Сдайся мне

Глава 26

Маша

Марат тоже кончает. С хриплым стоном, больше похожим на звериный рык.

Он не особенно заботится о том, что будет со мной после. С удовольствием разряжается прямо на мою задранную юбку и трусики. Оставляет белесые капли на темной ткани.

Я смотрю на это все и не могу понять, как докатилась до такого? Как так вышло, что я, тяжело дыша, лежу на столе с раскинутыми по сторонам ногами, а на мне подсыхают капли семени мужчины, которого я едва знаю.

Степень отвращения к себе зашкаливает. Губы вдруг поджимаются, и я понимаю, что вот-вот заплачу, завою не только от ненависти и злости, но еще и оттого, что не знаю, как мне теперь жить. Как смириться с этим? С тем, что случилось?

У меня все же не получается сдержать слезы. Я просто подтягиваю колени к груди и заваливаюсь на бок, так и оставаясь лежать на столе.

Марат на это никак не реагирует. Он обходит стол с другой стороны и, судя по звуку, наливает себе что-то в бокал.

Наверное, для него это привычное дело.

Хотя, почему «наверное»? Для него женщины — расходный материал. Сегодня поимел одну, завтра другую, а после — третью. Для него наш случившийся секс — обыденность. То, о чем уже через пару дней можно благополучно забыть.

Вот только я не забуду. Никогда не забуду.

— Знаешь, учительница, а твоя проблема вовсе не в оргазме, — заключает вдруг Марат. — Кончаешь ты знатно. Для зажатой комплексами училки даже слишком горячо. У меня шлюхи в клубе так не кончают. Ни одна.

Не хочу отвечать. Сомнительный комплимент. Вместо ответа лишь стискиваю плотнее зубы. Только бы отпустил скорее, а там пусть что хочет думает.

— Но, понимаешь, это не основное их отличие. Главное, знаешь, в чем? Они свободны. Они выбирают жизнь. Кайф. Бабло.

Я сжимаю ноги сильнее. Будто хочу закрыться от Марата на максимум. Вот только мое действие имеет обратный эффект. Набухшие складочки, трущиеся друг об друга в этот момент, говорят о том, что мне снова хочется кончить. И от этого слезы начинают литься сильнее. Да и обиднее становится в несколько раз.

— Ты пойми, это нормально делать то, что ты хочешь.

Урод! Скотина! Ненавижу!

— Откуда тебе знать, чего я хочу? — вдруг поднимаюсь из своего положения и усаживаюсь на столе, беря на себя смелость заглянуть Марату в глаза.

Это дается трудно, учитывая, что он до сих пор полностью обнаженный, а его мощный член почти не опал после финала.

У меня аж ком к горлу подступает от осознания его размера и оттого, что такая штука могла поместиться в меня.

— Потому что ты течешь… Потому то в глазах у тебя голод. Блядь! Да просто подними свою задницу со стола и посмотри!

Я зачем-то делаю то, что он говорит. Спрыгиваю на пол и обнаруживаю, что лежала все это время прямиком на заявлении, собственноручно написанном в полиции. И теперь прямо посреди листа красуется здоровенное мокрое пятно от выделений, что сочились из меня, пока урод Марат толкался внутрь против моей воли.

— Если хочешь, можешь снова отнести его в полицию, пожаловаться на меня. Вот только, когда тебя там спросят, что с листом, не забудь рассказать все в подробностях.

— Хватит! — выкрикиваю, но больше даже обращаюсь к себе.

Мне тошно. Мутит от всего произошедшего.

— Не все продаются, Марат! — снова напоминаю. — Не всем нравится разврат. А то, что у меня было влажно — физиология. Мое тело так защищалось от тебя! От насилия, которое ты совершил!

Он вдруг подходит ко мне вплотную, наклоняется, и наши лица оказываются практически на одном уровне. Его подавляющая аура заставляет меня задохнуться. Позади стол, и отступать некуда. От силы, исходящей от этого мужчины, разум сжимается до размера орешка.

Марат долго разглядывает мое лицо, вызывая в груди целую бурю эмоций. А потом он вдруг касается моих губ пальцами. Те непроизвольно раскрываются, мгновенно реагируя на эти касания.

Я будто действительно послушная кукла в его руках…

И я улавливаю солоноватый запах… Его пальцы все еще пахнут мной.

От этого внизу живота снова схватывается возбуждение. Не могу поверить, что оказалась настолько порочной женщиной.

— Мы поступим так, — спокойно произносит Марат.

Он отстраняется, забирая с собой весь морок, что наслал на меня.

— Чего ты хочешь сейчас больше всего?

— Убраться отсюда! — говорю как есть, шипя сквозь зубы.

Я уже вообще ничего не понимаю. Не понимаю Марата, не понимаю себя. И мне, правда, хочется исчезнуть.

— Хорошо. Сейчас я разрешу тебе уйти. Но в следующий раз, когда ты прибежишь ко мне, а ты прибежишь, тебе придется умолять на коленях, чтобы я трахнул тебя.