Да, повоевали. Не без потерь. — Я кивнул в сторону огромного экрана, на который Тёма вывел изображение с камер причальной палубы, где лежал обломок моего бывшего флагмана. — Вот, привёз на разборку и переработку. Дополнительный объём работ для предприятия.

Начо посмотрел туда, и в его глазах зажглись уже не патриотические, а чисто коммерческие огоньки. Он мгновенно оценил масштаб груды металла.

— Понимаю, Артём. Это же чистый доход! Никакой закупки, никакой логистики мусора — свой корабль на своём же предприятии. Отличное решение!

Я представил, как в его голове уже крутятся графики смен, загрузка плавильных печей и списки покупателей на вторичный металл. Но мне самому не сиделось. Ответ от куратора не поступал, и это бездействие начинало напрягать. Нужно было чем-то занять руки и голову, пока бюрократическая машина Министерства Войны рассматривает мой рапорт.

— Знаешь, Начо, я вот сейчас подумал и решил лично поучаствовать в разборке фрагмента крейсера, — отвлекусь и немного разомнусь. И пока жду ответ из министерства, поживу на станции, в апартаментах. Тёма уже зарезервировал.