Сарай

Глава 20

20

Не теряя времени, я снова облачился в скафандр и отдал Тёме команду мобилизовать всё, что не занято на текущих задачах: все свободные дройды, роботизированные манипуляторы, транспортные платформы.

После чего вышел на причальную палубу. Вслед за мной выкатились, вышли и выплыли десятки единиц техники. Первыми двинулись в атаку дройды-резчики — массивные, шестиногие конструкции с огромными плазменными и лазерными резаками на манипуляторах. Они, словно хирурги-гиганты, взобрались на изуродованный корпус. С шипением и ослепительными вспышками их инструменты вгрызались в броню, вырезая огромные, ровные плиты.

Параллельно более мелкие, юркие дройды-демонтажники, похожие на пауков или скорпионов, проникали внутрь через пробоины и вырезанные проёмы. Их «щупальца», оснащённые отвёртками, гайковёртами и захватами, выуживали из темноты отсеков целые блоки оборудования: генераторы, коммутаторы, неповреждённые секции систем жизнеобеспечения.

К причалу подъехали роботизированные краны на гусеничном ходу. Их могучие стрелы с магнитными захватами плавно опускались, забирали вырезанные бронелисты или извлечённые агрегаты и аккуратно укладывали их на ожидавшие транспортные платформы. Платформы, загрузившись, немедленно трогались с места и уплывали через шлюзовые ворота вглубь станции, на основную производственную площадку, где их уже ждали сортировочные линии и дефектовочные стенды.

Всеми этими манипуляциями, каждым движением манипулятора, каждым курсом платформы управлял Тёма. А я… я был его интерфейсом, его антенной на месте. Моё сознание было связано с ним, я чувствовал общий ритм работы, видел состояние роботизированных систем, захватов, загрузку платформ. Это не было тяжёлым грузом, как в бою. Это был чёткий, мощный, продуктивный поток данных.

Ударными темпами, всего за восемь часов интенсивной, безостановочной работы, крейсер перестал существовать. На причальной палубе вместо громады обломков осталась лишь подметённая площадка и несколько штабелей особо ценного, уже отсортированного металла. Каждый узел и агрегат прошёл дефектовку и анализ. То, что требовало минимального ремонта, было сразу выставлено на торговые площадки станции. То, что нуждалось в восстановлении, отправилось в цеха. Всё остальное — тонны обычной стали, титана, алюминиевых сплавов — отправилось по конвейерам прямо в жерло перерабатывающих комплексов, чтобы через несколько часов вылиться в виде аккуратных слитков.

Наконец работа была завершена. Я покинул причальную палубу, ощущая приятную физическую усталость от долгого пребывания в скафандре и ментальное удовлетворение от сделанного. Вернувшись на производственную площадку, я разоблачился возле офиса, оставил пустотный скафандр и вызвал транспортную платформу.

На этот раз риэлтора не было. Я отпустил платформу обратно на предприятие и вошёл в знакомую, удобную студию. Тишина после грохота цехов была оглушительной. Я подошёл к пищевому синтезатору и, не мудрствуя лукаво, заказал то, что просила душа и тело: глубокую тарелку наваристого, ароматного борща, ломоть чёрного, бородинского хлеба с толстыми, прозрачными ломтиками солёного сала. И… два стаканчика. Чистой, ледяной, синтезированной, но от этого не менее желанной водки.

Я съел всё медленно, смакуя каждый глоток и каждый кусок.

И только тогда, когда тарелка была пуста, а в груди разлилось долгожданное, согревающее спокойствие, я повалился на кровать. Тело благодарно утонуло в мягком матрасе.

Проснулся я в неплохом настроении. После вчерашнего кайфа от работы и крепкого сна мир казался чистым и понятным. Не тратя времени, ополоснулся под струями воды в душевой кабине. Пока одевался, посредством Тёмы заказал в пищевом синтезаторе простой, сытный завтрак: яичницу-глазунью с тремя желтками, пару поджаристых колбасок и хрустящие полоски бекона.

И именно в этот момент, когда я собирался приступить к еде, Тёма развернул на моём интерфейсе новое сообщение. Не просто уведомление, а приоритетное, с идентификатором Министерства Войны Мира Фатх. От полковника Клифта.

Само по себе сообщение ничем особым не отличалось: «Капитану Артёму. Прибыть в представительство Министерства Войны сегодня к 11:00 станционного времени для подведения итогов.» Но сам факт получения этого вызова заставил сердце ёкнуть. Мой контракт наконец-то завершался официально. Всё, чего я так долго ждал.

Даже та вчерашняя работа на «Звёздном Утиле» была ничем иным, как способом отвлечься и не сойти с ума от этого томительного ожидания. Теперь оно закончилось.

Я быстренько, почти на ходу, позавтракал, сметая яичницу с беконом. Натянул на себя тёмно-серый полувоенный комбинезон. Достал из внутреннего кармана футляры: два ордена (Мира Фатх и Республики Рампала) и медаль. Прицепил их на грудь в строгом соответствии с протоколом: орден Мира Фатх выше, ниже — орден Рампалы, под ним — медаль. Посмотрел на своё отражение в затемнённом стекле иллюминатора — выглядел солидно. Герой!

Вышел из апартаментов, удобно разместился на заранее вызванной Тёмой транспортной платформе.

Всё прошло как по маслу. Пост охраны у представительства — дежурный офицер, увидев ордена на груди, только бросил на меня уважительный взгляд и кивнул, пропуская дальше. Знакомый коридор. Дверь кабинета полковника. Я вежливо постучал, слегка приоткрыл, услышал изнутри сухое: «Войдите».

И вошёл.

Полковник Клифт встретил меня стоя. И что поразило больше всего — с широкой, почти отеческой, доброжелательной улыбкой на обычно каменном лице.

— Капитан Артём! Проходите, проходите! — он жестом указал на стул. — Присаживайтесь. Поздравляю вас от всей души! С победой! С триумфом нашего оружия!

Я сел, стараясь сохранить сдержанное, почтительное выражение лица.

— Благодарю вас, господин полковник. Наша общая победа.

— И ваша в том числе, капитан! — Клифт сел за свой стол, сложив руки. — Командованием высоко оценено участие вас и ваших боевых кораблей в генеральном сражении. Ваши действия, особенно в финальной фазе, при атаке на флагманский дредноут противника, были… высокопрофессиональными. Вы обеспечили ту самую брешь, в которую потом ударили наши десантники. Враг был повержен, и в этом есть и ваша заслуга.

Он сделал паузу, и его лицо на мгновение стало серьёзнее.

— Приношу также искренние соболезнования в связи с утратой части вашего боевого флота. Крейсеры и рейдеры… жертва, принесённая на алтарь победы. Они сражались до конца.

Я кивнул.

— Они выполнили свой долг, господин полковник. Как и все мы.

Всё шло слишком хорошо. Слишком гладко. Где подвох? Где традиционная бюрократическая пакость?

Полковник Клифт вдруг слегка закашлялся, и его взгляд на секунду ушёл в полированную столешницу. В его позе появилось лёгкое, почти стыдливое напряжение.

— Капитан… Артём. По итогам вашей деятельности, ваш личный рейтинг, а также рейтинг вашей частной военной компании, позволили занять… пятую позицию в общем зачёте. Вы только вдумайтесь! Пятая строчка среди всех наёмных формирований Мира Фатх!

Он сделал эффектную паузу, давая мне проникнуться.

— Такой рейтинг, согласно нашему регламенту, соответствует воинскому званию… подполковника. Что в иерархии Военно-космических сил Мира Фатх равняется званию капитана второго ранга. Солидное звание, согласитесь.

Я сидел, не двигаясь, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Не от восторга. От предчувствия.

— Однако, — и тут голос Клифта стал официально-сочувствующим, — ввиду того, что крупномасштабные боевые действия завершены и угроза миновала, Министерство Войны вынуждено автоматически закрыть все действующие контракты с частными военными компаниями. Бюджет, понимаете ли, перераспределяется. Но! — он поднял палец. — Если бы вы изъявили желание вступить в ряды Военно-космических сил Мира Фатх, то вам, без сомнения, было бы присвоено озвученное звание. Карьера, социальный пакет, пенсия…

Он смотрел на меня с дежурным ожиданием. Я медленно выдохнул. Вот она, развилка. Свобода или клетка с погонами.

— Господин полковник, — сказал я максимально вежливо, — я чрезвычайно признателен за высокую оценку и предложение. Но, как вы знаете, у меня есть собственное предприятие, обязательства… Я вынужден отказаться.

Полковник кивнул, не выражая ни разочарования, ни удивления. Видимо, такой ответ был ожидаем.

— Что ж, ваше право. Тогда перейдём к финальным расчётам.

Он откашлялся снова.

— За успешное выполнение всех боевых задач, включая участие в генеральном сражении, вам положена премиальная выплата. Финансовая служба министерства, с учётом всех факторов… насчитала сумму в размере одного миллиона семисот сорока двух тысяч кредитов.

В кабинете повисла тишина. Я перестарался с изумлением. Сумма для обычного человека — огромная. Но для человека, который только что потерял боевые корабли (пусть и старые) и чей рейтинг взлетел до небес — это была… подачка. Оскорбительная подачка.

— Господин полковник, — произнёс я, делая обиженный вид, который отчасти не был наигранным, — простите, но… такая сумма? С учётом понесённых потерь?

Клифт вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталое понимание. Он-то знал настоящую цену тем кораблям.

— Капитан, финансовая служба… она руководствуется сухими цифрами. Амортизация. Модельный ряд. Возраст. Ваши крейсеры и рейдеры были, простите, устаревшими пиратскими трофеями предыдущих поколений. Их балансовая стоимость, даже до боя, была… невысока. С учётом списания узлов и агрегатов, которые вы, как я понимаю, уже благополучно… утилизировали, эта сумма сочтена более чем достаточной.

В его голосе звучало нечто вроде: «Не прикидывайся, мы оба знаем, из какого дерьма ты свой флот сколотил». Я сдался. Внутренне я был даже рад. Пусть считают моё железо хламом. Главное — контракт закрыт. Кредиты… на кредиты мне было плевать. У меня были другие активы.

— Как скажете, господин полковник, — с достоинством ответил я.

Клифт, видимо, чтобы сгладить впечатление, выдвинул ящик стола и достал оттуда ещё одну коробочку, на этот раз из тёмно-бордового дерева.

— А это — от командования объединённым флотом. Медаль «За победу при Скорпионе». Для всех участников сражения. Носите на здоровье.

Я принял коробочку, открыл. Внутри на бархате лежала бронзовая медаль с изображением скорпиона, сжимающего в клешнях упрощённое изображение дредноута Зудо. Просто, пафосно, массово. Но всё же приятно.

— Благодарю.

Мы распрощались доброжелательно. Полковник ещё раз, уже на прощание, предложил подумать о Военно-космических силах Мира Фатх. Я так же вежливо отказался и покинул кабинет.

Выйдя из представительства, я сел на транспортную платформу и сразу же, не оглядываясь, направился к своему «Звёздному Утилю». Всё официально. Всё кончено. Теперь начиналось самое интересное.

Не то чтобы я торопился. Скажем так — я поспешал. Разобравшись с вояками и закрыв (ну, вернее, он сам по себе закрылся) контракт, я намеревался полностью завершить все свои дела в Мире Фатх. Настолько, насколько это было возможно. Я хотел избавиться от всего, что удерживало меня в этом мире, что привязывало к нему обязательствами и имуществом. И самым основным активом, самым тяжёлым якорем было, как ни странно, «Звёздный Утиль». Предприятие, которое кормило меня и давало старт. Теперь оно стало обузой.

Я собирался продать его. И желательно — чтобы его приобрёл Начо. Он знал дело изнутри, он был хорошим управленцем, он любил эту грохочущую, суетливую, пахнущую сваркой, плазменной резкой и пылью махину. Для него это была бы вершина карьеры. Для меня — освобождение.

Платформа плавно проехала сквозь знакомые ворота предприятия. Я направил её к офисному модулю, где, как я думал, должен был находиться мой заместитель. Она беззвучно остановилась у входа. Я спрыгнул и вошёл в контору.

Здесь были все. Начо, склонившийся над голографической сметой, Сити и Брон, что-то горячо обсуждавшие у монитора, и та пара новеньких ребят, которые возились с терминалами. Всеобщее оживление, привычный рабочий гул.

Я вежливо поздоровался.

— Всем привет. Работа кипит, это радует.

Все обернулись, лица озарились уважительными улыбками.

— Начо, можно тебя на пару минут? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — А остальным, — я обвёл взглядом Сити, Брона и новичков, — предлагаю сделать небольшой, заслуженный перерыв. Как говорится, пользуйтесь моментом, пока я в хорошем настроении.

Прогремел одобрительный смешок. Ребята, не заставляя себя долго ждать, стали собираться.

Через минуту мы с Начо остались наедине в кабинете. Он смотрел на меня с лёгким ожиданием и беспокойством.

— Садись, Начо, — сказал я, опускаясь в кресло. — Дело не срочное, но важное. Для тебя.

Он сел напротив, насторожившись.

— В чём дело, Артём? Проблемы с поставками? С Министерством?

— Нет, нет, — я махнул рукой. — С Министерством я… рассчитался. Всё позади. Дело в другом. — Я сделал паузу, выбирая слова. — Я ухожу, Начо. Насовсем. У меня есть другие планы, другие проекты. Далеко отсюда. И мне нужно… освободиться. От всего, что держит меня здесь.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Я хочу продать «Звёздный Утиль». И хочу, чтобы его купил ты.

Начо замер. Его лицо выразило такую бурю эмоций — от изумления и восторга до моментального, леденящего ужаса, — что стало почти смешно.

— Я?! Артём, ты… ты шутишь? У меня… у меня никогда не было столько средств! Никогда! Это же целое предприятие! Цеха, оборудование, контракты! Это десятки, сотни миллионов! Я… я максимум управляющий, а не владелец!

Он заерзал в кресле, словно оно вдруг стало раскалённым.

— Я понимаю, Артём, это очень лестно, но… это невозможно.

— Почему невозможно? — спросил я мягко, почти отечески. — Ты же не думаешь, что я ожидаю от тебя полную сумму сразу? Это же не ларек с сантехникой. Я предлагаю тебе приобрести 70% предприятия. В кредит. Как говорится, ипотека. На тридцать лет.

— Тридцать лет! — вырвалось у Начо, и в его голосе прозвучал скептицизм, граничащий с паникой. — Артём, это… это кабала на всю жизнь! Проценты, обязательства… А если кризис? Если что-то пойдёт не так? Я не уверен… Я не уверен, что потяну.

Я видел его страх. Страх человека, который привык быть наёмным работником, пусть и высококлассным. Страх ответственности за такое колоссальное хозяйство. Нужно было помочь ему переступить через этот порог.

— Начо, послушай, — я наклонился вперёд, понизив голос. — Я называю цену. 300 миллионов кредитов. За 70%. Это с учётом всего: цехов, оборудования на складах, текущих контрактов, бренда, репутации. Знаешь, сколько реальная рыночная стоимость всего этого? Минимум на 20% больше. Эти 20% — твоя скидка. Твой мгновенный доход, просто за то, что согласишься. Ты не просто становишься владельцем уважаемого предприятия. Ты с первого дня становишься миллионером. На бумаге. Просто владея им.

Я видел, как в его глазах борются страх и жадность. Жадность не в плохом смысле, а здоровое желание подняться, стать хозяином своей судьбы.

— Такой социальный лифт, Начо, выпадает единицам. Ты знаешь это дело изнутри, ты тащил его, пока я воевал. Это твоё детище не меньше, чем моё. Кто, как не ты? Я бы не предложил это никому другому. Подумай. Соглашайся.

Он сидел, сжав кулаки, глядя в стол. Я видел, как по его лицу пробегают тени сомнений, расчётов, мечтаний. И вот, наконец, он поднял голову. В его глазах уже не было паники. Была решимость, смешанная с остатками неуверенности, но решимость перевешивала.

— Триста… на тридцать лет… — пробормотал он. — Два процента годовых, как по стандартной ипотеке для малого бизнеса?

— Ровно так, — кивнул я, внутренне ликуя. — Всё честно, всё прозрачно. А остальные 30% останутся у меня — как тихая доля, на всякий случай. Без права вмешательства в управление, просто как инвестор. На всякий форс-мажор. Для твоего же спокойствия.

Это, кажется, его окончательно убедило. Зная, что у него есть «страховка» в виде меня, пусть и почти миноритарного акционера, он почувствовал себя увереннее.

— Ладно… — выдохнул он. — Ладно, Артём. Я… я согласен.

— Отлично! — я широко улыбнулся и мысленно дал команду. — Тёма, составляй договор купли-продажи 70% предприятия «Звёздный Утиль». Кредитные условия: 300 млн. кредитов, срок — 360 месяцев, процентная ставка — 2% годовых. Отдельным пунктом — моё сохранение 30% доли без права голоса в оперативном управлении.

«Принято. Договор формируется. Электронные подписи готовы к применению.»