Сдайся мне

Глава 13

Маша

Сердце заходится в бешеном ритме. Уверена, ничто не помешает этому уроду залезть мне под юбку прямо сейчас. И я почти уверена, что теперь этого не избежать.

Но даже если так — только не при Ване.

Уворачиваюсь, пытаясь выбраться из захвативших меня объятий, и Марат почему-то позволяет мне это сделать.

Я крепче хватаю Ванечку за руку. Он — моя спасительная соломинка. А я его.

Когда выходим на улицу вижу, как Сережу заталкивают в одну из машин.

— Малыш поедет со мной, — предупреждаю Марата сразу. За Ваню я буду биться, пусть даже не сомневается.

— Мы могли вообще не впутывать их. Но ты не оставила мне выбора, малышка, — его глаза хищно поблескивают.

На секунду я даже начинаю верить, что виновата во всем сама, но разум все же берет верх, не давая впасть в отчаяние, хотя до него рукой подать, если честно.

Марат, тем не менее, позволяет посадить Ваню рядом со мной.

Тот усаживается очень близко, прижимаясь ко мне своей головой, а я обнимаю его обеими руками.

— Не бойся, ладно?! — тихонечко прошу у него.

Мальчик ничего не отвечает.

— И скажи папе, чтобы обязательно тебя покормил. Обязательно, слышишь?!

Глажу малыша по голове, безумно жалея, что ему приходится переживать все это.

— Я все равно с тобой поеду, — заявляет он и только крепче вжимается в меня.

Вздыхаю и закрываю глаза. Взять Ваню с собой мне не позволят. Да и нечего ему знать…

— Мы с дядей только поговорим, не волнуйся, — с этими словами я поворачиваю голову на Марата. Он раскинулся на диванчике в свободной позе и внимательно разглядывает меня, ухмыляясь тому, что я сказала. — А после я вернусь домой, — уверяю мальчишку.

— Это обязательно, — подтверждает мужчина. — Правда, возможно, я снова потом захочу «поговорить». Люблю «разговаривать», — он в который раз делает упор на этом слове, которое имеет для нас обоих совсем иное значение. — Долго и часто.

— А я не люблю, ясно?! — вырывается у меня. — Тебе не стоит вообще тратить на это время.

— Почему же? — с насмешкой заявляет он. — Тебе, учительница, просто не попадалось хорошего собеседника с большими достоинствами.

Кровь закивает.

Понимаю, как тяжело находиться в его компании.

Еще пара таких намеков, и пространство в машине станет катастрофически маленьким. Я уже чувствую, как воздух разряжается, и кислород, похоже, вскоре исчезнет совсем.

В квартиру нам позволяют подняться одним. Ваня так и липнет ко мне. Требуется множество усилий, чтобы уговорить его остаться с отцом, на которого мне даже смотреть противно.

— Мась… — обращается ко мне Сережа прежде, чем я собираюсь толкнуть входную дверь.

Меня от отвращения выворачивает всю.

— Молчи! — рычу на него. — Закрой свой рот!

И Сергей закрывает, потому что я ни разу в жизни не разговаривала с ним в таком тоне. Но продолжать я не собираюсь. Ваня услышит.

— Я как лучше хотел! Для нас! Он обещал, что ничего тебе не сделает!

Горькая усмешка рвется изнутри.

— А знаешь что, Сереж? Марат все верно сказал — ты лох. Дерьмо, в которое я уверенно вляпалась, потому что привязалась к Ване.

Губы мужчины вытягиваются в тонкую линию. А я лишь качаю головой.

— Мне надо идти, — сухо произношу и толкаю дверь. Больше никто меня дома не удерживает.

Сережа даже не пытается защитить.

Хотя, о чем это я? Ведь он меня и сдал…

В машину Марата я сажусь сама. Даже несмотря на то, что сам он находится снаружи, общаясь с кем-то по телефону.

Неподалеку расположились его парни, человека четыре. Они рассредоточились вокруг своих внедорожников, и выглядит это все, как кадр из какого-то фильма. Уверена, старушкам у подъезда будет что обсудить.

Я изо всех сил стараюсь не заплакать. Быть может, мне еще удастся договориться с Маратом. Он, конечно, ублюдок, но чувства в нем все же есть. Позволил же увезти Ваню. А мог просто оторвать его от меня и вышвырнуть на улицу вместе с отцом.

Эта надежда теплится во мне и не дает сойти с ума. По крайней мере, я попытаюсь.

Когда Марат открывает дверь авто и усаживается рядом со мной, мое сердце сжимается. Дыхание почему-то становится частым и рваным.

Машина плавно трогается в места, и я закрываю глаза. Должна что-то сказать сейчас, но у меня язык к небу прирастет. Буквально.

Зато у Марата с этим все в порядке.

— Раздвинь ножки, — говорит он мне. — Хочу поиграть с твоей девочкой.

В этот момент резко, как по команде, между ног становится тепло.

— Нет, — получается выдавить из себя.

— Нет? — краем глаза вижу, как бровь Марата ползет вверх.

А что он думал? Что сама на него запрыгну? Позволю делать все, что захочется?

Ноги сами сжимаются плотнее. Не хочу пускать его туда. И не пущу!

— Я то думал, ты поняла правила. А ты непонятливая. По сто раз объяснять приходится.

Он вдруг приближается ко мне, забирая из салона остатки воздуха. Хватает меня за щеки и поворачивает к себе, чтобы взглянуть прямо в глаза.

— Ты будешь делать все, малышка, — хрипит он мне в лицо. Его голос возбужден так сильно, что этого нельзя не заметить. — И жопу подставлять и сосать, причмокивая и даже на шесте вертеться, если я этого захочу. Только тогда я посчитаю, что достаточно. Ты ведь хочешь рассчитаться со мной?

Я даже сама не замечаю, как расслабляю ноги. Непроизвольно. Понимаю это, только когда уже становится поздно, и чужая рука оказывается под платьем прямо между ними. Когда она с жадностью скользит по ткани трусиков и нагло забирается под них.

Нутро сжимается от противоречивых чувств.

Я пытаюсь что-то сделать, но сильные пальцы не сдвигаются с места, пока их хозяин все еще заглядывает мне в глаза, наблюдая за реакцией.

— С этим блядским макияжем ты, конечно, красива… Но мне больше нравилась учительница. Такая нежная и мокрая… Ты ведь думала обо мне, киска?

— Отвали! — едва удается выплюнуть сквозь его захват на моих щеках.

— А я думал… Знаешь, о чем я думал, с тех пор, как тебя, сучка, бросили мне в ноги? О том, как натягиваю тебя на свой член. В разных позах имею… Вот так… — Марат неожиданно и резко вставляет в меня два пальца.

Никогда в жизни я еще не чувствовала ничего подобного. Я и представить не могла, что что-то внутри меня может вызвать такие чувства. Аж ноги подкашиваются и появляется дрожь.

Кажется, еще пару таких толчков, и от силы ощущений я потеряю сознание.

Вместе с тем приходит полнейшее отвращение, и я начинаю плакать. Сильно. Точно потеряла что-то самое дорогое в жизни.

— Да ты издеваешься! — недовольно выплевывает Марат.

Зато он убирает от меня свои руки, оставляя в покое. Порождая странную, непривычную мне пустоту внутри.

— Планы меняются, — обращается он к водителю. — Отвези нас обратно в ресторан.