Сдайся мне

Глава 52

Марат

— Какого хрена? — от слов водителя меня передергивает.

Что значит «отец напал»? Что значит «сломала ногу»?

Я отбрасываю трубку в сторону и продолжаю охреневать. В голове пытаюсь уложить то, что услышал, но информация отказывается укладываться.

Нервно стучу пальцами по столу. Вновь кошусь на плиту, где в коем-то веке стоит сковородка, а на ней милая записочка от Маши «Съешь меня».

Вот же блядство! Я ведь могу и привыкнуть!

Первым делом, конечно же, еду к отцу. Знаю, что он в офисе. Уверен, мой ближайший родственник и спит тоже там. На входе пролетаю так быстро, что дежурящий там охранник не успевает со мной поздороваться.

— Туда нельзя! — пытается остановить меня секретарша, но я не собираюсь слушать.

Отец жарит на столе какую-то девицу.

Ну, конечно, ему-то можно! Это ж только мне нельзя.

— Свалила! — рявкаю девчонке, что пытается прикрыть свои голые сиськи.

— Тебя что, стучаться не учили? — гаркает на меня родственник.

— Ты ведь позволяешь себе вваливаться ко мне в квартиру и нападать на мою женщину. Потом снова нападать на нее.

Шлюха трусливо по стеночке бежит к выходу из кабинета.

— Ты в курсе, что Маша сломала ногу? Из-за тебя!

— Ты сейчас ни об этом должен думать. И если эта твоя Маша не тупая, она поступит правильно. А ты сможешь познакомиться с более подходящей кандидатурой.

— Короче, так. Если ты еще раз попытаешься ей что-то сделать, сам или через своих людей, о контракте с китайцами можешь забыть.

— Ты шутишь что ли? — не на шутку напрягается отец.

— Нет, не шучу. Этот проект нужен только тебе. Но я пошел на это ради тебя, пап. Но я могу в любой момент передумать. Ты не сможешь найти другого инвестора, и китайцы уйдут. У них еще много предложений, и ты об этом знаешь.

— Просто скажи, — отец откидывается в своем широком кожаном кресле, — ты ведь отдаешь себе отчет? Эта девка всего лишь дырка. Охотница за кошельками, как и все они. Поэтому я за брак с девушкой из нашего круга. У моего друга…

— Мама тоже была просто дыркой? — спрашиваю усмехнувшись.

— Это другое, — голос отца становится еще более жестким. Он ведь в моей матери души не чаял, но ее не стало десять лет назад. — Она была особенной женщиной. Таких я больше не встречал… — теперь в его интонациях проскальзывает нежность.

Он всегда тепло отзывался о ней. Действительно любил. А мама… она, правда была особенной.

Я вдруг начинаю думать о Маше совсем в другом ключе. Я ведь не могу сказать о ней ничего плохого. И она не перестает поражать меня. И чем больше эта девчонка мне открывается, тем серьезнее застревает у меня внутри.

И я таких не встречал.

Перебираю в голове эпитеты, что могу применить к ней. Каждый раскрывает Машу по своему. Делает ее уникальной.

Еще никогда я так не рвался домой, в свою пустую квартиру. Меня никогда не ждал ужин на столе. Никто не заботился о моем завтраке.

А теперь, за каких-то два дня я успел привыкнуть к абсолютно другому. Как и пустышками вдруг стали девочки-танцовщицы.

— Вот и я таких не встречал, пап, — честно признаюсь. — И я пока разговариваю с тобой по-хорошему. Ты вообще до сих пор сидишь в этом кресле потому, что у меня рука не поднимается раскрасить твою бородатую морду.

Отец усмехается.

— Но стоит тебе еще раз влезть между мной и Машей — меня не остановит даже это. А контракт с китайцами станет лишь первой ступенью к разведению наших дел.

— Ты правда готов на такое ради нее?

— Тебе стоит лишь ближе с ней познакомиться, чтобы понять. Просто пообщайся нормально, и ты увидишь.

Ловлю себя на мысли, что если бы я мог, начал бы и наше знакомство иначе. Хотя, не могу исключать, что не начал бы знакомство с ее маленькой киской прямо в ресторане.

Отец обещает, что не станет больше навязывать мне свое мнение. Соглашается на совместный ужин со мной и Машей. Но я все еще не могу избавиться от желания ему втащить.

Наверное, потому меня так сильно переполняет ярость, когда я врываюсь в городскую больницу в поисках Маши. Точнее, врываемся мы вместе с Иваном.

Мальчишку забрал по пути сюда, потому что решил, что оставаться там без матери ему не безопасно. Как я понял, Маша контролирует его постоянно, что-то там считает и делает инъекции. Не хотел бы я, чтобы из-за моего бати пострадал еще и малец.

— Марат! — обрадовался ребенок, когда увидел меня в школе.

Подбежал, обнял как родного, и у меня в груди что-то колыхнулось. Честное, блядь, слово! Я прямо почувствовал, как внутри пронесся вихрь из эмоций в обычной жизни чуждых мне.

А потом мы вместе поехали в больницу, где негативные эмоции вновь взяли надо мной контроль. Вот только злился я больше на себя. На то, что не смог как-то уберечь, предотвратить. А теперь на Маше гипс, и ей больно. И я, пиздец, какой злой из-за этого!

В помещение влетаю первым. Уже за мной показывается Ваня.

— Марат, спасибо, что забрал его! — радуется Маша, привлекая к себе ребенка.

— Мне даже разрешили сидеть на переднем сидении! — хвалится малыш.

— Марат… — с укором произносит мое имя девчонка.

— Почему сюда привез? — рычу на водителя, которого приставил к Маше. — Нет мест что ли нормальных?

Втащить бы ему тоже! Хотя, Машу он защитил. Но перед этим позволил потасовке случиться.

Вот только девчонка не одобрит.

Уже представляю, как она закатывает глаза, когда я замахиваюсь.

Интересно, сука, когда я стал таким зависимым от мнения других?!

И пока тот мнется, за него отвечает пострадавшая:

— Марат, прекрати! — Маша берет меня за руку. — Здесь отличные врачи. И близко. Все он правильно сделал. А у меня всего лишь трещина, и никакой угрозы жизни нет.

— А как же ты теперь будешь ходить? — беспокоится ребенок.

— А вот так! — отвечаю я и осторожно поднимаю девушку на руки.

Иван прыгает рядом.

— Поехали? — спрашиваю, приподняв бровь.

Теперь я, наверное, должен дать Маше выбор, ведь так будет правильнее.

— Марат, подожди… — повисает неловкая пауза, пока мы смотрим друг другу в глаза. — Я просто хочу, чтобы ты знал — мне не нужны твои деньги. И что бы не говорил про меня твой отец — это неправда.

— Я подтверждаю, — встревает горе-охранник, но я лишь бросаю на него суровый взгляд.

— Я знаю, — подтверждаю ее слова.

— Тогда все в порядке. Он сказал… и я боялась…

— Тебе больше не надо меня бояться.

— Марат…

— М?

— Ты снова несешь меня на руках.