Шипы кровавой розы

Глава 17

Проклятая степь. Бесконечная, унылая, выжженная дотла не только солнцем, но и войной. Лорд-капитан Вэрион из клана Чёрного Шипа уже которую неделю вёл свой отряд по этой мёртвой земле, и с каждым днём ненависть в его душе разрасталась, как ядовитый плющ, обвивая сердце холодными, колючими побегами. Он ненавидел эту пыль, что скрипела на зубах и забивалась в лёгкие. Ненавидел это блёклое, безразличное небо, на котором не было ни единого облачка, чтобы укрыться от безжалостных лучей. Но больше всего он ненавидел это унизительное чувство беспомощности, которое грызло его изнутри, как стая голодных крыс.

Семь долгих, унизительных дней его отряд, один из самых мощных и боеспособных, что остался у Леди Мортаны в этом регионе после катастрофы у Крейгхолла, рыскал по этим бескрайним просторам, как стая гончих, потерявших след. Пять сотен рыцарей на бронированных лошадях, элита, способная одним ударом расколоть любой строй. Полторы тысячи лёгких всадников, глаза и уши армии. И три десятка боевых магов, чья сила позволял сжечь орочий стан за пять минут. И вся эта мощь, вся эта ярость оказалась бесполезна.

Задача, поставленная перед ним лично Леди Мортаной, была проста и унизительна в своей простоте: выяснить, насколько далеко простирается контроль этих варваров из Каменного Круга. Перехватывать их обозы, вырезать патрули, сеять хаос и страх. Показать им, что даже после падения Крейгхолла, Дом Кровавой Розы не сломлен. Но вместо славных побед и богатой добычи, они находили лишь пустую гулкую степь.

За всю неделю им повстречалось лишь три патруля. Три жалких кучки варваров, которые, едва завидев их авангард, тут же обращались в бегство, растворяясь в мареве горизонта, как призраки. Его лучшие всадники своих лошадей, но тщетно. Варвары знали эту степь, как свои пять пальцев. Каждую балку, каждую лощину, где можно было укрыться. Они были частью этой проклятой земли, а воины Вэриона лишь чужаками на ней.

— Мой лорд, — рядом с Вэрионом возник его заместитель Лиандр. Его лицо, как и у всех в отряде, было покрыто толстым слоем пыли, отчего казалось высеченным из серого камня. — Снова ничего. Дозорные вернулись ни с чем. В радиусе двадцати лиг ни одной живой души, кроме сусликов.

Вэрион молча сжал кулаки, перчатка из тонкой кожи ящера протестующе скрипнула. Ярость, глухая и бессильная, поднялась к горлу. Он был воином, а не пастухом. Его место было на поле боя, в гуще схватки, где лязг клинков и крики умирающих, это лучшая музыка для ушей. А вместо этого он гонялся за сусликами и вдыхал пыль, поднятую копытами его же собственных всадников.

— Они издеваются над нами, — прошипел темный, скорее для себя, чем для Лиандра.

— Они осторожны, мой лорд, — осторожно возразил заместитель. — Точно знают, что мы здесь, поэтому не рискуют высовываться.

— Осторожны? — Вэрион резко обернулся, и Лиандр невольно отшатнулся, увидев холодный огонь в глазах своего командира. — Они смеются над нами! Сидят в своём Каменном Круге, в этой грязной дыре, и потешаются над тем, как элита армии Леди Мортаны бесцельно нарезает круги по этой пустыне!

Он сплюнул на землю. Позор Крейгхолла горел в его душе незаживающей раной. Он не был там, его отряд в это время был занят в восточных землях. Но весть о падении неприступной цитадели, гибели лорда Каэлана и потере Обсидианового Сердца, всё это докатилось до них, как удар грома. И этот удар смёл с их лиц высокомерие, оставив лишь стыд и жажду мести. Каждая семья, каждый клан в империи Мортаны так или иначе пострадал от этого поражения. И клан Чёрного Шипа не был исключением. Его младший брат, служивший в гвардии Каэлана, остался лежать на той проклятой площади. И теперь на Вэрионе лежал долг, требовалось смыть этот позор кровью варваров. Но как смыть позор, если враг не принимает бой? Как отомстить, если он прячется, как трусливый шакал⁉

— Мы меняем маршрут, — твёрдо сказал Вэрион, принимая решение. — Хватит гоняться за призраками. Мы пойдём по пути, которым шёл этот Железный Вождь, к Крейгхоллу.

Лиандр удивлённо вскинул брови.

— Но, мой лорд, это опасно. Мы не знаем, какие силы он оставил для охраны своих коммуникаций.

— Вот и узнаем! — рявкнул Вэрион. — Хватит играть в прятки! Этот варвар не мог перебросить всю свою армию по воздуху. У него должны быть обозы, подкрепления. Он должен снабжать свой гарнизон в Крейгхолле. И мы найдём эту артерию, что намертво рассечь!

В его голосе было столько уверенности и стали, что Лиандр не посмел больше возражать. Заместитель лишь молча поклонился и поспешил передать приказ.

Отряд, до этого двигавшийся на север, развернулся на юго-запад. Они шли по едва заметным следам, оставленным многотысячной армией варваров. Искорёженная земля, втоптанная в пыль трава, редкие обломки повозок, скелеты павших животных. Это был путь, политый потом и кровью. И Вэрион, вдыхая этот застарелый запах войны, чувствовал, как в нём просыпается азарт охотника. Он был уверен, что на этот раз удача будет на его стороне. Здесь, на этой дороге, он найдёт достойную добычу. Он должен был её найти!

Они шли ещё сутки. Степь, казалось, никогда не кончится, но потом ландшафт начал меняться. Появились холмы, редкие рощицы чахлых деревьев. А на второй день пути, когда солнце уже начало клониться к закату, случилось то, чего Вэрион так долго ждал.

К нему, во главе отряда, прискакал взмыленный дозорный. Его конь тяжело дышал, а на лице всадника было написано возбуждение и тревога.

— Мой лорд! Там… впереди… — задыхаясь, проговорил он. — В десяти лигах отсюда. Движется что-то… странное.

— Что значит, странное? — нахмурился Вэрион. — Обоз? Отряд?

— Я… я не знаю, как это описать, мой лорд, — дозорный сглотнул. — Это не похоже ни на что, что я видел раньше. Оно огромное, движется медленно и… дымит.

Вэрион почувствовал, как сердце учащённо забилось. Дымит? Это было что-то новое.

— Веди, — коротко приказал он и, пришпорив своего коня, помчался вперёд, в сопровождении своей личной гвардии.

Они поднялись на вершину высокого холма, с которого открывался вид на всю долину. И то, что Вэрион увидел там, внизу, заставило его замереть, забыв как дышать.

Дозорный не соврал. Это действительно не было похоже ни на что, виденное им ранее. Зрелище, развернувшееся в долине, было одновременно и уродливым, и завораживающим. По выжженной степи, поднимая тучи пыли, ползло нечто, напоминавшее гигантскую, многоногую гусеницу. Вэрион, приставив к глазам подзорную трубу, пытался разглядеть детали, и чем дольше он смотрел, тем сильнее в нём крепла уверенность, что его звёздный час, наконец, настал.

Это был караван. Но какой караван! Никаких привычных повозок, запряжённых волами или лошадьми. Вместо них по степи двигались огромные, угловатые ящики на колёсах, сцепленные между собой толстыми, как рука, цепями, по пять-шесть штук в ряд. А впереди каждой такой сцепки, натужно ревя и изрыгая из высокой трубы клубы чёрного, жирного дыма, ползло нечто, что Вэрион не мог назвать иначе, как «железный зверь». Это были уродливые, неуклюжие машины, полностью сделанные из металла, с огромными колёсами, которые безжалостно мяли землю. Они двигались медленно, со скоростью пешехода, но в их неотвратимом, монотонном движении было что-то гипнотизирующее и зловещее.

Таких сцепок в караване было пять. Пять длинных, извивающихся цепей из огромных повозок, которые медленно, но верно, ползли на юго-запад, в сторону Крейгхолла. А между ними, ощетинившись копьями и щитами, шли пешие воины. Вэрион разглядел среди них и людей, и орков. Орки, как всегда, шли впереди, их мощные фигуры в тяжёлых доспехах казались несокрушимой стеной. Люди же, в основном, шли по бокам, прикрывая фланги. Всадников в караване почти не было, лишь несколько десятков конных разъездов, которые, как назойливые мухи, кружили вокруг этого железного монстра, выполняя роль дозорных.

— Что это за дьявольщина, мой лорд? — прошептал Лиандр, который стоял рядом. В его голосе слышался суеверный ужас. — Магия?

— Нет, — покачал головой Вэрион, не отрываясь от окуляра. — Это не магия, это механизмы, который так любит Железный Вождь.

Он уже слышал донесения о странном оружии Железного Вождя. О его «громовых палках», которые изрыгали огонь и смерть, о его «паровых машинах», которые, как говорили, могли двигать горы. Но видеть это своими глазами было совсем другим. В этом было что-то неправильное, противоестественное. Война, это искусство, благородное противостояние силы, доблести и магии. А это… это было настоящее убожество без всякого всякого изящества.

Но сейчас Вэриона волновала не эстетика. Он, как опытный командир, мгновенно оценил ситуацию. И оценка эта была более чем обнадёживающей.

— Они медленные, — произнёс он вслух свои мысли. — Медленные и неуклюжие. Их скорость равна скорости самого медленного пехотинца.

— Но они огромные, мой лорд, — возразил Лиандр. — И, похоже, хорошо защищены.

— Глупости, — отмахнулся Вэрион. — Это просто большие деревянные повозки. Но против огня наших магов это не устоит. А пехота… — темный усмехнулся. — Что такое тысяча или две пехотинцев против нашей кавалерии? Мы просто сметём их. Растопчем, как навозных жуков.

В его голове уже складывался план, простой, как удар клинка, и столь же эффективный. Они дождутся ночи, под покровом темноты его лёгкая кавалерия окружит караван, отрежет пути к отступлению. А потом, с первыми лучами рассвета, он ударит. Основной удар нанесёт, конечно же, тяжёлая кавалерия, его лучшие рыцари. Они прорвут их оборону, сомнут пехоту, а маги в это время превратят эти уродливые повозки в груду горящего дерева и железных листов.

— Это даже не бой будет, — продолжал он, упиваясь своей прозорливостью. — Это будет казнь! Быстрая и показательная!

— Но они могут встать в круг, — снова попытался возразить Лиандр. — Создать из своих повозок импровизированную крепость.

— И что с того? — Вэрион посмотрел на своего заместителя с плохо скрываемым раздражением. — Они окажутся в ловушке, мы окружим их, и будем методично расстреливать из луков и заклинаниями, пока они не сдохнут в огне. Нет, Лиандр, как ни крути, они обречены.

Он снова поднёс к глазам трубу. Караван продолжал своё медленное, монотонное движение. Вэрион видел, как солдаты, измученные долгой дорогой, едва переставляют ноги. Видел, как орки, несмотря на свою выносливость, тяжело дышат. Они были утомлены, расслаблены, они не ждали нападения. Идеальная жертва…

И в этот момент Вэрион почувствовал то, чего не чувствовал уже давно. Пьянящее предвкушение победы, славы, триумфа. Это был его шанс, который даётся раз в жизни. Уничтожить такой крупный обоз, идущий к Железному Вождю, лишить его подкреплений и припасов. Это будет не просто локальная победа. Это будет удар в самое сердце врага. Удар, который заставит этого варвара пожалеть о том дне, когда он ступил на их землю.

Темный уже представил, как вернётся в столицу с победой. Как предстанет перед Леди Мортаной, и она, Великая Матриарх, кивнёт ему, и в её глазах он увидит не упрёк, а одобрение. Позор клана Чёрного Шипа будет смыт. Имя Вэриона будут произносить с уважением и трепетом. Он станет героем.

— Радостно сияешь, мой лорд, — Лиандр, похоже, уловил его настроение.

— А разве у меня нет причин для радости, Лиандр? — Вэрион опустил трубу и посмотрел на своего помощника. Его лицо расплылось в хищной, предвкушающей улыбке. — Богиня Ночи, наконец, услышала наши молитвы. Она послала нам эту добычу. И мы не упустим её.

Темный отдал приказ скрытно привести сюда весь отряд и затаиться в холмах до наступления темноты. А сам остался на наблюдательном пункте, не в силах оторвать взгляда от своей будущей победы. Он смотрел, как караван медленно вползает в широкую долину, идеальное место для засады. Смотрел, как они, ничего не подозревая, останавливаются на ночлег, разжигают костры. Слышал, как с наступлением сумерек до него донёсся грубый орочий смех и звуки какой-то незамысловатой песни.

— Смейтесь, смейтесь, варвары, — думал темный. — Смейтесь, пока можете. Потому что для многих из вас эта ночь станет последней.

Ночь была идеальной. Безлунная, чернильно-чёрная, она укрывала лавину смерти, что бесшумно неслась по степи. Две тысячи всадников, элита армии Дома Кровавой Розы, двигались единым организмом. Земля дрожала под тысячами копыт, но этот грохот тонул в абсолютной тишине. Над атакующей конницей, словно невидимый купол, висело заклинание безмолвия, сотканное усилиями трёх десятков боевых магов. Они глушили любой звук, превращая смертоносную кавалерийскую атаку в движение призраков.

Лорд-капитан Вэрион, мчавшийся в первых рядах своей тяжёлой гвардии, чувствовал, как пьянящий азарт охоты наполняет его вены. Всё шло по плану, даже лучше. Лагерь варваров был виден уже невооружённым глазом. Тусклые огоньки костров, ленивые силуэты часовых, редкий взрыв хохота, доносившийся из центра лагеря. Они не просто не ждали нападения, они упивались своей беспечностью и глупостью.

— Лиандр, лёгкой кавалерии — обойти с флангов, — его голос, усиленный магией, прозвучал в головах его офицеров.

Заместитель сжал кулак, и от основной массы атакующих отделились два тёмных потока, которые, растекаясь по степи, начали заходить каравану в тыл. Вэрион же, во главе пяти сотен рыцарей на бронированных конях, продолжал двигаться прямо на лагерь. До цели оставалось меньше лиги. Он уже видел испуганные лица часовых, которые, наконец, заметили несущуюся на них безмолвную тень.

В лагере отчаянно, срываясь, затрубили тревожные рожки. Вэрион усмехнулся, слишком поздно. Он уже представлял, как его рыцари врежутся в этот сонный муравейник, как их тяжёлые копья будут пронзать тела варваров, как их кони будут топтать тех, кто попадётся им на пути. Паника, хаос, крики и кровь. Прекрасная музыка для ушей воина.

Но то, что произошло дальше, не вписывалось ни в один из его планов. Вместо того чтобы в панике разбегаться, лагерь варваров пришёл в движение. И это было движение не хаотичное, а до ужаса организованное. Огромные повозки, те самые, что ещё недавно казались такими неуклюжими, вдруг ожили. Их железные тягачи, издав натужный рёв, который, наконец, прорвался сквозь купол тишины, сдвинулись с места. Они, как гигантские, хорошо обученные звери, начали формировать круг, смыкаясь бортами, превращая открытый лагерь в импровизированную крепость.

— Хотят запереться? — с презрением фыркнул Вэрион. — Глупцы. Сами себя загнали в ловушку. Магам! — скомандовал капитан — Разметайте это убожество! Я хочу видеть, как они горят!

Три десятка боевых магов, скакавших рядом со своим командиром, подались немного вперёд. Руки темных взметнулись, плетя в воздухе огненные узоры. Спустя мгновение в сторону движущихся повозок устремился шквал огненных заклинаний. Удар был чудовищной силы. Он должен был превратить эти повозки в щепки, в пыль, в пепел.

Но он не превратил.

Заклинания врезались в борта повозок с оглушительным грохотом. Вспышки света на мгновение озарили долину, но когда все погасло, Вэрион, к своему изумлению, увидел, что повозки целы. Да, они были побиты, местами обуглены, но они стояли. И продолжали смыкаться в несокрушимый круг.

— Что за… — начал было Вэрион, и в этот момент до него дошло.

В тех местах, куда попали заклинания, обшивка повозок осыпалась, обнажив то, что было под ней. А под тонкими досками, которыми они были обшиты для маскировки, скрывался толстый, блестящий в свете магических вспышек металл. Это были не повозки, скорее передвижные бронированные бастионы.

Холодная, липкая волна дурного предчувствия окатила Вэриона. Он всё ещё не понимал до конца, что происходит, но его инстинкт воина кричал об опасности.

И тут со стороны лагеря ударил свет. Десяток огромных, слепящих прожекторов, установленных на крышах повозок, вспыхнули одновременно. Безжалостные лучи выхватили из темноты несущуюся на них кавалерийскую лаву, превратив ночь в день. Всадники, ослеплённые этим внезапным светом, невольно прикрывали глаза, кони недовольно шарахались, сбивая строй.

А потом раздался грохот.

Он не был похож ни на что, что Вэриону доводилось слышать раньше. Это был сухой механический грохот, от которого, казалось, вибрировал сам воздух. В бортах повозок, которые уже сомкнулись в идеальный круг, с лязгом открылись десятки бойниц. И из этих бойниц на ослеплённых, растерянных всадников обрушился огненный ад.

Казалось, это были струи жидкого огня, которые вырывались из каких-то уродливых механизмов. Они били на сотни метров, выкашивая целые ряды атакующих. Зачарованные доспехи рыцарей, способные выдержать удар меча и даже слабое заклинание, пробивались после пары попаданий. Тяжёлые кони-дестриэ визжали от боли, когда трассер пробивал из насквозь. Крики ужаса и агонии потонули в рёве пламени и грохоте выстрелов.

Вэрион, которому повезло оказаться на фланге основной атаки, с ужасом смотрел, как его элитная гвардия тает в этом огненном шторме. Но это было ещё не всё. Из других бойниц, перемежаясь с огненными струями, хлестали очереди из другого, ещё более страшного оружия. Оно изрыгало не огонь, а смерть. Маленькие, но невероятно быстрые кусочки металла, мяли доспехи и дробили кости.

Лошадь под Вэрионом, пронзённая десятком таких попаданий, рухнула замертво, придавив ему ногу. Боль была адской, но он её почти не чувствовал. Он лежал на земле, придавленный тушей своего боевого скакуна, и смотрел. Смотрел, как его непобедимая армия, перестаёт существовать. Он видел, как его рыцари, цвет клана Чёрного Шипа, падают десятками, как их разрывает на куски. Видел, как лёгкая кавалерия, которая должна была замкнуть кольцо, в панике разворачивается и пытается бежать, но их настигают те же огненные струи.

Вэрион с трудом сфокусировал взгляд. Он был ранен, в груди что-то хрипело и булькало, мешая дышать. Огонь из повозок прекратился так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине, прерываемой лишь стонами раненых, один из паровых механизмов взревел почти на всю степь, убирая часть стены.

Из-за повозок вышли люди, орки, даже несколько гномов. Они двигались не спеша и деловито. В их руках были те самые «громовые палки». Они не брали пленных, просто ходили по полю боя, которое ещё минуту назад было степью, и методично добивали раненых. Короткий выстрел в упор, и очередной стон затихал. А затем начали собирать трофеи. Снимали с ещё тёплых тел доспехи, оружие, амулеты. Это было отвратительно и унизительно.

Один из орков, огромный, как скала, подошёл к Вэриону. Он посмотрел на него сверху вниз без всякой ненависти, скорее, с любопытством, как смотрят на диковинного жука. Потом он пнул ногой мёртвую лошадь, освобождая ногу эльфа. Вэрион попытался пошевелиться, дотянуться до своего клинка, но сил не было. Он мог лишь лежать и смотреть в безразличное лицо своего убийцы.

Орк не стал его добивать, просто постоял мгновение, а потом развернулся и пошёл дальше, к следующему. А рядом с Вэрионом возникла другая фигура. Это был человек в простой кожаной куртке, с винтовкой в руках. Он присел на корточки рядом с умирающим лордом.

— Ну что, ушастый, — сказал он на всеобщем. — Понравился фейерверк?

Вэрион ничего не ответил. Он лишь смотрел на него, и в угасающем взгляде была вся ненависть и всё презрение, на которое он был способен.

Человек усмехнулся.

— Передай привет своей Мортане, когда окажешься в аду.

Последнее, что услышал лорд-командир Вэрион из клана Чёрного Шипа, был сухой, безразличный щелчок затвора у самого его уха. А потом наступила тьма.

Поле боя остывало, пропитывая ночной воздух тошнотворно-сладким запахом горелой плоти и раскалённого металла. Брунгильда стояла на крыше головной машины своей механизированной крепости и без всякого выражения на лице наблюдала за работой. Для неё это было не полем славы и не местом трагедии. Это был испытательный полигон. И испытания прошли более чем успешно.

Гномы-механики и приданные им орки-работяги двигались по полю с деловитой эффективностью похоронной команды. Они не видели разницы между павшим врагом и вышедшим из строя механизмом. И то, и другое было просто ресурсом, который нужно было собрать, рассортировать и пустить в дело. С эльфов сдирали доспехи, даже если для этого приходилось отрубать конечности. Клинки, кинжалы, арбалеты, колчаны со стрелами, магические амулеты, всё шло в общую кучу. Раненых не добивали выстрелом в голову, как делали люди Михаила. Гномы были практичнее, короткий удар молотом по основанию черепа был и дешевле, и надёжнее.

— Госпожа, — к ней по трапу забрался один из её старших мастеров. Его борода была испачкана в крови, а на лице играла довольная ухмылка. — Добыча знатная. Почти две тысячи комплектов лёгкой брони и оружия. И рыцарских доспехов больше четырёх сотен, хоть и попорчены огнём, но металл хороший, на переплавку пойдёт.

— Потери с нашей стороны? — сухо спросила Брунгильда, её взгляд скользил по полю, оценивая масштаб проделанной работы.

— Четыре орка-охранника легко ранены, шальным плетением зацепило. И один из паровых котлов на третьей машине перегрелся, предохранительный клапан сорвало. Но парни уже чинят, к утру будет как новенький, — доложил бородатый.

Брунгильда молча кивнула. Четыре легкораненых против двух тысяч отборных воинов противника. Соотношение потерь, которое любому другому генералу показалось бы чудом, для неё было лишь сухой цифрой в отчёте. Ожидаемым результатом правильно спроектированной системы.

Она посмотрела на своё детище. Пять мобильных крепостей, каждая из которых состояла из парового тягача и пяти бронированных вагонов. Идея родилась у них с Михаилом ещё в Каменном Круге, когда они обсуждали проблемы логистики. «Нам нужен не просто транспорт, — сказал он тогда. — Нам нужен бронепоезд, который может ездить без рельсов». И она его создала, получив все нужные ресурсы от своего клана. Папаша сопротивлялся недолго, аргументы были железные. Да и тонкий намек, что любимая дочурка свалит к мужу и больше не вернется, был дважды ниже бороды. Бругильда впервые в жизни заподозрила, что папаша решил всплакнуть, пока никто не уидит.

Каждый вагон был крепостью на колёсах. Толстая стальная броня, усиленная рунами прочности, десятки бойниц для стрелков, а главное, её личная гордость, две пулеметные установки на вагон, которые гномы назвали «Швейной машинкой». Этот монстр, работающий на силе пара, мог выплюнуть за минуту больше четырех сотен тяжёлых свинцовых пуль, превращая в решето всё на своём пути. А на крыше головного тягача и замыкающем вагоне был установлен огромный прожектор с системой линз и магическим кристаллом, способный превратить ночь в день.

— Госпожа Брунгильда, — это был командир одной из передовых машин. — Ремонт закончен, можем выступать.

— Принято, — ответила гномка. — Выдвигаемся по готовности.

Она спустилась вниз, воздух был тяжёлым и смрадным. Орки уже тащили тела эльфов к огромной яме, которую вырыли на краю долины. Не хватало еще плодить болезни.

Гномка через поднятые бронеставни смотрела на деловитую суету своих подчинённых, на уродливые силуэты своих машин в предрассветной мгле, и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на удовлетворение. Она не думала о славе или мести, лишь о том, что её механизмы работают. А значит, у мужа, там, в Крейгхолле, теперь будет немного больше шансов выжить.

Этот звук я услышал задолго до того, как они появились на горизонте. Низкий, рокочущий гул, от которого, казалось, вибрировала сама земля. Он был не похож на грохот грома или шум прибоя. Это был механический звук мощи.

Я стоял на стене, рядом со мной замерли Урсула и Лира. Вся крепость, казалось, затаила дыхание. Солдаты, бросив свои дела, высыпали на стены, на башни, пытаясь разглядеть, что же это за чудовище приближается к нам со стороны степей.

И вот они появились, пять длинных, извивающихся караванов, которые медленно, но неотвратимо, как ледники, ползли по долине. Даже с такого расстояния они выглядели внушительно. Уродливые, чадящие дымом тягачи, длинные цепи бронированных вагонов.

— Это что? — выдохнула Урсула.

— А это, дорогая моя, — с ленивой улыбкой протянула Лира, — наш новый аргумент в споре с ушастыми. И, похоже, очень весомый.

Я молчал, просто смотрел, и на моём лице, я был уверен, была самая идиотская улыбка, на какую я только был способен. Я видел чертежи, обсуждал с Брунгильдой каждую деталь, каждый узел. Но видеть это вживую, в действии, было совсем другим. Воплощение инженерной мысли, помноженное на гномий прагматизм, это было прекрасно.

Когда караваны подошли ближе, я смог разглядеть детали. Броня, покрытая вмятинами и следами от заклинаний и флаги. На головной машине каждой колонны развевалось два знамени: мой личный штандарт барона, и флаг клана Железного Молота. Караваны остановились у подножия крепости. С первого вагона спустили трап, и по нему, в своей обычной кожаной куртке, сошла моя ненаглядная гномка.

Я спустился со стены, расталкивая глазеющих солдат. Моя личная охрана едва поспевала за мной. Когда я подошёл к ней, Брунгильда как раз заканчивала отдавать распоряжения своим мастерам.

— … и проверьте ходовую на четвёртой машине. Мне не понравился стук на перевале.

— Слушаюсь, госпожа!

Она обернулась на мои шаги, и её суровое, обычно непроницаемое лицо смягчилось.

— Ну, привет, муженёк, — сказала с лёгкой усмешкой. — Не ждал так скоро?

— Я всегда тебя жду, — ответил ей, обнимая. Брунгильда была ниже меня на две головы, но ей это особо не мешало. От неё пахло почему-то степной полынью. — Как добрались?

— С приключениями, — усмехнулась гномка. — По дороге наткнулись на один очень любопытный отряд эльфов. Пришлось немного пострелять.

— Немного? — в разговор вмешалась Лира, которая подошла вместе с Урсулой. — Это все же были вы! Дорогая, грохот от вашего «немного» был слышен, наверное, до самого Каменного Круга. Я уж было подумала, что в горах началась гроза. Гром есть, а дождя нет.

Брунгильда окинула лисицу оценивающим взглядом.

— Зато теперь в степи стало гораздо чище, — парировала она. — На пару тысяч вредителей меньше.

Мы все рассмеялись. Напряжение последних дней, наконец, начало отступать. Прибытие этих стальных монстров, нагруженных под завязку припасами, боеприпасами и свежими отрядами, было как глоток свежего воздуха.

— Как вы прошли через мост? — спросил у нее, когда мы уже шли к цитадели. — Я думал, он в аварийном состоянии.

— А он и был в аварийном состоянии, — пожала плечами Брунгильда. — Пришлось чинить.

— Чинить? — настал мой черед удивляться. — Но это же должно было занять кучу времени!

— Десять дней, — кивнула Бруни. — Но это всё равно быстрее, чем делать крюк в десятки километров. У нас всё было с собой.

— Как это, с собой?

— Очень просто, — Брунгильда посмотрела на меня, как на неразумного ребёнка. — Спустя неделею по вашим следам пошли разведчики шерстить степь. В итоге передовой отряд вышел к переправе и выяснили, что мост повреждён. Мы уже всё рассчитали. Каждый из четырёх караванов, что шли следом за нами, вёз с собой необходимые материалы: стальные балки, тросы, крепёж, даже готовую руническую вязь для укрепления кладки. Разведчики, которых я послала, зафиксировали все трещины и смещения. Так что мы точно знали, что и где чинить. Пока первый караван расходовал свой запас стройматериалов, остальные подвозили всё необходимое. Это называется логистика, дорогой. Тебе ли не знать⁈

Я слушал её и понимал, что эта женщина настоящее сокровище.

— Кстати, о логистике, — продолжила гномка, когда мы вошли в мой кабинет. — Мы тут по дороге ещё один отряд развалили. Пытались через перевал просочиться, пока мы мост чинили. Пришлось устроить им небольшой обвал. Так что твоим девочкам, — она кивнула в сторону Лиры, — в ближайшее время работы поубавится.

— Я уже заметила, — усмехнулась Лира. — В горах стало подозрительно тихо, как на кладбище.

Пока Брунгильда с аппетитом уплетала принесённый ей обед, я ввёл её в курс последних событий. Рассказал про ночную атаку ассасинов, про второй портал, про артефакт-ключ. Когда я закончил, она отставила пустую тарелку и задумчиво посмотрела на меня.

— Древний портал, говоришь? — хмыкнула Бруни. — Веди. Хочу посмотреть на это чудо.

Мы спустились в подземелья. Брунгильда взяла с собой нескольких своих лучших рунных мастеров, седобородых гномов, которые, казалось, родились с молотком и зубилом в руках. Когда они увидели арку, то надолго замолчали, лишь уважительно цокая языками. Старики облазили её вдоль и поперёк. Трогали гладкий камень, водили пальцами по незнакомым, истёртым временем рунам. О чём-то спорили между собой на своём языке.

— Ну, что скажешь? — спросил, когда они, наконец, закончили осмотр.

— Скажу, что это не работа ушастых, — твёрдо ответила Брунгильда. — Этому сооружению лет восемьсот, не меньше. Может, даже тысяча.

— Тысяча? Но кто тогда?

— Древние, — пожала плечами гномка. — Те, кто был до Первой Империи. Маги, чьи имена стёрло время. О них почти ничего не известно. В наших самых старых хрониках есть лишь пара упоминаний.

— И что нам с этим делать?

— Изучать, — ответила Брунгильда. — В библиотеке Железных Гор есть пара фолиантов, которые, возможно, прольют на это свет. Но пока… — она подошла к панели управления — Пока лучше это не трогать. И хорошо бы выставить здесь самую надёжную охрану.

Четыре дня, что караваны Брунгильды стояли в Крейгхолле, крепость гудела, как растревоженный улей. Шла разгрузка, погрузка, ремонт. Вагоны, опустевшие от припасов, заполнялись ранеными и трофеями. На пятый день всё было готово к отправке.

Я провожал Брунгильду у ворот. Она уже отдала все последние распоряжения и теперь стояла передо мной, маленькая, но крепкая, в своей вечной кожаной куртке.

— Ну, мне пора, — сказала гномка, и в её голосе я впервые услышал нотки сожаления.

— Возвращайся скорее, — улыбнулся в ответ.

Она ничего не ответила. Просто шагнула ко мне, встала на цыпочки и требовательно поцеловала. Это был не нежный поцелуй, а скорее, заявление о правах, короткий и страстный.

— Буду, — пообещала она, отстранившись. — И постарайся не вляпаться в очередную историю, пока меня не будет. А то мне потом за тобой прибирать.

Брунгильда развернулась и, не оглядываясь, зашагала к своему стальному монстру. Двигатели взревели, и огромные машины, одна за другой, медленно тронулись с места.