Сдайся мне

Глава 41

Маша

— Спасибо тебе… — начинаю было, но мне приходится закусить губу, так и не продолжив, потому что недовольный взгляд хозяина квартиры буквально испепеляет меня. — Марат?! — обращаюсь к нему осторожно, пытаясь понять, что вообще происходит.

У меня внутри что-то сжимается, и серьезное лицо мужчины, что так и застыл в дверях спальни, лишь усиливает это неприятное ощущение.

— А, может, у тебя и вправду есть какой-то план?

Не совсем понимаю его. Свожу брови на переносице, показывая свое замешательство.

— О чем ты говоришь? — мотаю головой. Не думает же он, что я хотела с его отцом…

— Интересно, — задумчиво произносит мужчина. — С ним бы ты потекла так же сильно, как со мной?

— Марат… — выдыхаю. Уже понимаю, этот разговор не приведет ни к чему хорошему.

Выражение лица мужчины все еще пугает меня. Оно уставшее и напряженное. Даже злое немного.

— Ты же видел, что я… Господи, я…

Закрываю лицо ладонями.

— А что, если ты сама его спровоцировала?

— Что? Нет! Я...

— В таком прикиде тебя любой захочет, стоит лишь немного вильнуть задницей, — недобро усмехается мужчина.

— Марат, пожалуйста… — молю его, хотя сама не понимаю, о чем.

— Сядь к изголовью кровати и раздвинь ноги, — сухо, но твердо произносит хозяин квартиры.

— Марат…

— Живо! — рявкает он, теперь значительно повышая голос.

Не вижу другого выхода, как покориться. Исполнить то, о чем просят. В конце концов, я обещала… Дала эту клятву взамен на кое-что очень нужное мне.

Потому приходится повиноваться.

Забираюсь глубже на кровать, касаюсь спиной мягкого изголовья. Оно почему-то, как языки жаркого пламени, обжигает мое тело.

— Теперь сними трусики и разведи ноги.

Очередной холодный неприличный приказ.

— Марат…

— Быстрее, Маша.

Пальцы не осушаются, когда я чуть задираю края футболки, чтобы дотянуться до резинки трусиков.

Голова кругом. Не верю, что вытворяю такое.

Так жарко, будто меня прокручивают на раскаленном вертеле прямо над беспощадными языками пламени.

— Футболку тоже снять? — интересуюсь дрожащим голосом.

Мне так стыдно. Но, в то же время, понимаю, как начинаю возбуждаться от неправильности и запредельности происходящего.

— Нет, оставь, — просит Марат. — Просто подними ее… чтобы я видел, какая мокрая девочка мне досталась.

Пламя на моем личном костре становится еще жарче. Уже практически невозможно дышать. Приподнимаю футболку и развожу ноги.

— Шире.

Марат так и стоит в дверях. Не спешит приближаться.

Но это почему-то волнует даже больше. Будоражит. Заставляет меня испытать спектр эмоций, которые доселе не доводилось испробовать.

Еще чуть раскрываю промежность. Стыд вынуждает мои щеки раскраснеться и запылать.

— Шире, учительница! Хочу, чтобы сегодня ты была развязной шлюхой для меня.

От его слов бросает в дрожь. Унизительно, но, в то же самое время, я понимаю, что с каждой секундой все сильнее завожусь от происходящего.

— Марат…

— Еще!

Боже…

— Хочу увидеть, как блестят твои складочки…

Развожу ноги так широко, насколько позволяет растяжка. В детстве я ходила в танцевальный кружок, да и вообще очень пластичная, потому без труда получается очень неприлично раскрыться.

Марат облизывает губы кончиком языка.

— Теперь губки. Разведи их в стороны.

Нутро протестует. Это выше моих сил. Это… запредельно! Будто оголить душу, выставив напоказ все то, что должно быть надежно скрыто от посторонних глаз.

— Живее, Маша! Ты ведь не хочешь, чтобы твой сын застукал нас за этим грязным занятием.

Конечно же я не хочу.

Потому больше не мешкаю.

Пальчик быстро ныряет между нижних губок. Дергаюсь от первого прикосновения. Они оказываются слишком чувствительными.

А еще там ужасно влажно. Тягучей смазки так много, что она уже капельками повисает на маленьких губках, которые, помимо этого, неприлично распухли, стали горячими и остро реагирующими на любые касания, даже на мои собственные.

Мне стоит огромных усилий сдержать стон.

При этом я продолжаю смотреть прямо на Марата, пристально разглядывающего меня.

Мои дрожащие пальцы разводят в стороны верхние губки, чтобы обеспечить для этого извращенца хороший обзор.

Уровень пошлости зашкаливает.

После всего, что между нами было, казалось, я уже доходила до точки своего максимума. Но, оказывается, то были еще цветочки. И у Марата за пазухой еще много вариантов расширения моих границ. Похоже, он способен еще и не на такое, чтобы вытащить из меня развратную сучку.

Наряду с всепоглощающим стыдом я чувствую усиление желания. Киска сильно пульсирует, особенно, когда я выставляю ее напоказ этому изощренному хищнику.

Закрываю глаза, чтобы не видеть больше, как Марат смотрит. Прямо туда. В то самое место, где мой пальчики, влажные от выделившихся соков, неприлично раскрывают чувствительное местечко.

— А теперь проси. Проси, чтобы я тебя трахнул.