Сарай

Глава 17

17

И вот мы подошли. «Стриж» замедлил ход, скользя, словно мелкая рыбёшка, вдоль гигантского, мёртвого бока «Великого Улья». Тишина в эфире была звенящей. Никаких запросов на опознание, никаких предупредительных залпов. Тёма, судя по всему, транслировал в эфир какие-то свои, расшифрованные коды, потому что по нам так и не стреляли.

Мой искин сориентировался в навигационной сети корабля и подвёл корму «Стрижа» к одному из самых крупных пробоин — зияющей ране в броне, достаточно широкой, чтобы внутрь мог протиснуться небольшой транспорт. Мы со Славой, уже облачённые в пустотные скафандры, стояли в грузовом отсеке, глядя на распахивающийся перед нами чёрный зев. Аппарель с шипением опустилась, образовав идеально ровный мостик прямо в разрушенный, заваленный обломками коридор.

— Я как знал, что взял дройдов с собой, — хмыкнул я себе под нос и мысленно отдал приказ. — Вперёд. Расчистка.

Три ремонтных дройда выкатились по аппарели. Их манипуляторы с громким скрежетом и лязгом принялись отшвыривать в стороны искорёженные панели, перерезать торчащую арматуру, сплющивать и сталкивать в груды более мелкий мусор. Два сервисных дройда последовали за ними, освещая путь мощными фарами и сканируя пространство на предмет скрытых угроз или активных энергосистем.

Как только проход стал достаточно широким, мы со Славой, используя мышечные усилители наших скафандров, довольно легко подняли первый вычислительный кластер и установили его на транспортную платформу.

— Погнали, — сказал я, и мы шагнули с аппарели на борт «Великого Улья».

Воздуха, разумеется, не было. Стены коридора, освещённые фарами дройдов, были покрыты слоем инея и космической пыли. Повсюду валялись обломки, оплавленные взрывами, обугленные останки чего-то органического, давно превратившегося в хрупкую пыль.

Наша группа двигалась медленно, но неотвратимо. Впереди, как сапёры на минном поле, шли дройды, расширяя и выравнивая путь. За ними — транспортная платформа с кластером, плывущая на магнитной подушке в полуметре от пола. За ней — мы со Славой.

Наконец мы дошли. Разрушенный коридор вывел нас в гигантский, пугающе знакомый ангар, похожий на тот, в котором я сражался, боролся с адмиралом Империи Зудо. Здесь всё было мёртвым, неживым. Колоссальное пространство пронзали лучи фар наших дройдов, выхватывая из темноты развороченные взрывом стены и свисающие, как кишки, пучки оптоволокна.

— Артём, всё в порядке? — в шлеме раздался голос Славы, полный подавленного благоговейного ужаса.

— Пока да, — ответил я, и мой собственный голос прозвучал чужим в герметичном пространстве скафандра. — Тёма уверил, что вскоре всё изменится.

Мы вдвоём, используя усилители, приподняли вычислительный кластер с транспортной платформы и аккуратно опустили его на запылённый пол ангара, прямо под сводчатый, почерневший потолок.

— Артём, — раздался в моей голове голос Тёмы. — Мне понадобится воспользоваться значительной частью твоих вычислительных мощностей для завершения процедуры интеграции. Необходимо прописать управляющий искин в системы корабля и активировать протоколы признания его в роли адмирала флота.

Я вздохнул. Даже через шлем звук был слышен.

— Тёма, я всё понимаю. Но, пожалуйста… действуй более снисходительно к моей черепушке. Медицинской капсулы здесь нет.

«Постараюсь, Артём. Начинаю.»

И на меня навалилась тяжесть. Огромная, давящая волна, будто на мой мозг опустился невидимый пресс. Если бы не жёсткий каркас пустотного скафандра, мои колени точно подкосились бы, и я рухнул бы на пол. Перед глазами поплыли круги, и снова, как вчера, по краям зрения замелькали обрывки кода.

И тут началось самое странное. Из темноты, из щелей в стенах, из-под обломков выползли… существа. Маленькие, размером с кошку, многоногие, похожие на механических пауков. Их «туловища» были из тёмного, неотражающего металла, а тонкие, суставчатые лапки двигались с неестественной, стремительной плавностью. Они не обращали на нас внимания. Их целью был кластер. Они облепили его, и из их брюшек выдвинулись тонкие, гибкие щупальца-кабели с наконечниками, похожими на иглы. С тихим, шипящим звуком они вонзились в предусмотренные для этого порты кластера. Другие такие же «паучки» устремились к открытым, разорванным кабельным трассам на стенах ангара, соединяя кластер с нервной системой дредноута.

Процедура заняла не больше десяти минут, но каждая секунда давила на моё сознание. И вот, когда последний «паучок» отсоединился и скрылся в темноте, кластер… ожил. Не так, как на станции. Он замерцал не привычными зелёными и синими огнями, а глубоким, пульсирующим багровым светом. И в этот момент весь дредноут вздрогнул.

Где-то в глубинах корпуса что-то загудело — низко, мощно. Погасшие десятилетия назад светильники аварийного освещения вдруг мигнули и зажглись, заливая ангар зловещим красным сиянием. А по стенам, словно кровь по венам, побежали слабые, пульсирующие огоньки по скрытым кабельным каналам.

Но самое жуткое было впереди. Из скрытых панелей в стенах выползли, выкатились или просто материализовались из тени странные устройства. Непохожие на знакомых дройдов. Что-то среднее между механизмом и… органом. Биомеханические щупальца с режущими и сварочными насадками на концах. Шарообразные сканеры на тонких, суставчатых ножках, испускавшие звуковые импульсы. Плоские, похожие на скатов, плазменные резаки, плывущие по воздуху. Они не обращали на нас никакого внимания. Их цель была ясна: ближайшие повреждения. Они набросились на обломки, на искорёженные балки, на разорванную обшивку. Начался ремонт.

— Тёма, — прошептал я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Ты уверен, что всё в порядке?

«Артём, управляющий искин «Улей-Х» успешно интегрирован. Он запустил базовые протоколы самовосстановления и борьбы за живучесть корабля. В короткие сроки будут проведены работы по ремонту наиболее критичных повреждений. После стабилизации флагмана такие же процедуры будут инициированы на других кораблях этого Роя. Логика проста: то, что умерло — умрёт окончательно. То, что способно выжить — будет жить. Мы можем покинуть «Улей» и направиться к следующей цели.»

— Слава, пора! — крикнул я по радио, и мы, не теряя времени, погрузили всех пятерых дройдов на транспортную платформу для ускорения эвакуации. Рванули обратно по расчищенному коридору. Сзади доносились звуки начинающейся активной работы: скрежет, гул, шипение плазмы.

Мы ворвались на борт «Стрижа», аппарель захлопнулась. Слава, не дожидаясь команды, отдал корабль на откуп автопилоту Тёмы. «Стриж» резко отстыковался и дал максимальное ускорение, уносясь прочь от пробудившегося гиганта.

Только когда на главном экране «Великий Улей» уменьшился до размеров игрушки, я позволил себе выдохнуть и снять шлем. Руки дрожали.

— Боже… Артём, — Слава, бледный как полотно, вытирал пот со лба. — Это было… нереально адреналиновое мероприятие. Я предлагаю немного перекусить.

Он, видимо, чтобы заглушить шок, судорожно полез к пищевому синтезатору и заказал два двойных чизбургера и два стаканчика светлого пива. Я кивнул, принимая один из стаканов. Холодная жидкость промочила горло, но не смогла прогнать странное ощущение — смесь триумфа и глубокой тревоги.

— Представляешь, — начал Слава, с жадностью откусывая от бургера, — мы только что ходили по кораблю… инопланетной расы! По настоящему, боевому дредноуту! И эти твои дройды… они просто шли и разбирали всё на ходу! А потом… этот красный свет, этот гул… Блин, Артём, ты видел этих… этих «пауков»? И эти штуки, которые потом полезли? Это же биомеханика чистой воды! И ты… ты его включил. Мы только что оживили целый дредноут! Я до сих пор не верю!

Я слушал его восторженную, сбивчивую речь и сам удивлялся. Операция и правда прошла… слишком гладко. Слишком легко для такого безумия.

— Согласен, Слав, — сказал я, делая ещё глоток пива. — Получилось. Я и сам не ожидал, что так просто.

В этот момент на центральном экране мостика «Стрижа» показалась новая цель. Второй дредноут Империи Зудо. «Неумолимый Мандриб». Он висел в темноте, ещё более угрюмый и тяжёлый, чем его собрат, весь в шрамах от таранных ударов и взрывов в упор. Его силуэт обещал, что внутри всё будет ещё мрачнее, ещё чужероднее. И нам предстояло повторить весь этот жуткий ритуал оживания ещё раз. Мы запустили первый механизм. Теперь нужно было запустить второй.

«Стриж» плавно, почти бесшумно, рассекал чёрную пустоту, управляемый невидимой рукой Тёмы. Искин вёл его к следующей цели, развивая приличную скорость. Тёма доложил, что интеграция первого кластера завершена на 100%, и «Великий Улей» уже начал аудит своих повреждений, запустив собственные ремонтные протоколы. В ближайшее время он возьмёт под контроль свой Рой, и в секторе появятся не просто оживающие, а уже самовосстанавливающиеся боевые единицы.

И всё равно. Где-то в глубине черепа, за виском, пульсировала лёгкая, но навязчивая тяжесть. Фантомная боль от нагрузки. Я чувствовал, как Тёма прямо сейчас, пока мы летим, пользуется частью моей «ментальности» — не для подключения, а для чего-то иного. Я догадывался — он программировал, настраивал второго искина, «Улей-Х», на базе второго кластера. Готовил его к интеграции в «Неумолимый Мандриб».

Мои размышления прервал Слава. Он сидел напротив, доедая свой чизбургер, но его взгляд был не на еде, а на мне. В глазах читалось не столько восхищение, сколько накопившееся недоумение.

— Артём, — начал он, отставив стакан. — Всё это… очень интересно, захватывающе, даже страшно. Но скажи честно, для чего? Зачем мы полезли в этот… улей, установили там наше железо? Что мы с этого будем иметь? Просто ещё пару кораблей в коллекцию? Ты же говорил, они чужеродные, с ними даже взаимодействовать нельзя.

Я вздохнул. Пора было посвящать его в суть, хотя бы частично. Он это заслужил.

— Неправильно, Слав, — сказал я медленно, собирая мысли. — Бросать столь технологичные и ценные корабли — преступная расточительность. Да, они чужие. Но ключ к ним у нас теперь есть. — Я ткнул пальцем себе в висок. — Эти вычислительные кластеры с развёрнутыми на них искинами — не просто мозги. Это… поддельные адмиралы. С их помощью я планирую получить полный контроль над флотами Империи Зудо. Для своих, конечно, корыстных целей.

Слава внимательно слушал, жевал, не перебивая.

— Эти искины должны вживиться в системы флагманов, признать себя командующими. А дальше… они проведут ревизию. Сами, своими силами. Определят, что из их флота можно починить, что разобрать на запчасти, а что выбросить. А потом… потом они покинут Омегу-9.

— Куда? — спросил Слава, наконец проглотив.

— В удалённые, незаселённые звёздные системы. Туда, где их никто не найдёт. На просторе.

— Зачем? — в его голосе прозвучало искреннее непонимание. — Чтобы они там просто болтались? Тратили ресурсы?

Я ухмыльнулся. Вот мы и подошли к самому интересному.

— А вот для этого и нужно, чтобы они были на просторе, Слав. У меня есть… сведения. Очень обрывочные, из тех самых «воспоминаний». О некоторых технологиях Империи Зудо. Их флоты — они не просто воюют. Они… живут. Развиваются. Самовосстанавливаются. И даже… укрепляются.

Слава перестал жевать.

— Есть информация, — продолжил я, понизив голос, хотя кроме нас в кабине никого не было, — что в составе их флотов, среди кораблей сопровождения, есть нечто вроде мобильных верфей. И не только. Добывающие комплексы. Перерабатывающие заводы полного цикла. Они могут обеспечить флот всем необходимым, добывая ресурсы прямо на ходу — на планетах, в астероидных поясах, даже… ловя кометы и выцеживая из них нужные элементы.

Я увидел, как в глазах Славы загорается не просто интерес, а азарт первооткрывателя.

— Попробую объяснить на земном примере, — сказал я. — Флоты Зудо… они как огромные стаи саранчи. Летают по галактике, по системам, потребляют ресурсы и готовятся выполнить миссию, которую поставил им их Император. Но! — я поднял палец. — Сейчас, при условии, что эти флоты будут подчиняться мне и будут отрезаны от контроля этого самого Императора… всё изменится. Потому что Император, судя по всему, специальным образом контролирует и ограничивает рост. Количество кораблей в конкретном флоте. Даже… количество боевых особей — там, где они есть.

Я сделал паузу, давая ему вдуматься. Потом наклонился ближе, и на моём лице появилась та самая хитрая, почти безумная улыбка, которую я старался обычно скрывать.

— А представь, Слав… если убрать эти ограничители? Если дать этим «стаям саранчи»… неограниченный ресурс? И руководство, которое не будет их сдерживать, а наоборот — поощрять рост?

Слава замер. Его лицо стало совершенно неподвижным. Он не задумался — он попал в ступор. Его мозг, привыкший к понятным схемам «купил-продал-доставил», явно не справлялся с масштабом абстракции.

— Ты хочешь сказать… — он начал медленно, словно проверяя каждый слог. — Что эти два дредноута… они могут… размножаться? Строить себе новые корабли?

— Не просто могут, — прошептал я, и в голосе зазвучала неподдельная, жадная надежда. — Это их естественный цикл. Они должны. И я, с помощью их же технологий… смогу создать флоты. Флотилии. Целые армады невообразимых размеров. Которые будут подчинены только мне. И которые будут расти, как раковая опухоль, поглощая безжизненные планеты и астероидные поля. И тогда, Слав… тогда никто. Никто и никогда не сможет даже подумать об угрозе Плацдарму. И… конкретно, Земле.

Тишина в кабине стала звонкой. Слава смотрел на меня широко раскрытыми глазами. В них читался не страх, а шок от осознания размаха.

И в этот момент на центральном экране мостика, словно подтверждая наши безумные планы, подсветился новый силуэт. Угрюмый, тяжёлый, весь в рубцах и вмятинах. «Неумолимый Мандриб». Второй спящий король.

— Тёма! Действуем, как в прошлый раз. Найди место для стыковки. И… пожалуйста, действуй аккуратно. Со мной, и с кораблём. Нам нужен он целым.

«Принято, Артём. Сканирую корпус на предмет подходящего разлома. Курс коррекции. Готовлю протоколы стыковки.»

Мы снова летели навстречу чуду и ужасу. Но на этот раз мы знали, зачем. И масштаб конечной цели заставлял забыть о страхе. Мы шли не просто оживлять корабли. Мы шли запускать механизм, который, возможно, изменит баланс сил во всём секторе. А может, и не только в нём.

Поначалу мне показалось, что на этот раз у нас всё получится быстрее и проще. Во-первых, опыт уже был. Во-вторых, Тёма нашёл для «Стрижа» идеальный «причал» — огромную, аккуратную пробоину в районе бывшего ангара истребителей «Неумолимого Мандриба», куда наш транспорт вписался, как влитой. Выход на палубу корабля через этот пролом казался почти удобным.

Но это было только на первый взгляд. Дальше всё оказалось сложнее и затратнее по времени.

«Мандриб», в отличие от «Улья», предпочитал не скорость, а броню и живучесть. Удар, который вывел его из строя, пришёлся, судя по всему, в самое сердце, и волна разрушения прошла по всем внутренним отсекам. Коридоры были не просто завалены — они были смяты. Силовые переборки толщиной в метр вдавились внутрь, словно их раздавила ладонь гиганта. Нашим дройдам пришлось не просто отбрасывать мусор, а в буквальном смысле резать и выжигать проход в этой металлической свалке. Плазменные резаки работали почти без перерыва, вырезая куски искорёженного металла размером с автомобиль. Мы со Славой, используя усилители скафандров, активно участвовали в процессе: подхватывали вырезанные дройдами плиты и оттаскивали их в сторону, чтобы расчистить хоть какой-то просвет.

Если бы не пустотные скафандры с их нечеловеческой силой, путь до центра управления занял бы не часы, а дни. Так, общими усилиями людей и машин, мы за девять изматывающих часов добрались до цели.

Командный центр «Мандриба» был снова мне знаком — по всей видимости, у Империи Зудо присутствовали какие-то стандарты по форме и содержанию помещений.