Сарай

Глава 18

18

Дальше — отработанная схема. Установили кластер. И снова, словно из самих стен, выползли те самые многоногие «паучки»-сервисники. Их щупальца-кабели вонзились в порты, соединяя наш поддельный мозг с пока ещё мёртвой нервной системой корабля. На этот раз я почти не ощущал нагрузки — Тёма, видимо, сдержал слово и сделал всё максимально бережно.

Как только последний «паучок» скрылся, мы, не дожидаясь пробуждения, посадили всех пятерых дройдов на транспортную платформу и рванули обратно. По расчищенному коридору шли почти бегом. Взошли на борт «Стрижа», захлопнули аппарель.

Слава занял капитанское кресло, но я пошёл к пищевому синтезатору. Мне срочно нужно было подкрепиться. Несмотря на мышечные усилители скафандра, я действительно выдохся — работа шла без перерыва, физическая и ментальная, почти десять часов. Выдумывать не стал — заказал простую, сытную пюрешку с парой сочных котлет и большой стакан крепкого, сладкого чёрного чая.

«Стриж» мягко отстыковался от дредноута и поплыл прочь, направляясь к светящемуся рою кораблей Коалиции и силуэту строящейся станции. В это время ко мне подсел Слава с тарелкой овощного рагу и стаканом пива.

— Артём, как считаешь, успешно прошла операция? — спросил он, смотря на меня усталыми, но горящими глазами.

— Наверное, ещё рано говорить об успешности, — ответил я, заедая пюре котлетой. — Но думаю, всё сложилось очень даже неплохо. Осталось надеяться, что моя задумка сработает. А сейчас… сейчас надо лететь в Мир Фатх. Как бы меня не «спалили», что я ушёл в самоволку.

— Нормально всё будет, Артём, — ободряюще сказал Слава. — Ты удачливый начальник.

Мы пролетели мимо флота, где на корпусах линкоров и крейсеров, как светлячки, мигали тысячи огоньков сварки. Я ещё раз мельком взглянул на станцию — здоровенная, лоскутная, но уже грозная махина действительно получалась.

Потом — привычный проход сквозь четыре слоя минных полей. «Стриж» разогнался и совершил прыжок.

Выпрыгнули в системе Мира Фатх. Корабль сразу, без лишних манёвров, направился к точке дислокации моих боевых кораблей. Диспетчерские службы нас идентифицировали, зелёный сигнал. Но едва мы вошли в зону действия информационной сети станции, моя нейросеть взорвалась уведомлениями.

Дюжина сообщений. Все от куратора. Полковника Клифта. Он метал громы и молнии, сыпал угрозами дисциплинарных взысканий, расторжения контракта и даже военного трибунала за дезертирство. Оказывается, уже как более часа назад я должен был выдвигаться в составе основного боевого флота Мира Фатх на позиции в системе «Граница Скорпиона» — ту самую, где, по словам Клифта, должно было разразиться генеральное сражение.

— Блин, — вырвалось у меня. Время, потерянное в Омеге-9, вышло боком.

«Стриж» ускорился, летя по самой оптимальной траектории к моему флагману, который маячил вдалеке среди других силуэтов.

— Артём, — осторожно спросил Слава, наблюдая за моей реакцией. — А по снабжению кораблей в Омеге-9? Продолжать?

— Слава, — ответил я резко, коротко, глядя в экран на приближающийся крейсер. — Делай что должно. И будь что будет.

Как только «Стриж» пристыковался, я, не теряя ни секунды, облачился в скафандр и перешёл на свой флагман. На мостике царила готовая к бою тишина.

— Тёма, — отдал я первую команду. — Отправь куратору сообщение: «Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль». Технические неполадки на флагмане устранены. Выдвигаюсь в систему «Граница Скорпиона» на максимальной скорости. Ориентировочное время прибытия — через 1 час 40 минут».

«Сообщение отправлено и доставлено, Артём.»

— Теперь разверни приказ. В чём конкретно наша задача?

«Боевая задача для ЧВК «Звёздный Утиль».

Задача: Обеспечение защиты арьергарда ударной группировки флота Мира Фатх. Объекты прикрытия: большой десантный корабль «БДК-42», суда обеспечения «СО-7» и «СО-11», ударный авианосец «УА-2». Ваша эскадра должна занять позицию между этими кораблями и предполагаемым направлением атаки противника. Цель: не допустить прорыва вражеских истребителей, торпедоносцев или рейдеров к прикрываемым единицам. Уничтожать любые цели, входящие в обозначенную зону ответственности.»

— Всем кораблям эскадры — на старт! — скомандовал я, занимая кресло. — Тёма, выводи флот на точку сбора для группового прыжка. Разгоняемся и прыгаем в систему «Граница Скорпиона». Немедленно.

На тактическом экране замигали одиннадцать зелёных значков моих кораблей. Двигатели загудели, набирая мощность.

Выйдя из прыжка в системе «Граница Скорпиона», мой искин Тёма без лишних слов подсветил на главном экране нашу позицию — удалённый сектор позади основной массы флота, где маячили силуэты «БДК-42», «УА-2» и двух скромных «СО». Я, не теряя времени, направил свой флот к этим кораблям, внутренне рассчитывая, что моё небольшое, но критичное опоздание никем не будет замечено на фоне общего хаоса развёртывания.

Я сидел в командирском кресле, прикованным взглядом к центральному экрану. Тёма развернул на нём тактическую картину в масштабе всей системы «Граница Скорпиона».

Основные силы флота Мира Фатх, отмеченные строгими зелёными клиньями и блоками, медленно, но неотвратимо двигались навстречу красной, пульсирующей массе — главным силам Империи Зудо. Между ними, словно стаи мелких, проворных рыб, сновали эскадры союзников из Республики Рампала и других миров, их метки светились бирюзовым. Ни взрывов, ни криков, только холодная геометрия сближающихся армад.

Я наблюдал, как зелёные клинья врезаются в красную массу. На мгновение границы смешались, карта превратилась в кашу из перемешанных значков. Потом она снова прояснилась, но теперь зелёных значков стало заметно меньше, а красные продвинулись вперёд. Где-то там, за миллионы километров от моего уютного кресла, гибли тысячи людей, взрывались реакторы, горели корабли. А я… я сидел в относительной тишине своего мостика и надеялся, что всё будет хорошо, и я спокойно отсижусь в тылу, отразив пару случайных налётов.

И моя надежда разбилась в тот момент, когда прямо рядом с нашим сектором, буквально «за спиной» у авианосца, пространство искривилось и разорвалось.

Пять красных отметок материализовалось на экране с таким внезапным коварством, что я вздрогнул. Они были близко. Опасно близко. Это были не линейные силы. Это была хищная, стремительная пятёрка кораблей класса «рейдер» или лёгкий крейсер.

— Контакт! Вражеский десант в тылу! — мысленно крикнул я, но Тёма уже действовал.

Одиннадцать значков моих кораблей мгновенно пришли в движение. Идеально синхронизированные, без суеты, они стали перестраиваться из ордера прикрытия в боевой полумесяц, выдвигаясь на перехват незваных гостей. Сердце заколотилось, но вместе со страхом пришла и странная уверенность. Мои ребята, вернее, моё железо, знало, что делать.

Но это оказалось не всё.

Пятёрка красных меток внезапно… рассыпалась. Они разделились. Каждая отметка распалась на десяток более мелких, стремительных точек. За секунду пять угроз превратились в более пятидесяти.

— Тёма, как это? — вырвалось у меня.

«Артём, это одна из тактик Зудо. Корабли-носители несут на себе истребители-камикадзе.»

Пятьдесят против одиннадцати. Казалось, нас просто сомнут.

И тут мой флот показал, на что способен.

Первыми ударили главные калибры трёх моих крейсеров. Три сгустка чистой энергии вырвались из стволов и устремились в точку, куда только что вышли вражеские носители. Попадания были не «где-то рядом». Они были точными, расчётливыми. Два носителя просто испарились в ослепительных вспышках, третий, переломанный пополам, закрутился, выплескивая из разломов свой смертоносный рой. Но рою уже некуда было лететь — пространство перед нами превратилось в сито из огня.

Батареи среднего калибра на всех кораблях открыли заградительный огонь, создавая сплошную стену из плазменных разрядов и кинетических снарядов. Мои рейдеры рванули вперёд, расстреливая истребители Зудо на встречных курсах. Их скорострельные лазерные установки резали пространство белыми нитями, распыляя хрупкие корпуса зуданских истребителей.

Картина была ошеломляющей. Мой флот работал как один огромный, идеально отлаженный механизм. Ни паники, ни ошибок. Только целеуказание, огонь, перенос огня, снова целеуказание.

Через семь минут всё было кончено.

На экране, там, где метались красные отметки, осталась лишь чёрная пустота, усеянная редкими обломками, которые Тёма помечал уже серым. Ни один вражеский корабль не прорвался к охраняемым объектам.

Я откинулся в кресле, чувствуя, как дрожь в руках сменяется приливом дикой, первобытной эйфории. Мы сделали это. Мой флот сделал это.

— Тёма… — начал я, голос срывался. — Это было… блестяще. Отличное управление. Спасибо.

«Благодарю, Артём. Однако без твоих вычислительных ресурсов, предоставленных для тонкой настройки нейроинтерфейсов и предварительного анализа тактики противника, такая синхронизация была бы невозможна. Эта небольшая победа — результат нашей совместной работы.»

Но это было только начало. Пока мы разбирались с диверсантами, основное сражение набирало ярость.

Тёма переключил часть экрана на оптические данные с внешних камер флагмана. И я замер, забыв о своей маленькой победе.

На фоне чёрного космоса и далёкой, тусклой звезды полыхал ад. Лазерные лучи толщиной с небоскрёб прошивали пространство, оставляя за собой светящиеся шлейфы ионизированного газа. Взрывы термоядерных боеголовок вспыхивали, как новые звёзды, освещая на мгновение искореженные, пылающие корпуса гигантов. От линкора Мира Фатх отлетала многотонная башня главного калибра, медленно кувыркаясь в пустоте. Крейсер Империи Зудо, протараненный носителем Рампала, разламывался пополам, из разлома вырывался фонтан плазмы, увлекающий за собой сотни мелких обломков и тел в скафандрах. Всё это происходило в гробовом молчании моего мостика, что делало зрелище ещё более сюрреалистичным и ужасающим.

Я смотрел на это ожесточение, эту мясорубку, в которую только что едва не угодил и сам, и понимал: наша семиминутная перестрелка была лишь каплей в этом кровавом океане. И где-то там, в самой гуще этого ада, решалась судьба не только этой битвы, но, возможно, и всего сектора.

Краткий отчёт Тёмы высветился на боковом экране: «Все системы в норме. Щиты восстановлены до 94%. Потерь нет». Первая стычка прошла как на учениях — чётко, холодно, эффективно. Я позволил себе выдохнуть и на секунду снова погрузился в гипнотическое зрелище главного сражения. Грандиозная космическая фреска из огня и смерти разворачивалась, пожирая корабли и жизни с аппетитом древнего божества.

Но долго расслабляться мне не дали.

Внезапно замигал приоритетный канал штаба. Голос оператора был сжатым, лишённым эмоций, как голос Тёмы, но в нём чувствовалась стальная напряжённость:

— Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль». Вашей группе приказано немедленно выдвигаться на усиление тактической группы «Молот-4» в секторе «Дельта-7». По данным разведки, ожидается попытка прорыва сил противника на этом направлении. Координаты и данные о союзниках передаются.

Карта на экране перестроилась. Мои зелёные точки должны были совершить бросок через развороченное пространство к группе союзников. «Дельта-7» находился на левом фланге основного столкновения, там, где строй флота Мира Фатх начинал изгибаться под давлением.

— Всем кораблям, за мной! — отдал я команду, и мой флот, ещё не остывший после первого боя, рванул вперёд, лавируя между редкими, но смертоносными обломками.

Мы подошли к группе «Молот-4» как раз в тот момент, когда всё начало рушиться. Союзная группа состояла из внушительного линкора, восьми крейсеров и пятнадцати фрегатов с эсминцами. Они держали оборонительную дугу, но на экране было видно, как с другой стороны к этой дуге, словно таран, несётся клин из вражеских кораблей — шесть угловатых, стремительных силуэтов тяжёлых крейсеров в сопровождении роя истребителей.

И они не стали ломить в лоб. Вместо этого, с невероятной, неестественной синхронностью, весь штурмовой клин резко изменил плоскость, «нырнув» ниже основной плоскости сражения и выскочив нам почти в тыл, в неудобный для наших орудий сектор. Это был изящный, смертоносный манёвр, разрывающий наши порядки.

— Все корабли, разворот на 40 градусов по оси «Зет»! Встречный огонь! — скомандовал я, но Тёма уже выполнял.

Бой начался не с перестрелки, а с удара. Мой крейсер вздрогнул, когда первые вражеские залпы скользнули по нашим щитам. Искры и плазма залили экраны внешних камер. Мостик озарился алым светом тревоги.

«Попадание в левый борт. Щиты упали до 22%. Повреждения обшивки минимальны. Отправляю ремонтных дройдов.»

Я пригнулся в кресле, будто мог увернуться от следующего залпа. Вокруг кипел ад. Наши крейсеры и фрегаты, ведомые Тёмой, отчаянно маневрировали и отстреливались. Зелёные и красные трассы прошивали пространство. Один из наших рейдеров, с бортовым номером 33, получил прямое попадание в двигательный отсек и, закрутившись, начал медленно дрейфовать в сторону, окутанный дымом. Ещё один крейсер союзников взорвался тихо и ярко, разбросав серебристые обломки.

И вот, в этой каше из огня и металла, произошло самое страшное. Один из тяжёлых крейсеров Зудо, крупнее и грознее остальных, с характерными шипастыми выступами на корпусе, совершил рискованный, почти суицидальный бросок. Он прорезал наш расстроенный порядок и вышел прямо на мой флагман. Его батареи развернулись, нацеливаясь в мостик.

Сердце упало. Время замедлилось. Я увидел, как на его носу загорается зловещее багровое свечение зарядки орудий.

И в этот момент Тёма совершил то, на что не способен был бы ни один живой капитан. Без эмоций, без колебаний, с холодной, машинной логикой. Он не стал уводить мой флагман — тот был слишком медленен для такого манёвра. Вместо этого он подставил под удар один из моих оставшихся рейдеров, «34», который находился рядом и управлялся в полностью автономном режиме. Рейдер рванул с места. Он не стрелял. Он просто встал на пути.

Мощность удара была невероятной. Заряд плазмы, предназначенный для моего крейсера, попал точно в центр корабля. Ослепительная вспышка на миг затмила все остальные огни. Но этого мига хватило. Ударная волна и сноп раскалённых обломков, летящих с чудовищной скоростью, ударили по моему флагману. Крейсер содрогнулся, словно от удара гигантского молота. Гул, скрежет рвущегося металла, сигналы системных предупреждений — всё смешалось.

«Критический удар по носовой части. Щиты нулевые. Пробита обшивка, повреждены кабельные трассы. Дройды перебрасываются. Стабилизирую.»

Я едва не вылетел из кресла, удерживаемый только привязными ремнями. В ушах звенело. Но я был жив. Корабль — повреждён, но на ходу.

А потом наступила расплата.

Это не было приказом. Это был взрыв коллективной ярости девяти оставшихся кораблей «Звёздного Утиля». В тот самый момент, когда крейсер Зудо, добив «заслон», начал было перезаряжать орудия для финального выстрела по моему флагману, на него обрушился шквал.

Все мои корабли открыли огонь. Не залпом, а бешеным, непрерывным потоком энергии и металла. К ним присоединились тяжёлые орудия линкора и пара крейсеров группы «Молот», наконец-то развернувшиеся для стрельбы. Пространство вокруг вражеского крейсера превратилось в кипящий котёл из взрывов. Его щиты, могучие секунду назад, погасли. Обшивка вспучилась, рвалась, плавилась. Корабль, ещё пытаясь дать задний ход, начал разламываться на части, извергая из своих недр снопы плазмы и огня.

Через пятнадцать секунд от грозного тяжёлого крейсера осталась лишь быстро остывающая груда обломков.