Шипы кровавой розы

Глава 12

Ночь, проведённая с Лирой, была похожа на короткую передышку на минном поле. Мгновение почти сюрреалистичного покоя посреди грохочущего кровавого хаоса, который стал моей второй жизнью. Её прикосновения и тихий шёпот, тепло тела рядом, — всё это было якорем, который на несколько часов удержал меня от сползания в пучину функционального безумия, в котором я существовал последние дни. Но, как и всё хорошее в этой проклятой войне, это закончилось слишком быстро.

Рассвет пришёл не с розовым светом, а резким холодным ветром, который, казалось, заранее пах будущей кровью. Я стоял на своём наблюдательном пункте, вглядываясь в предрассветную мглу, и чувствовал, как остатки ночного тепла улетучиваются, уступая место привычному, деловому ознобу. Финал нашей кампании уже близок…

С первыми лучами солнца наш лагерь превратился в гигантскую, уродливую театральную сцену, и я был её главным режиссёром. Каэлан, этот ушастый эстет, должен был получить представление, достойное его высокомерия. Представление о варварской и предсказуемой силе, которая собирается разбить себе лоб о его самые толстые стены.

— Погнали! — мой голос, усиленный рупором, прорезал утреннюю тишину, и представление началось.

На южном фланге, там, где стены Крейгхолла были особенно высоки и неприступны, закипела лихорадочная деятельность. Сотни солдат, которых я согнал со всех участков, с показным энтузиазмом начали рыть то, что должно было сойти за новые осадные траншеи, которых в теории должно было хватить, чтобы подкатить наши пушки и минометы.

— Живее, вы, мешки с дерьмом! — орал на них Корин, который с упоением вжился в роль тупого, но деятельного сержанта. Он носился по флангу, размахивая своим огромным инженерным молотом, как дирижёрской палочкой. — Сюда вал! Выше! Чтобы даже жопу самого высокого орка не было видно!

А потом на сцену вышли главные актёры. Мои танки, которые до этого были вкопаны в землю и надёжно укрыты, с натужным рёвом паровых машин начали выползать из своих капониров. Они двигались медленно, неуклюже, поднимая в воздух целые тучи пыли и дыма. Выстраивались в штурмовые порядки и разворачивали башни в сторону крепости, разнося по округе угрожающий гул, который, я был уверен, прекрасно слышен на стенах Крейгхолла.

— Тараны! Где, я вас спрашиваю, тараны⁈ — не унимался Корин. По его команде несколько десятков орков, кряхтя и матерясь, потащили к передовой уродливые конструкции из брёвен и брезента, которые должны были изображать осадные машины. Это была такая откровенная бутафория, что мне стало почти стыдно. Но я рассчитывал на высокомерие Каэлана. Он должен был увидеть в этом не дешёвый трюк, а варварскую основательность. В какой-то момент я не знал, плакать мне или смеяться. Но пока все шло как надо.

Я навёл подзорную трубу на южные башни Крейгхолла. Как и ожидалось, там началось движение. На стены высыпали дозорные, офицеры в блестящих доспехах тыкали пальцами в нашу сторону. Я почти физически ощущал их презрительные усмешки. Однако с каждым часом улыбки постепенно исчезали с лиц, меняясь на неподдельную тревогу. Все же народу было здесь много с нашей стороны, а «подготовка» основательной. Вскоре посыпались приказы, стали слышны звуки горна. На стенах появилось еще больше солдат. К ближайшим башням степенно проследовали маги. Один из Ястребов решил придать ушастым ускорение. Выстрел был хорош, но, к сожалению, пуля ушла чуть выше, и вместо головы слетела только шляпа. Зато как побежали, смотреть одно загляденье. Наличие снайперов еще больше укрепило подозрения среди темных, что мы настроены решительно. Но пока на юге разворачивалось это цирковое представление, настоящая, тихая и смертоносная работа шла совсем в другом месте. В глубоком тылу, под землёй.

Тьма в туннеле была почти абсолютной. Она лезла в нос и рот, забивая лёгкие запахом вековой пыли, сырости и гниения. Скритч двигался в этой тьме, как рыба в воде. Его чувствительный нос улавливал малейшие колебания воздуха, предупреждая об опасностях, а десятки лет передвижения под землей позволяли идти мягко и бесшумно.

За ним, гуськом, вытянувшись в длинную, извивающуюся цепь, шли его лучшие парни и приданные им гномы-сапёры. Они несли на себе смерть. Несколько сотен килограмм адской смеси, которую сотворил этот бородатый гений Корин. Заряды были упакованы в небольшие, но очень тяжёлые брезентовые брикеты, и тащить их по этому узкому, извилистому лазу было настоящей пыткой.

— Передавай, — прошептал Скритч, и его шёпот, казалось, был единственным звуком в этом царстве безмолвия.

Он принял из рук идущего сзади ратлинга очередной брикет. Руки заныли от напряжения. Он осторожно, боясь издать лишний звук, передал его вперёд, тому, кто полз перед ним. И так, по цепочке, от одного к другому, смертоносный груз двигался вглубь туннеля.

Путь, который они нашли, был настоящим кошмаром. Древний, полуразрушенный, он петлял, сужался до такой степени, что приходилось протискиваться боком, а потом снова расширялся, обрываясь в чёрные, бездонные провалы, через которые приходилось перебираться по веревкам.

— Осторожнее, здесь осыпается, — прошипел один из гномов, его голос был глухим и напряжённым. Он посветил своим фонарем на стену, и в слабом свете стала видна огромная, уходящая в темноту трещина.

Все замерли, боясь дышать. Один неверный шаг, один слишком громкий звук, который потащит за собой минимальную вибрацию и свод мог рухнуть, похоронив их всех под тоннами камня.

Скритч первым двинулся вперёд. Он полз, распластавшись по земле, буквально вжимаясь в пол. Каждый мускул его тела был напряжён до предела. Он слышал, как гулко стучит его собственное сердце, как тяжело дышат идущие за ним товарищи.

Они шли уже несколько часов, и это был самый длинный путь в их жизни. Наконец, Скритч, ползущий впереди, поднял руку, останавливая отряд.

— Пришли, — прошептал он, указывая на ответвление.

Гномы-сапёры принялись за работу. Они действовали слаженно и без суеты, как будто находились не в смертельно опасном подземелье, а в своей родной мастерской. Разложили на земле инструменты, начали распаковывать брикеты со взрывчаткой, соединять их запальными шнурами.

— Главное, ничего не перепутать, — ворчал старый гном, главный специалист по подрывному делу. — А то бабахнет раньше времени, и от нас даже мокрого места не останется.

Скритч и его ратлинги обеспечивали охрану. Они заняли позиции у входа в небольшой зал, где работали гномы, их укороченные винтовки были наготове. Бойцы вслушивались в тишину туннеля, готовые к любой неожиданности. Хотя какая тут могла быть неожиданность, кроме обвала?

Работа длилась почти час. Гномы, матерясь шёпотом, собирали этот смертоносный пазл. Наконец, старший гном выпрямился.

— Готово, — сказал он, вытирая со лба пот. — Адская машинка собрана и готова к работе. Осталось только активировать детонатор.

— Тогда, живо уходим, — скомандовал Скритч.

Они двинулись в обратный путь, и этот путь показался им ещё длиннее и опаснее. Теперь за их спиной, в темноте, тикала невидимая бомба…

Лорд Каэлан стоял на своей наблюдательной башне и с презрительной усмешкой смотрел на суету в лагере варваров. Всё шло именно так, как он и предсказывал. Этот Железный Вождь в итоге оказался именно тем, кем и должен был быть, тупым прямолинейным солдафоном, который понимает только язык грубой силы.

— Мой лорд, — рядом с ним, вытянувшись в струнку, стоял его адъютант. — Они стягивают к южной стене всё, что у них есть. Штурмовые механизмы, пехоту, даже какие-то уродливые осадные машины. Похоже, они действительно готовятся к штурму.

— Разумеется, готовятся, — холодно кивнул Каэлан, не отрываясь от подзорной трубы. — Они как стая взбесившихся кабанов, которые ломятся напролом, не видя ничего перед собой. Глупцы, что еще сказать. Я до сих по не могу понять, почему наши войска не смогли взять на копья их земли.

Лорд-командер видел, как его маги и артиллеристы на стенах ведут огонь по ложным позициям врага. Он видел дым, взрывы, видел, как варвары суетятся, пытаясь укрыться от обстрела. И это зрелище доставляло истинное наслаждение.

— Они думают, что смогут нас измотать, заставить поверить в их решимость, — продолжал Каэлан, скорее для себя, чем для адъютанта. — А потом, под покровом этой суматохи, ударят всеми силами.

— Но куда, мой лорд? — удивился адъютант. — Южная стена неприступна.

— Вот именно! — Каэлан резко опустил трубу и посмотрел на своего помощника. — Именно потому, что она неприступна, логика в этом есть. Как ни крути, артиллерия варваров эффективна, мы убедились в этом, потеряв флот. Возможно, им даже удастся сделать пролом в южной стене, считая, что для нас это станет неожиданностью. Но мы будем готовы, как никогда.

Каэлан был абсолютно уверен в своей правоте. Он изучил все донесения о Железном Вожде. Все его предыдущие победы были основаны на внезапности и технологическом превосходстве. Но здесь, перед стенами Крейгхолла, эти козыри не работали.

— Приказ по гарнизону! — голос Каэлана стал твёрдым, как сталь. — Две трети резервов на южную стену! Магическим командам приготовиться к массированному удару. Баллисты зарядить взрывными снарядами. Я хочу, чтобы, когда эти дикари полезут на штурм, их встретил огненный ад. Я хочу, чтобы эта равнина стала братской могилой!

— Слушаюсь, мой лорд!

Адъютант поспешил выполнять приказ. Каэлан снова поднёс к глазам трубу. Он видел, как внизу на стенах, его воины занимают свои позиции. Видел спокойные уверенные лица. Они верили в своего командира, в неприступность своих стен. И Каэлан был намерен оправдать эту веру. Он ждал, когда этот Железный Вождь, наконец, отдаст своим обезьянам приказ к атаке. И тогда лорд Каэлан преподаст последний смертельный урок.

Я опустил подзорную трубу, пульс гулко стучал в висках.

— Он заглотил наживку, — тихо сказал Лире, которая стояла рядом. — Вместе с крючком и леской.

— Я же говорила, что он не устоит перед таким соблазном, — усмехнулась лисица. — Его высокомерие наше лучшее оружие.

— Скритч вернулся… — сказал ей, Лира понятливо кивнула.

Напряжение постепенно нарастало, каждый солдат, от последнего новобранца до самой Урсулы, чувствовал, что приближается развязка. Штурмовые отряды, которые до этого тренировались в тылу, сейчас скрытно, небольшими группами, перемещались на северный фланг, занимая исходные позиции для броска через пустое пространство. Они двигались в полной тишине, их лица были мрачными и сосредоточенными.

Я посмотрел на часы, до рассвета оставалось чуть больше часа. Самое тёмное и холодное время суток.

— Пора, — сказал скорее самому себе, глянув на часы.

Рассвет над Крейгхоллом был похож на застывший кадр из фильма про апокалипсис. Бледно-серое небо, подёрнутое рваными клочьями тумана, который лениво сползал с гор в море. Воздух был неподвижен и тяжёл, пропитан запахом гниющих водорослей и затаённой угрозы. Тишина была такой плотной, что, казалось, её можно было потрогать руками. Но это была тишина перед взрывом, тишина натянутой до предела тетивы.

Я стоял на своём командном пункте, врытом в склон холма, и не отрывал взгляда от южной стены Крейгхолла. Там, на зубчатых парапетах, я видел тёмные, неподвижные силуэты. Каэлан ждал, стянув туда почти всё, что у него было: элитную гвардию, боевых магов, расчёты осадных машин. Он был похож на паука, затаившегося в центре своей паутины, и с нетерпением ожидавшего, когда же глупая муха, наконец, дёрнется и попадёт в его ловушку.

— Все на местах, — раздался за моей спиной хриплый голос Корина. Гном, как всегда, появился бесшумно, его лицо было мрачным и сосредоточенным. — Расчеты возле настоящих орудий. Урсула и её головорезы на исходных, ждём сигнала.

Я молча кивнул, не оборачиваясь, отсчитывая в голове последние минуты.

— Лира? — тихо спросил в пустоту.

— Здесь, — её голос, тихий и мелодичный, раздался прямо у меня за ухом. Лисица, как всегда, умела появляться из ниоткуда. — Мои девочки докладывают: на северной стене всё спокойно. Пара сотен часовых и несколько патрулей. Все основные силы, как мы и предполагали, на юге.

— Хорошо, — я глубоко вздохнул, наполняя лёгкие холодным, влажным воздухом. — Значит, все по плану.

Я повернулся к Корину.

— Начинай. Дай им то, чего они так ждут.

Гном молча кивнул и, приложив к губам медный рупор, отдал команду. И в ту же секунду тишина взорвалась. Вся наша артиллерия, и настоящая, и бутафорская, открыла ураганный огонь по южной стене. Десятки снарядов, взрываясь, поднимали в воздух фонтаны земли и камней. Гномы-пиротехники, засевшие у макетов, устроили настоящий фейерверк, взрывая пороховые заряды, поджигая бочки с маслом, создавая полную иллюзию массированной артподготовки.

Одновременно с этим в атаку пошли мои танки. Восемь машин, которые мы оставили на южном фланге, с рёвом двинулись вперёд. Они ехали медленно, что давало возможность бить прицельно. Но и ответ ловили из-за этого чаще.

Это была идеальная имитация, так как уже в первые минуты артиллеристы посносили несколько зубцов на стене вместе с теми, кто за ними прятался, а наводчик танкового орудия умудрился попасть в узкую бойницу ближайшей башни, откуда вылетали магические плетения. Минометы, молчавшие до этого почти всю нашу компанию, сейчас отрабатывали по полной, забрасывая смертельные подарки за стену, где на площадках стоял второй эешелон обороняющихся.

Лорд Каэлан, стоя на своей башне, с презрительной усмешкой наблюдал за этим представлением.

— Началось, — холодно произнёс он, обращаясь к своему адъютанту. — Железный Вождь даже смог меня удивить, мы несем потери раньше варваров.

— Прикажете открыть огонь, мой лорд?

— Нет, — Каэлан поднял руку. — Пусть подойдут поближе. Пусть почувствуют вкус победы. А потом мы обрушим на них ад.

Он ждал, когда орки и танки подойдут на расстояние верного удара его магов. Когда они окажутся в той самой «зоне смерти», которую он так тщательно подготовил.

И вот, когда до стен оставалось не больше пятисот метров, он отдал приказ.

— Огонь!

Южная стена Крейгхолла ожила. Она изрыгнула на нас шквал огня, стали и магии. Десятки баллист и магов, тысячи лучников открыли огонь одновременно. Воздух наполнился воем летящих заклинаний и свистом бронебойных болтов.

На моих орков и гвардейцев, прикрывавшихся огромными щитами на колесах, обрушился огненный шторм. Я видел, как люди и орки, которых настигали огненные шары, превращались в пылающие факелы. Как ледяные глыбы разрывали их тела на куски. Как один танк, получив несколько прямых попаданий из баллист, замер, окутываясь дымом.

— Они отвлекают на себя весь огонь, — прошептала Лира, её лицо было бледным. — Но какой ценой…

— Любая победа имеет свою цену, — я заставил себя отвернуться от этого зрелища. Сердце сжималось от боли, я посылал на верную смерть сотни своих воинов. Но другого выхода не было. Я посмотрел на север. Там, в тени скал, было тихо. Внимание Каэлана, все его силы были прикованы к югу. Он был так увлечён избиением моих орков, что даже не подозревал, откуда придёт настоящая смерть.

Я снова посмотрел на часы.

— Время пришло…

Земля под северной стеной Крейгхолла содрогнулась, а затем вспучилась, как кожа на гигантском нарыве, и только потом раздался взрыв.

Он не был оглушительно громким. Скорее, это был мощный, низкочастотный хлопок, от которого заложило уши и завибрировали внутренности. Огромный кусок северной стены, длиной метров в пятьдесят, как будто подброшенный невидимой рукой, взлетел в воздух. Камни, земля, обломки фундамента, всё это взметнулось вверх, образовав на мгновение уродливое, клубящееся облако, а затем с оглушительным грохотом рухнуло вниз, погребая под собой и часовых на стене, и тех, кто в этот момент оказался внизу, во внутреннем дворе крепости.

Когда пыль немного осела, взору предстала картина, от которой у любого военного инженера остановилось бы сердце. В неприступной циклопической стене Крейгхолла зияла огромная, дымящаяся дыра. Рваная уродливая рана, через которую теперь можно было проехать на танке.

На несколько долгих звенящих секунд на всём побережье воцарилась абсолютная тишина. Даже на южном фланге, где ещё мгновение назад бушевал ад, прекратился огонь. Все, и мои солдаты, и эльфы на стенах, замерли, в шоке и недоумении уставившись на этот рукотворный пролом.

Лорд Каэлан был первым, кто очнулся от оцепенения. Он стоял на своей башне, и его аскетичное, всегда невозмутимое лицо было искажено гримасой ужаса и неверия. Он смотрел на дыру в своей северной стене, и в его холодном, расчётливом мозгу, наконец, сложилась вся картина. Но было уже поздно.

— ВПЕРЁД!!! — крик Урсулы, усиленный её первобытной яростью, был страшнее любого взрыва.

Она бежала впереди, размахивая своим новым двуручным топором. Рана в плече, казалось, лишь придала ей злости. Её лицо было искажено гримасой боевого безумия, а в глазах горел огонь, который мог бы сжечь дотла весь этот проклятый город.

За ней несокрушимой волной, неслись её лучшие штурмовики, дорвавшихся, наконец, до настоящего дела. Следом, двигаясь быстро и слаженно, бежали мои гвардейцы. А на флангах, как смертоносные тени, скользили Ястребы Асаи и приданные им лучшие стрелки из легионеров.

Они преодолели расстояние до пролома за считанные минуты и, не сбавляя шага, ворвались внутрь. Первыми, кто встретил их на той стороне, была сотня эльфийских солдат из ближайшей казармы, которые в панике сбежались на звук взрыва. Они были ошеломлены и не успели даже построиться в боевой порядок. Для штурмового отряда они были не преградой, а просто досадной помехой.

Урсула, с рёвом врезавшись в их ряды, начала свою кровавую жатву. Её топор описывал в воздухе смертоносные круги, и с каждым взмахом в воздух летели головы, руки, брызги крови. Орки, следовавшие за ней, обрушились на эльфов, как лавина. Лязг стали, хруст ломаемых костей, короткие, отчаянные вскрики, всё смешалось в чудовищную какофонию смерти. Бой, если это можно было назвать боем, длился не больше минуты. Когда всё было кончено, земля у пролома была усеяна растерзанными телами. Мои штурмовики, не останавливаясь ни на секунду, двинулись дальше, вглубь крепости.

— Закрепиться! — кричал в рупор, хотя они и без меня знали, что делать. — Занять башни! Создать плацдарм!

Часть гвардейцев и Ястребы Асаи тут же бросились к двум ближайшим башням, которые возвышались по обе стороны от пролома. Двери, обитые сталью, вынесли подрывом, завязался ожесточённый бой на узких винтовых лестницах. Щелчки винтовок, звон мечей, глухие удары тел, падающих с высоты.

Урсула со своими орками, не обращая внимания ни на что, продолжала рваться вперёд, вглубь города. Её цель была проста, сеять хаос и панику, не давая врагу опомниться, перегруппироваться, организовать оборону. Я видел, как со всех сторон к пролому уже бегут эльфийские солдаты. Каэлан, оправившись от первого шока, начал стягивать свои войска. Контратака должна была начаться с минуты на минуту.

— Корин! — я повернулся к гному, который стоял рядом со мной. — Твой выход! Тащи сюда пушки! Прямо через пролом!

— Уже в пути, командующий! — кивнул гном и, вскочив на поджидавший его тягач, помчался вниз, к пролому.

Я снова посмотрел на крепость. Дым от взрыва ещё не рассеялся до конца. Там, за стенами, сейчас шёл жестокий, беспощадный бой за каждый метр. Исход этого боя решал всё. Если моим парням удастся удержать плацдарм до того, как подойдёт Корин со своей артиллерией, мы победим. Если нет…

Город внутри стен оказался не таким, каким я его себе представлял. Я ожидал увидеть строгие, функциональные казармы, плацы, арсеналы, всё, что положено военной крепости. Но Крейгхолл был живым, пусть и зловещим, городом. Узкие, мощёные тёмным камнем улочки, причудливо изгибаясь, разбегались от центральной площади. Дома, построенные из того же чёрного гранита, что и стены, тесно лепились друг к другу, их остроконечные крыши, казалось, царапали низкое, серое небо.

Но сейчас мне было не до архитектурных изысков. Этот город превратился в смертельный лабиринт, где за каждым углом, в каждом окне нас могла ждать засада. Бой, который начался у пролома, почти сразу же распался на десятки мелких, ожесточённых стычек. Мои штурмовые отряды, верные приказу, не стали сбиваться в один большой отряд, растекаясь по улочкам, словно ртуть, сея хаос и смерть.

Я проник в крепость с третьей волной наших войск. Мы двигались быстро, прижимаясь к стенам домов, постоянно контролируя окна и крыши. Воздух нас летали стрелы и болты арбалетов, им вторили сухие щелчки винтовок. С верхних этажей в нас летели не только стрелы, но и какие-то горшки с горящим маслом, магические плетения, да и просто камни.

— Прикрываем фланги! Готовимся встретить основные силы темных!

Тело помнило, что делать в такой ситуации. Перебежка от одного укрытия к другому, несколько выстрелов из винтовки и снова смена позиции.

Внезапно из-за угла выскочили пятеро эльфийских гвардейцев в тяжёлых, чёрных доспехах. Они явно не ожидали нас здесь встретить. На мгновение мы замерли, глядя друг на друга. А потом началась мясорубка.

Я не успел даже поднять винтовку. Один из моих гвардейцев, огромный детина по имени Брок, молча бросился вперёд, принимая на свой щит удар эльфийской алебарды. Раздался оглушительный треск, щит разлетелся на две части, но Брок устоял. И в следующую секунду его широкий меч вошёл эльфу под рёбра.

Выстрел в упор не давал шансов моему противнику, который стал медленно оседать. Пока гвардейцы вязали боем двоих эльфов, я, скользнув вдоль стены, зашёл им с фланга. Быстрая перезарядка и выстрел. Эльф захрипел, хватаясь за простреленное горло. Второй, увидев смерть товарища, развернулся ко мне, его глаза горели ненавистью. Он взмахнул своим длинным мечом, но я был быстрее. Перекат в сторону от линии атаки и выстрел из пистолета снизу вверх Пуля попала в смотровую щель шлема, н оставляя шансов. Бой закончился так же быстро, как и начался.

— Не задерживаемся! — я перезарядил оба ствола на ходу.

Мы продвигались к центральной площади. Именно там, я был уверен, Каэлан попытается организовать основную линию обороны, и я не ошибся. Когда мы вырвались на площадь, то увидели стройные, как на параде, ряды эльфийской пехоты. Несколько сотен воинов, выстроившись в фалангу, ощетинившись лесом длинных копий, перекрыли нам дорогу. За их спинами стояли маги, их руки уже плели защитные плетения.

— Вот черт… — выругался я. — Сколько нас?

— Всех не перестреляем, ваша светлость — тихо ответил один из офицеров.

Но тут с фланга, из одной из прилегающих улочек, с диким рёвом вырвался отряд орков под командованием самой Урсулы. Она, как и я, рвалась к центру. Орки, не раздумывая, с ходу врезались в строй эльфов. Началась натуральная свалка. Орки, используя свою чудовищную силу и хорошие доспехи, ломали копья, прорывали строй, ввязываясь в ближний бой, где у них было неоспоримое преимущество.

Мы ударили эльфам во фланг. Их идеальный строй рассыпался, как карточный домик. Бой на площади превратился в хаотичную, кровавую кашу. Мой отряд быстро построился, залп по задним рядам, которые еще пытались сохранить порядок и прикрыть магов внезапно потерял полтора десятка воинов. Внезапно я услышал знакомый, нарастающий свист.

— Ложись!

Я упал на землю за секунду до того, как в центр площади, прямо в гущу боя, ударил огненный шар. Взрыв разметал и моих, и чужих. Я поднял голову, на крышах домов, окружавших площадь, появились маги. Они били прямо по нам, не разбирая, где свои, где чужие.

— Суки… — прорычал один из гвардейцев.

И в этот самый момент, когда казалось, что мы попали в огненный мешок, я услышал новый звук. Грохот, от которого, казалось, содрогнулись стены. Это был грохот артиллерийских выстрелов. Но на этот раз он раздавался не со стен, а у меня за спиной.

Наш бородатый гений всё-таки успел, протащив через пролом одну из своих батарей и сейчас, развернув орудия прямо на улице, бил по площади картечью.

Эффект был чудовищным. Огромный сноп стальных шариков, смёл первые ряды эльфийской фаланги, которая выруливала на нас с соседней улицы, превратив их в кровавое решето. Второй залп ударил по крышам, снося магов, как кегли в боулинге. Эльфы, попавшие под перекрёстный огонь, дрогнули. Их строй окончательно рассыпался, и они начали отступать, бросая оружие и раненых.

На другом конце площади, шагая по главной улице, что вела к цитадели, показалась новая колонна. Это была гвардия Каэлана. Идеально ровные ряды воинов в чёрной, как ночь, броне, с высокими, глухими шлемами. Они шли медленно, неотвратимо, как сама смерть. А впереди, на чёрном, как смоль, коне, ехал лорд Каэлан.

Спутать Каэлана с кем-то другим не представлялось возможным, от одного его вида меня должно смывать пафосом и презрением. Высокий и аскетичный, с холодным, презрительным лицом. Он остановился, окинул взглядом площадь, усеянную телами, и его губы скривились в брезгливой усмешке. А потом он поднял свой тонкий, изящный меч, указывая на нас. И его гвардия, без единого крика, как хорошо отлаженный механизм, двинулась в атаку.

Их контратака была идеальной. Щиты сомкнуты, копья выставлены вперёд. Они шли, не обращая внимания на огонь наших стрелков и оставшиеся гранаты. Пули и осколки отскакивали от защитных барьеров и зачарованной брони, не причиняя вреда.

— Отходим! — крикнул своим, понимая, что мы не выстоим против этой стальной машины сейчас.

Мы начали отступать, огрызаясь огнём, пытаясь сдержать их натиск. Но они шли вперёд, неумолимо, шаг за шагом оттесняя нас назад, к тому самому пролому в стене, который ещё час назад казался нам воротами к победе, а теперь рисковал стать для нас смертельной ловушкой…