Шипы кровавой розы

Глава 7

Отступление, это слово, как клеймо, выжжено в памяти любого солдата. Оно пахнет пороховой гарью, палёным мясом и горьким вкусом поражения. Сейчас мы не просто отступали, мы бежали, как стая побитых псов, поджав хвосты, отползая в темноту, которая, казалось, была нашим единственным союзником в этом аду.

Дым от снарядов, которые мы в отчаянии выпустили в сторону вражеского флота, смешивался с дымом от горящих танков и повозок, создавая густую, удушливую завесу. В этом хаосе, в этой пляске огня и теней, трудно было что-то разобрать. Я бежал, пригибаясь, спотыкаясь о тела, которые ещё минуту назад были моими солдатами. Рядом, тяжело дыша и матерясь сквозь зубы, бежал Корин. Мы тащили на себе контуженного артиллериста, молодого гнома, который безвольно мотал головой и что-то бессвязно бормотал.

— Давай, давай! — хрипел, дёргая парня за руку. — Ещё немного!

За спиной продолжал грохотать бой. Это танки, мои уцелевшие стальные звери, прикрывали наш отход. Восемь машин, выстроившись в линию, огрызались огнём, пытаясь сдержать натиск с моря. Но я видел, как один за другим замолкают их пулемёты. Баллисты с кораблей били с чудовищной точностью. Каждый залп был похож на удар гигантского молота. Я видел, как ещё один танк, получив прямое попадание в башню, замер, а потом из всех его щелей повалил густой чёрный дым.

Мы добежали до основной группы, где Урсула с её орками и остатками моей гвардии уже формировали что-то вроде оборонительного периметра. Они встречали нас, вытаскивали раненых из-под огня, тут же перевязывали, оттаскивали в укрытие.

— Всех вывели⁈ — крикнула Урсула, её лицо было чёрным от копоти.

— Почти! — кивнул в ответ, передавая раненого гнома санитарам. — Артиллеристы здесь, но мы потеряли три орудия! И два танка!

Она выругалась, коротко и грязно. Потеря трёх пушек была тяжелейшим ударом. Это была наша дальнобойная артиллерия, наша единственная возможность достать до врага, который прятался за стенами или на кораблях.

— Лира! — я нашёл взглядом кицунэ. Она руководила отходом своих Ястребов. Её стрелки, как призраки, растворялись в складках местности, ведя огонь по кораблям, пытаясь хоть как-то отвлечь их внимание. — Как там наши подбитые танки⁈ Экипажи живы⁈

— Один вытащили, — донёсся до меня её спокойный голос. — Из второго пока никто не выбрался, горит сильно.

Я посмотрел в сторону догорающего остова. Огненные языки вырывались из всех люков, пожирая сталь. Шансов, что там кто-то выжил, не было. Пять человек сгорели заживо, превратившись в обугленные тела внутри этой железной коробки. От этой мысли к горлу подкатила тошнота.

— Отходим! — скомандовал, заставляя себя не смотреть на этот погребальный костёр. — Все отходим к основному лагерю! Быстро!

Под прикрытием уцелевших танков, мы начали отступление. Это было хаотичное, паническое бегство. Мы бросали всё, что не могли унести, волокли на себе раненых, отстреливались, пятились назад, в спасительную темноту. Теперь корабли молча стояли на рейде, как стая довольных хищников, наблюдая за нашей агонией. Они сделали своё дело, нанесли удар и теперь ждали, когда мы истечём кровью.

Дорога до нашего основного лагеря, который мы разбили в пяти километрах от Крейгхолла, показалась вечностью. Мы шли в полной тишине, нарушаемой лишь стонами раненых и лязгом оружия. Никто не разговаривал, каждый был погружён в свои мрачные мысли. Эйфория от недавних побед, уверенность в собственных силах, всё это было смыто, сожжено, уничтожено за один короткий, кровавый час. Мы получили жестокий, унизительный урок.

Когда мы, наконец, добрались до лагеря, я увидел на лицах солдат, которые встречали нас, страх и растерянность. Они слышали грохот боя, видели зарево пожара, но не знали, что произошло. И теперь, глядя на наши поредевшие ряды, на раненых, на чёрные от копоти и отчаяния лица, они всё поняли.

Моральный дух армии, то, что я с таким трудом выстраивал месяцами, рухнул в одночасье. Солдаты молча расходились по палаткам, избегая смотреть друг другу в глаза. В лагере воцарилась тяжёлая, давящая тишина поражения. Я, не говоря ни слова, прошёл в свой штабной шатёр. Мне нужно было побыть одному, осмыслить произошедшее. Я сел за стол, уронив голову на руки. В ушах до сих пор стоял грохот взрывов и крики умирающих. Перед глазами, как в калейдоскопе, проносились картины боя: горящие танки, разорванные тела, искажённое ужасом лицо молодого гнома-артиллериста…

Я недооценил врага, позволил втянуть себя в игру, правила которой диктовал этот Каэлан. Моя самонадеянность стоила нам слишком дорого.

В штабном шатре было душно, и пахло поражением. Он всегда появляется после неудачного боя. Масляная лампа, сиротливо горевшая на столе, отбрасывала на брезентовые стены дрожащие, уродливые тени, превращая моих командиров в безмолвных, мрачных истуканов. Тишина была почти осязаемой, она давила, лезла в уши, заставляла сердце биться медленнее. Каждый боялся нарушить её первым, боялся произнести вслух те слова, которые и так были написаны на каждом лице.

Я сидел во главе стола, уставившись на карту, которая ещё несколько часов назад казалась мне планом гениальной операции. Сейчас она была лишь насмешкой, свидетельством моей самонадеянности. Каждая линия и пометка, сделанная моей рукой, кричала о моей ошибке.

Первой, как и следовало ожидать, не выдержала Урсула. Она с такой силой грохнула по столу своим огромным кулаком, что подпрыгнула лампа, и тени на стенах заметались в безумном танце. А затем разразилась длиной речью, что и как она сделает с Каэланом.

— Мы должны были вернуться! — прорычала орчанка, и в её голосе клокотала сдерживаемая ярость. — Сразу же!

Её слова, брошенные в давящую тишину, повисли в воздухе. Никто не посмел ей возразить. В её ярости была своя, дикая правда. Правда воина, который не приемлет отступления, для которого смерть в бою почётнее жизни в позоре.

— Хватит, — мой голос прозвучал глухо и устало. Я поднял голову и обвёл их всех тяжёлым взглядом. Корин сидел, понурив свою голову, и что-то чертил на столешнице ножом. Командиры легионов смотрели в пол. Даже на лице Лиры я впервые увидел тень растерянности.

— Во всём, что произошло, виноват только один человек, — сказал я, и каждое слово давалось мне с трудом. — И этот человек сейчас сидит перед вами.

Все головы резко вскинулись. В десятке пар глаз я увидел одно и то же: удивление, недоверие и даже что-то похожее на сочувствие.

— Я недооценил противника, — продолжил, заставляя себя смотреть им в глаза, каждому по очереди. — Повёлся на его игру, позволил заманить себя в ловушку. Моя разведка боем превратилась в кровавую баню из-за моей самонадеянности.

Сделал паузу, давая им возможность переварить мои слова. В шатре снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Из неё ушло напряжение, уступив место чему-то новому.

— Это была не твоя ошибка, Железный, — первым подал голос Корин, не поднимая головы. — Это война, а на войне всякое бывает. Мы все знали, на что шли.

— Нет, Корин, — покачал я головой. — Это была именно моя ошибка. Я командующий, и только я несу ответственность за каждого солдата в этой армии. За каждого убитого, за каждого раненого. Я отдал приказ, и этот приказ привёл нас к катастрофе.

Я встал. Ноги держали плохо, но я заставил себя стоять прямо. Урсула, которая ещё минуту назад готова была рвать и метать, подошла ко мне. Её лицо было всё таким же мрачным, но ярость в её глазах сменилась чем-то другим.

— Ты поступил как настоящий вождь, Железный, — сказала она, и в её голосе не было ни капли издевки. — Не каждый командир способен признать свою ошибку перед своими воинами.

После того, как командиры разошлись, в шатре остались только мы втроём: я, Урсула и Лира. Воздух всё ещё был тяжёлым, но напряжение спало. Разбор полётов, каким бы болезненным он ни был, расставил всё по своим местам. Мы больше не были растерянной толпой, потерпевшей поражение. Мы были армией, которая получила болезненный, но ценный урок и теперь готовилась к реваншу.

Я снова сел за стол и пододвинул к себе карту.

— Итак, что мы имеем? — сказал, скорее для себя, чем для них. — Мы знаем, что Крейгхолл, это не просто крепость, а плацдарм с порталом. Мы знаем, что его защищает умный и расчётливый генерал, у которого в рукаве есть сильный флот. Мы знаем, что лобовой штурм, это самоубийство.

— И мы знаем, что сидеть здесь и ждать у моря погоды, тоже не вариант, — добавила Урсула, которая снова уселась на свой стул и теперь с интересом разглядывала карту. — Рано или поздно этот Каэлан или его хозяйка Мортана активируют свой портал, и тогда нам точно крышка.

— Урсула права, — кивнула Лира. — Время играет против нас. Каждая неделя, которую мы здесь проведём, увеличивает шансы на то, что мы столкнёмся с армией, превосходящей нашу в разы. Мы должны действовать, но как?

Это был главный вопрос. Я снова и снова водил пальцем по карте, по этому клочку враждебной земли, зажатому между скалами и морем. Мы были в ловушке, любая попытка атаковать крепость с суши обречена на провал. Атаковать с моря мы не могли, у нас не было флота. Отступить означало признать своё поражение и оставить врагу этот стратегически важный плацдарм.

И тут мой взгляд упал на сам лагерь, на то место, где мы сейчас находились. Лощина, укрытая от прямых ветров, с лесом в тылу и холмами по бокам. Не идеальное, но вполне сносное место для обороны.

— Мы не будем атаковать, — и они обе удивлённо посмотрели на меня. — И мы не будем отступать. Мы останемся здесь.

— Что? — не поняла Урсула. — Просто сидеть и ждать, пока они нас перебьют поодиночке?

— Нет, мы превратим это место в нашу собственную крепость.

Я взял уголёк и начал рисовать прямо на карте.

— Мы вгрызёмся в эту землю, как клещи. Корин и его гномы превратят эту лощину в в мощный военный лагерь. Мы выроем окопы в полный рост, создадим целую сеть траншей и блиндажей. Танки временно вкопаем в землю по самые башни, превратив их в стационарные огневые точки. Артиллерию разместим на обратных склонах холмов, в укрытиях, недоступных для прямого огня с кораблей и стен. Мы создадим здесь свою «линию Маннергейма».

Я говорил, и с каждым словом мой план становился всё чётче, всё реальнее. Я видел эту картину так ясно, как будто она уже была перед моими глазами.

— Переходим к позиционной войне и осаде. Каэлан будет вынужден осаждать нас после того, как мы перережем все его сухопутные коммуникации. Ни один караван или гонец не должен пройти. Мы запрём его в его собственной крепости.

— А флот? — спросила Лира, внимательно слушая меня. — Они по-прежнему могут обстреливать нас с моря. Плюс доставлять припасы по воде.

— Могут, — согласился я. — Но, во-первых, много на кораблях не притащишь, плюс нам никто не запрещает при разгрузке устроить артиллерийский налет. Во-вторых, контрбатарейная стрельба с подготовленных позиций, это не дуэль в чистом поле. Да, они нанесут нам урон, но это будут не те потери, что сегодня. А мы, в свою очередь, будем постоянно беспокоить их. Ночные вылазки, снайперский террор, диверсии. Мы измотаем их, лишим сна и покоя, заставим их постоянно быть в напряжении. Рано или поздно, они совершат ошибку. Каэлан не сможет долго сидеть за стенами, зная, что мы хозяйничаем в его тылу. Темный будет вынужден сделать вылазку, потом еще одну. В итоге мы должны вывести его на генеральное сражение, в котором он попытается сбросить нас в море или полностью уничтожить. И вот тогда мы его и встретим, на нашей территории и наших условиях.

— Это хороший план, Михаил, — наконец, сказала лисица. — Но у него есть одно слабое место, портал. Что, если Каэлан, поняв, что не может справиться с нами своими силами, просто активирует его и вызовет подкрепление?

— Все так, эта часть самая рискованная, — не стал отрицать. — Но у меня есть смутное подозрение, что активация такого мощного артефакта, дело небыстрое и очень энергозатратное. Иначе они бы уже давно это сделали. Возможно, для этого нужен какой-то ритуал, или редкие компоненты, или определённое время. И я очень надеюсь, что у нас это время есть. Кроме того, помнишь, что говорили разведчицы? Каэлан запрашивал подкрепление из восточной крепости. Зачем, если он может просто открыть портал?

Мои доводы были шаткими, основанными скорее на интуиции, чем на фактах. Но сейчас это было всё, что у нас было.

— Хорошо, — кивнула Лира, принимая мой план. — Я займусь его тылом, мои девочки превратят жизнь его патрулей и гонцов в кошмар.

— А мои парни покажут ушастым, что такое настоящий орочий гнев! — подхватила Урсула. — Будем жечь и резать их дозоры, не дадим им спать по ночам!

Я посмотрел на своих командиров. Огонь в их глазах снова зажёгся, уныние и растерянность сменились азартом и предвкушением новой, жестокой игры.

— Тогда за дело, — я встал. — Времени у нас мало. Корин! — крикнул, выглядывая из шатра. Гном, который, оказывается, всё это время стоял снаружи и слушал, тут же вошёл.

— Я всё слышал, Железный, — пробасил он. — План хороший, гномий. Мы любим копать. Дай мне три дня и всех, кто может держать лопату, и я построю тебе здесь такую крепость, что сам дьявол в ней ногу сломит.

— У тебя два дня, Корин. И я дам тебе не только лопаты, но и все мои танки в качестве бульдозеров.

Лорд Каэлан стоял на верхней площадке центральной башни и в подзорную трубу наблюдал за лагерем варваров. Его губы были сжаты в тонкую, безразличную линию, но в глубине тёмных глаз виднелось холодное торжество. Представление, которое устроил ему этот Железный Вождь, превзошло все его ожидания. Он не просто отбил атаку, он унизил противника, показал ему его место. Заставил бежать, поджав хвост, как побитую собаку.

Лорд-командер, как в лагере варваров царит суета. Они хоронили своих мёртвых, таскали раненых, пытались починить разбитую технику. Каэлан с презрительной усмешкой наблюдал за этой мышиной вознёй. Они явно были сломлены, моральный дух этой разношёрстной армии, их главное оружие, был подорван. Ещё один удар, точный и безжалостный, и войска рассыплются, как карточный домик.

— Мой лорд, — за спиной раздался голос адъютанта. — Флот готов к повторному обстрелу. Ждём только вашего приказа.

— Отставить, — не оборачиваясь, произнес Каэлан. — Слишком много чести для этих дикарей. Тратить на них драгоценные магические заряды непозволительная роскошь. У нас есть дела поважнее.

Он медленно опустил подзорную трубу. Его план был прост и эффективен. Он не собирался ввязываться в затяжную перестрелку. Зачем, если можно просто перерезать врагу глотку, пока он спит?

— Собери мне пятый и седьмой полки гвардии. Тех, кто прошёл кампанию в Тенистых Топях. Мне нужны воины, которые умеют двигаться бесшумно и убивать быстро.

Адъютант удивлённо вскинул брови. Пятый и седьмой полки были элитой, что прошли с Каэланом десятки сражений, были специалистами по ночным операциям и диверсиям. Использовать этих воинов для атаки на разбитого и деморализованного противника казалось излишним.

— Но, мой лорд, — неуверенно начал он, — возможно, хватит и обычных линейных частей…

— Я сказал, лучших, — ледяным тоном оборвал его Каэлан, и адъютант съёжился под его взглядом. — Я хочу не просто разогнать их, хочу вырезать их всех до единого. А главное, мне нужна голова Железного Вождя. Сегодня ночью этот балаган закончится, корабли высадят десант в шести километрах к северу от лагеря. Ночь безлунная, они подойдут к ним вплотную и нанесут удар, когда те меньше всего будут этого ожидать.

Каэлан снова повернулся к окну. Лорд-командер уже представлял себе эту картину: паника, крики, огонь, и его гвардейцы, как призраки, скользящие в темноте и несущие смерть. Это будет красивый финал, достойный лорда Каэлана, одного из лучших полководцев Великой Мортаны.

Ночь была чернильно-чёрной. Низкие тяжёлые тучи полностью скрыли луну и звёзды. Море тихо плескалось о борта кораблей, которые бесшумно скользили к берегу. Внутри, набившись, как сельди в бочке, сидели воины пятого и седьмого полков. Ни единого звука, ни единого лишнего движения. Лишь изредка в темноте блестела сталь клинка, которую тут же накрывали такнью.

Командир десанта, высокий, жилистый эльф с лицом, покрытым ритуальными шрамами, стоял на носу головного корабля и всматривался в темноту. Он был ветераном десятка кампаний, и чутьё редко его подводило. Сейчас оно молчало, берег был пуст и тих. Слишком тих.

Высадка прошла идеально, две тысячи элитных воинов бесшумно ступили на песчаный пляж и тут же растворились в прибрежных кустарниках. Эльфы двигались, как единый, смертоносный организм. Впереди шли следопыты, прощупывая дорогу, за ними основной отряд. Командир шёл в авангарде. Темный видел впереди редкие, тусклые огни вражеского лагеря. Всё шло по плану, варвары спали, уверенные в своей безопасности после дневного унижения.

Они подошли к лагерю почти вплотную. До первых, наспех вырытых окопов, оставалось не больше сотни метров. Командир поднял руку, останавливая свой отряд. Достал из-за пояса сигнальный рожок, чтобы отдать приказ к атаке.

И в этот момент он почувствовал болезненный укол в шею. Он удивлённо моргнул, поднёс руку к шее и нащупал тонкое, как игла, оперение стрелы. Яд подействовал мгновенно, ноги подкосились, мир перед глазами начал расплываться. Падая, он успел увидеть, как из темноты, из-за каждого куста, из-за каждого камня, вырастают тени.

Десятки и сотни теней. Они тоже двигались беззвучно и стремительно. Снова раздался тихий свист сотен стрел, и его воины, лучшие из лучших, начали падать, так и не успев понять, что произошло. А затем грохнул залп винтовок. Командир, пытаясь спастись, отползал в сторону. Древний амулет на его груди вспыхнул, нейтрализуя яд, но силы уже покинули его. Темный лежал на земле и с ужасом слушал, как вокруг разворачивается бойня. Выстрелы уже слышались со всех сторон, вот к ним присоединился стрекот чего-то более быстро и смертоносного. Линия трассеров выкосила перед ним пару десятков эльфов за считаные мгновения. Появились новые звуки, лязг клинков и крики ужаса и боли, когда тебя режут на части. Его элитные гвардейцы, гордость армии Каэлана, умирали, как скот на бойне, даже не видя своего врага.

Вскоре всё стихло, вокруг лежали лишь трупы лучших воинов крепости. Командир лежал, тяжело дыша и спокойно ожидая своей участи. Буквально из ниоткуда, рядом с ним материализовалось несколько фигур. Они были одеты в тёмную, облегающую броню, а их лица были скрыты под масками. Он с удивлением понял, что это женщины. Одна из них, самая высокая, подошла к нему и, присев на корточки, сняла маску.

Командующий десантом увидел лицо кицунэ. Невероятно красивое, но холодное и жестокое. Несколько пушистых хвостов лениво покачивались за её спиной.

— Давай, делай свою работу, убийца, — прохрипел эльф, глядя ей прямо в глаза.

Лиса молча пожала плечами. В её руке блеснул тонкий изогнутый клинок. Один короткий, неуловимый удар, и голова эльфа покатилась по песку.

— Не только вы можете устраивать засады, — усмехнулась Лира, поднимая с земли свой кровавый трофей. Лисица посмотрела в сторону Крейгхолла, и в её глазах блеснул хищный, предвкушающий огонёк. — Игра только начинается, лорд Каэлан.

На клинке, снёсший голову эльфа с плеч, отразился свет от мощного фонаря, осветивший поле боя. В тот же миг этот свет отразился на линзе подзорной трубы. Разведчик, следивший за действиями лисицы, тут же убрал ее, чтобы больше себя не демаскировать. Сейчас Лира, благосклонно принимавшая поздравления, была как на ладони. К ней подошел сам барон, девушка, никого не стесняясь, повисла у него руке. Разведчик сменил позицию и еще раз посмотрел на лисицу через подзорную трубу, затем внимательно оглядел командующего войсками. Кивнув самому себе, растворился в ночи…