Сарай

Глава 11

11

Мы отчалили от причальной палубы. Сначала буксир медленно, словно нехотя, покинул внутренний рейд станции и миновал зону патрулирования. Затем, вырвавшись на оперативный простор, его двигатели загудели глубже, и корабль начал уверенно набирать скорость. Звёзды на экране из точек превратились в растянутые линии.

Мы вышли из сверхсвета на оптимальном, безопасном расстоянии от станции «Демонов Ночи». Наш транспондер передал коды, и диспетчерская служба после короткой паузы идентифицировала нас и выдала разрешение на сближение. Пока буксир медленно полз к станции, я спросил у Славы:

— Слава, кстати, сколько там получилось?

— Семьдесят восемь миллионов, Артём.

— Неплохая сумма, — кивнул я.

С учётом ещё одного кристалла, который лежал у меня (там оставалось двадцать три миллиона), общий бюджет переваливал за сотню. Надеюсь, этой суммы хватит.

Мы пристыковались. Магнитные захваты с глухим стуком зафиксировали буксир. Пройдя через шлюзовые ворота, мы двинулись по знакомому коридору к таможенному терминалу. Не скажу, что мы стали своими, но таможенник — тот самый — нас узнал.

— Артём и Вячеслав, — процедил он, оценивающе глядя на нас. — Странно, вы сегодня без груза.

В его голосе звучала не злоба, а скорее добрая, немного насмешливая усталость.

— Сегодня мы в качестве покупателей, — доброжелательно ответил я за нас двоих.

Таможенник что-то отметил в своём терминале, кивнул и без лишних слов махнул рукой: проходите. Видимо, пустые карманы не вызывали у него подозрений.

Не тратя времени, я сразу же направился к нужному магазинчику. Бонар Лючас встретил нас на пороге своего логова с таким радушием, будто мы были его давно потерянными богатыми родственниками.

— Артём! Вячеслав! Как же я рад вас снова видеть! Ну, давайте, скорее, рассказывайте, с чем вы на этот раз ко мне обратились?

— Мы тоже очень рады вас видеть, Бонар, — я улыбнулся, входя внутрь. — А предмет нашего интереса вы уже знаете. Вячеслав обращался к вам по поводу мобильной верфи, промышленного синтезатора... и даже с вашей помощью подобрал интересные модели.

— О, да, конечно же! Действительно, интересные позиции! — его глаза загорелись алчностью.

Он сделал вид, что задумался, постучав пальцем по виску.

— Так, минуточку, я быстренько освежу память... Ага! Мобильная верфь, промышленный синтезатор и дройды-монтажники. И всего лишь за скромные... сто восемнадцать миллионов кредитов.

Цифра повисла в воздухе. Я обменялся взглядом со Славой, который едва заметно покачал головой.

— Бонар, Бонар, — вздохнул я с притворной грустью. — Мы же с вами не вчера познакомились. За такую цену я могу купить это всё новое, с гарантией, и ещё сдача останется. Давайте ближе к реальности. Девяносто.

— Девяносто?! — торговец аж поперхнулся. — Артём, друг мой, вы же видите — товар уникальный! Сто десять — это моя последняя цена, я уже себе в убыток!

— Девяносто пять, — тут же вставил Слава, делая вид, что считает что-то на своём планшете. — И то, если дройды в полной комплектации, а не с разряженными энергоячейками.

— Сто семь! — почти взвыл Бонар, хватаясь за грудь. — Клянусь всеми чёрными дырами! Мне же ещё посреднику платить!

— Девяносто пять с половиной, — безжалостно продолжил я. — И вы сами организуете доставку на внешний рейд. Иначе мы идём к вашему соседу, у которого, я слышал, тоже есть чем поживиться.

Торг длился ещё минут десять. Бонар изображал сердечный приступ, мы делали вид, что вот-вот уйдём. В итоге сошлись на круглой, красивой цифре — ровно сто миллионов кредитов. Бонар, вытирая несуществующий пот со лба, условно согласился, но по его глазам, в которых плясали огоньки безудержного удовлетворения, было ясно — он на нас наварился изрядно. Ну и ладно. Как говорится, в одиночку есть нельзя.

Бонар тут же связался со своим посредником, отдав распоряжение укомплектовать верфь дройдами, после чего передал нам координаты на внешнем рейде, где будут ждать наши покупки. Мы распрощались и, не теряя времени, покинули его лавку.

На обратном пути таможенник лишь молча кивнул, видя наши спешащие фигуры. Мы добрались до ангарной палубы, забрались в кабину, и буксир плавно отчалил от причала, взяв курс на указанные координаты.

Вскоре они появились на экране: огромная, угловатая громадина мобильной верфи, похожая на сплюснутый металлический город, и чуть поодаль — массивный, похожий на улей промышленный синтезатор с множеством портов и антенн.

— Тёма, захват, — скомандовал я.

С нижней части корпуса буксира с шипением выстрелили четыре толстенных композитных троса с ракетными ускорителями на концах. Две пары умчались к верфи, две — к синтезатору. Тросы натянулись, приняв на себя невероятную нагрузку. На экране телеметрии загорелись зелёные индикаторы.

«Захват осуществлён. Нагрузка в пределах нормы, — доложил Тёма. — Системы буксировки готовы.»

Я убедился, что наши новые приобретения зафиксированы намертво.

— Отлично. Разгоняемся. Курс — сектор Омега-9. Прыжок по готовности.

Буксир, тяжело урча двигателями, начал набирать скорость. Когда индикатор прыжка загорелся зелёным, я отдал последнюю команду:

— Прыгаем.

Буксир и его ценный груз дрогнули и провалились в прыжок, направляясь к месту, где возрождался мой флот.

Вспомнив прошлый инцидент, когда на «Грифон» в этом самом секторе напал пиратский крейсер, я сразу после выхода из прыжка мысленно отдал приказ:

— Тёма, полное сканирование пространства. Проверь всё на предмет чужих кораблей, засад, скрытых сигнатур.

Ответ пришёл почти мгновенно. Голос Искина звучал плоским, безэмоциональным тоном, что само по себе было обнадёживающим.

«Полное сканирование завершено. В радиусе десяти астрономических единиц от точки выхода не обнаружено активных энергетических сигнатур, двигательных следов или признаков маскированных кораблей. Сектор пуст. Уровень угрозы: минимальный.»

Я позволил себе выдохнуть, но полностью расслабляться было рано. Впереди нас ждало главное препятствие.

— Хорошо. Теперь — минные поля. Выстраивай курс.

«Курс проложен. Управление буксиром беру на себя.»

Громада буксира плавно развернулась и пошла на малой скорости к видимой границе заминированного пространства. Однако я снова обратился к Тёме с вопросом, который меня беспокоил:

— Тёма, не будет ли проблем с идентификацией? Раньше мы проходили эти поля на «Грифоне», у которого было специальное оборудование — мощные дешифраторы, антенны… Здесь же у нас буксир.

Ответ был точен и лаконичен:

«Проблем быть не должно. Коды безопасного прохода и сигнатуры «дружественного» судна были привязаны не к управляющему искину «Грифона», а к твоей нейросети и цифровому идентификатору. Транспондер буксира успешно эмулирует необходимые сигналы. Корабль и сцепленные с ним объекты уверенно пройдут минные поля.»

Расслабившись окончательно, я откинулся в кресле и перевёл взгляд на центральный экран. За моей спиной, на боковом диванчике, сидел Слава, и я слышал его тихое, почти благоговейное дыхание.

Картина, разворачивающаяся перед нами, и правда стоила того, чтобы замереть. Мы входили в первое поле. На экране оно выглядело как абсолютная чернота, но по мере нашего приближения сканеры выхватывали и подсвечивали объекты. Это были не просто шары со взрывчаткой. Это были сложные машины смерти, неподвижно висевшие в вакууме и образующие смертоносные поля.

Буксир, управляемый безупречной логикой Тёмы, начал своё медленное движение по образовавшемуся проходу. Иногда огромный корпус проплывал в считанных метрах от выдвинутой антенны мины. Световые точки на них то затухали, то вспыхивали ярче, будто слепые глаза пытались нас разглядеть, но не могли опознать врага.

Слава за всё это время не проронил ни слова. Я краем глаза видел, как он сидит с открытым от изумления ртом, впитывая каждую деталь этого опасного мероприятия.

И вот, наконец, последнее, четвёртое поле осталось позади. На экране исчезли подсвеченные силуэты мин, сменившись чистым звёздным полем.

«Минные поля пройдены, — доложил Тёма. — Перехожу на набор скорости к целевой точке.»

Буксир ускорился. Через двадцать минут на экране начали проступать сначала туманные, а потом всё более чёткие силуэты. Скопление кораблей. Мои корабли в секторе Омега-9.

Буксир стал плавно сбрасывать скорость, его двигатели перешли на режим торможения. Перед нами, словно застывшие во времени и пространстве, висели корпуса боевых кораблей в разной степени повреждённости.

Как описать картину, которую я увидел на главном экране, я не знал. Уезжая, я оставлял в этом секторе два линкора серии «Громовой Кулак» — ГК-112 и ГК-88, а также пару их «собратьев», служивших донорами запчастей. Сейчас же передо мной простиралась… армада. Точнее, гигантское, хаотичное кладбище и одновременно огромная судостроительная верфь. Сотни силуэтов кораблей всех классов и размеров висели на фоне звёзд. Но всё это меркло перед одним исполином, чей корпус буквально перекрывал обзор, заслоняя собой полнеба.

— Тёма, подскажи, что это за корабль? — спросил я, не отрывая взгляда от металлического колосса.

«Артём, перед нами флагман Флота Мира Фатх — дредноут «Непреклонный». Согласно получаемым мною данным, он находится в глубине сектора Омега-9 в сильно повреждённом состоянии.»

«Непреклонный». Название говорило само за себя. Это был летающий форт, горный хребет, высеченный из стали. Его корпус, длиной в несколько километров, имел форму гигантского приплюснутого клинка с множеством выступающих платформ и орудийных башен. Броня была покрыта узорчатыми наплывами — следами попадания плазменных зарядов. По всей длине виднелись открытые технические палубы, где мерцали огни сварки и копошились, словно муравьи, фигурки ремонтных дройдов. В носовой части зияли шахты орудий главного калибра — каждая размером с небольшой корвет.

Налюбовавшись исполином, я отдал команду:

— Тёма, веди нас к ГК-112.

Буксир плавно развернулся и начал облетать дредноут. И по мере того как гигантский корпус «Непреклонного» проплывал мимо, открывая вид на то, что было за ним, у меня сама собой отвисла челюсть. Даже у меня, видавшего виды.

За дредноутом, явно в организованном порядке, висели линкоры — поменьше «Непреклонного», но всё равно внушительные «Громовые Кулаки» и корабли других серий. Между ними, словно сардинки между китами, ютились крейсеры, эсминцы, фрегаты. А вдалеке я разглядел даже массивные, угловатые силуэты двух авианосцев.

И на всех — абсолютно на всех — кипела работа. Тысячи огоньков сварки и резки сверкали в вакууме, как новогодние гирлянды. К корпусам кораблей тянулись паутины кабелей и трубопроводов. Рой ремонтных дройдов и транспортных катеров сновал между гигантами, доставляя детали, снимая повреждённые панели.

Последние манёвры буксира, и мы замерли у знакомого, но теперь казавшегося не таким уж и большим, корпуса линкора «Громовой Кулак-112». Я отдал команду. Композитные тросы отцепились от мобильной верфи и промышленного синтезатора.

Я отвёл взгляд от главного экрана и обернулся, чтобы посмотреть на Славу. Он всё ещё сидел на диванчике, но теперь не просто с открытым ртом, а с лицом, на котором смешались немой восторг, ужас и миллион вопросов. Его взгляд прыгал с силуэта дредноута на вереницы линкоров, на мерцающие огоньки сварки.

— Артём... — наконец выдавил он, и голос его звучал хрипло. — Откуда здесь... все эти корабли? И зачем они здесь? И что... что ты с ними делаешь? И вообще... для чего всё это?

Я медленно развернул кресло пилота к нему, позволив себе слабую улыбку. Теперь, когда он видел это сам, можно было рассказать.

— Давным-давно, — начал я, и мой голос приобрёл низкие, повествовательные тона, будто я читал закадровый текст к старому фильму, — в этой далёкой-далёкой галактике, в этом самом секторе, произошло сражение. Не стычка, не налёт. Битва трёх флотов Коалиции против двух флотов Империи Зудо. Тысячи кораблей сошлись в поединке. Космос горел.

— Победила Коалиция. Но это была пиррова победа. Цена — тысячи кораблей и сотни тысяч жизней экипажей, оставшихся здесь навсегда. И не просто остовы, Слав. Некоторые системы на этих кораблях... выжили. Они остались в боевом режиме. Зомби. Охраняли свои бренные оболочки. Любые попытки спасти уцелевших или подобрать трофеи заканчивались трагедией. Корабли Коалиции стреляли в спасателей Зудо. Корабли Зудо — в спасателей Коалиции. Все против всех. Ад, замороженный в вакууме.

Слава молчал, заворожённый.

— Тогда было решено: оградить весь сектор. Наглухо. Четырьмя слоями минных полей. И... забыть. Вычеркнуть из карт. А со временем и коды доступа к этим полям потерялись. Минные поля здесь — и пассивные, и активные, умные, злые. Ловушка стала ещё страшнее.

Я вздохнул, глядя на свой новый промышленный синтезатор, висевший рядом с ГК-112.

— Но времена меняются. Конфликты заканчиваются. И одному из участников той давней бойни — Миру Фатх — пришла в голову «гениальная» идея: демилитаризировать сектор. Оформить договор концессии. Выставить лот на электронной площадке. Ну а я, молодой и голодный предприниматель, только что купивший «Звёздный Утиль»... подал заявку. И заключил с Министерством Войны договор. Задача: очистить сектор от угрозы. И знаешь что? У меня получилось. Я взломал коды доступа. Сначала к минным полям. Потом — к некоторым кораблям. В том числе и к этому линкору, Громовому Кулаку-112.

Я кивнул в сторону огромного корпуса за иллюминатором.

— Поначалу всё было просто. Таскал отсюда корыта на «Звёздный Утиль», разбирал, продавал. Денежка пошла. А потом... потом мне попался авианосец. Имперский, Зудо. Огромный, нарядный, хоть и побитый. Я доставил его на станцию, передал Начо для разборки. А он... он взял и продал его научному отделу того же Министерства Войны. Империя Зудо каким-то образом узнала. И... возбудилась. Начались дипломатические скандалы, угрозы, боевые действия. Мне пришлось срочно переквалифицироваться в частную военную компанию, чтобы защитить свои активы и... в общем, остальное ты более-менее знаешь.

— Круто, — прошептал Слава, и в его голосе звучало настоящее, неподдельное восхищение. — Очень круто, Артём. Ну а дальше? Дальше-то что будем делать?

Я задумался на секунду. Доверять ему можно было. Он это уже доказал.

— Не скажу, что это совсем секрет, но... так уж и быть, расскажу. Я собираюсь поставить на ход всё, что получится оживить. Из того, что не выйдет — собрать орбитальную станцию-крепость. Выгрести отсюда всё. До последней гайки. Собрать и обезвредить все мины. И переместить всё это к Плацдарму. Развернуть там глубоко эшелонированную оборону. Чтобы никто и никогда не смог даже глазком взглянуть на нашу планету с дурными мыслями.

Я посмотрел прямо на него.

— Я хочу обезопасить Плацдарм. И переход на Землю. Закупить медицинские капсулы, продвинутые синтезаторы, автономные заводы замкнутого цикла, базы знаний... Всё. Доставить туда. И... просто жить. Потихоньку развиваться. Помнишь, я объяснял тебе, что хочу построить на Земле? Цифровую империю? Это всё — часть плана. Фундамент. Чтобы было на что опереться.

Слава долго смотрел на меня, а потом его лицо расплылось в широкой, счастливой улыбке.

— Ну, Артём... это здорово. Отлично. Цель. Я... я очень рад, что познакомился с тобой. И что участвую во всём этом.

— И я рад, Слав, — кивнул я, чувствуя, как какая-то тяжесть уходит с плеч. Сказать это вслух, поделиться грандиозностью замысла с кем-то, кто понимает... это стоило многого. — Так что... поехали работать. Нам нужно оживлять великанов.

Буксир медленно подошёл к борту ГК-112. Раздался мягкий стук магнитных захватов, лёгкая вибрация прошла по палубе.

— Стыковка завершена. Герметичность соединения подтверждена, — доложил Тёма.