Сдайся мне

Глава 48

Марат

После нашего секса Маша засыпает быстро. Мы еще какое-то время лежим в гостиной, и я рассматриваю ее красивое лицо.

Кроет с нее. Конкретно кроет.

Не мог даже подумать, что так серьезно встряну.

Думал, натяну пару раз ее узкую киску, и пусть делает, что хочет, но сука-судьба подготовила мне нечто особенное. Ебучую западню.

Теперь не хочу отпускать эту малышку.

В клубе мог трахнуть любую. И я хотел это сделать. Доказать самому себе, что ничего не поменялось, а моя тупая тяга к учительнице — лишь больная фантазия.

Но нет.

У меня, сука, даже не встал!

Зато когда оказался дома, хер стоял, точно солдат на вахте.

И вот сейчас я, как полнейший дебил, разглядываю ее милое лицо, убираю прядку со лба, чтобы ничто не мешало обзору.

Как она вообще выжила с такими установками по жизни?

Теперь я будто чувствую ответственность за ту, которую приручил. Что за дерьмо?

Осторожно подхватываю учительницу с дивана. На руках несу в спальню. Сколько раз уже таскал ее вот так? За какие-то пару дней выполнил норму пятилетки. А, может, и всей жизни, ведь обычно я не интересовался тем, что будет с девкой после того, как на болте ее поверчу. Обычно они довольные и с кругленькой суммой своим ходом покидали мой кабинет.

А здесь… Да я как долбанная нянька!

Перекладываю девчонку на кровать. Острожно. Чтобы не проснулась.

— Марат… — тихо шепчет она.

— М? — спрашиваю, но тут же понимаю, что спит.

Кулаки сжимаются сами собой.

Не хочу, чтобы завтра она шла на работу. Но все равно отпустил. Зачем-то отпустил.

Я бы предпочел, чтобы ее маленькая попка ждала меня дома. После встречи с отцом вдруг понял, насколько я ревнивый. Меня даже от мысли о том, что моя учительница трахалась со своим хахалем коробит. Выворачивает аж всего.

Но работу я вернул ей сам. Выцепил эту дуру Дашу и поговорил. Объяснил все доступно.

— Если не возьмешь свои слова обратно, будешь эти двести штук на членах отрабатывать, — заявил ей вполне уверенно и конкретно. — И начнешь, с моей охраны.

Позвал парней, а дальше все по обычному сценарию. Сопли, слезы. Только мужики недовольными остались. Видать, уже настроились на глубокую глотку.

Утром уезжаю первым. Маша собирается в школу вместе с мальцом. Еще раз поразмыслил над тем, чтобы запретить, но потом решил оставить, как есть. Глаза у моей малышки светились, и я не посмел отобрать это у нее.

Подумал вдруг, может быть она кажется благодарной, и вечером я получу качественный отсос и ее девственную попку. То, что учительница никому не давала в задницу, я не поддаю сомнениям. Чистая она. Не шлюха. Но огонек блядский есть. Его лишь зажечь правильно надо. Оттого только интереснее.

Но потом я возвращаюсь домой и вижу синяк на ее скуле. Замазанный, но от меня не утаишь. А еще отпечатки пальцев на плече, что выглядывают из-под удлиненного рукава моей рубашки.

— Это что такое? — спрашиваю тут же.

У меня внутри кипит злость. Я вырву кадык тому, кто посмел это сделать.

— Ничего, — произносит так, будто ничего действительно не случилось.

Я уже готовлюсь напасть, но меня опережает ребенок:

— Это папа! — честно признается он.

Сука такая!

— Ясно… — стискиваю зубы.

Мразь! Убью!

Я подхватываю свою куртку, брошенную на спинку дивана, и быстро направляюсь к выходу.

— Марат, ты куда? — Маша пытается догнать меня, но у нее ничего не выйдет.

Если уж я чего задумал…

— Я убью эту тварь! — резко бросаю перед тем, как закрыть дверь.

Машкин хахаль открывает не сразу. Но как только дверь распахивается, я уверенно пробиваю ему в табло. Вкладываю в свой точный удар всю ярость, что скопилась во мне.

Уверен, я сломал этой скотине нос.

Мужик, хотя я не думаю, что могу так называть его, от моего удара летит на пол. Хватается за окровавленный нос, тихо скуля.

Я делаю шаг в квартиру. Чму приходится трусливо пятиться назад, вставать не рискует.

— Я не знаю, где она! — выпаливает, пытаясь выгородить свою жопу. — Уже два дня дома не появляется. Только не бей! Правда не знаю.

И меня вдруг таким отвращением пронзает. Реально хочу убить. А еще понять, что моя учительница нашла в этой пародии на мужика?

А еще я осознаю вдруг одну очень важную вещь. Она не простит мне. Если отмудохаю сейчас этого скота, Маша всю жизнь будет про это помнить.

Мне стоит лишь чуть склониться над ним, как тот едва слышно взвывает, закрывая голову руками.

— Ты такое дерьмо, что даже руки об тебя марать жалко, — заключаю в итоге я.

Какой же жалкий… Лежит на полу, трясется. Прямо как облезлая трусливая собака.

— Потому мы сделаем так, — продолжаю свою речь. — Ты больше ближе чем на сто метров не приближаешься ни к Маше, ни к сыну. Увижу где-то рядом твою морду — мои парни на тебе живого места не оставят. И сломанный нос покажется тебе незначительным пустяком.

— Я понял, понял…

— Завтра к тебе приедем мой юрист, подпишешь согласие на усыновление и вообще все, что он скажет, усек?

Усаживаюсь на корточки, чтобы лучше видеть его реакцию.

Мужик дергается, сжимаясь в комок.

— Усек… — мямлит он. — Я подпишу все, что скажешь, только не трогай.