Шипы кровавой розы

Глава 3

— Стоять! — мой голос, усиленный рупором, раскатился над каньоном, как выстрел из пушки. — Без паники!

Воцарившаяся на мгновение гробовая тишина взорвалась десятком голосов. Кто-то кричал, кто-то матерился, кто-то отдавал бессмысленные приказы. Паника, самый страшный враг любой армии, готова была вырваться на свободу и пожрать нас всех. Я видел, как на том берегу, где стояла основная часть пехоты, солдаты начали отступать от края, опасаясь, что мост рухнет окончательно.

— Урсула! Лира! — рявкнул, поворачиваясь к своим командирам, которые уже были рядом. — Успокоить людей! Оцепить оба конца моста! Никого не подпускать! Паникерам выдать живительного леща.

Моя орчанка, чьё лицо было бледнее обычного, молча кивнула и, перепрыгнув через трещину, с благим матом бросилась на тот берег наводить порядок. Её метод был прост, но эффективен, при этом полностью укладывался в выданную парадигму: пара затрещин, грозный рык, и вот уже самые горластые паникёры стоят по стойке «смирно». Лира же действовала тоньше. Её Ястребы, как тени, выросли из-за спин солдат, и холодная сталь, приставленная к горлу, действовала отрезвляюще.

Я же, не теряя ни секунды, бросился к застрявшему танку.

— Корин! Докладывай! — крикнул гному, который, рискуя провалиться, уже осматривал повреждения.

— Всё хреново, Железный! — громко ответил гном, его лицо было покрыто каменной крошкой. — Опора пошла трещиной! Ещё немного, и она рассыплется в пыль! Мост держится только на твоих тросах и на честном слове! Машина села брюхом на край разлома, гусеница в воздухе, балансирует на самой грани!

Я подбежал к краю, заглянул под танк. Картина была удручающей, многотонная махина действительно висела, накренившись, над бездной. Любое неверное движение, любой порыв ветра мог стать последним.

— Мехвод! — крикнул я в открытый люк. — Как ты там⁈

— Ж-живой, командующий! — донёсся изнутри испуганный голос молодого гнома.

— Не дёргайся! Сиди тихо, как мышь под веником! Скоро мы тебя вытащим!

Я снова повернулся к Корину, лихорадочно перебирая варианты. Нужно было действовать быстро, но без суеты. Ошибка стоила слишком дорого.

— Нам нужно разгрузить мост! — принял решение. — Танк слишком тяжёлый! Во-первых, вытащить экипаж! Во-вторых, выгрузить весь боекомплект с лить воду! Корин, подобраться к танку снизу можно?

— Смогут, — кивнул бородатый. — Но это опасно, камень крошится.

— Лира! Мне нужны твои лучшие скалолазы! Поможете гномам эвакуировать экипаж! И живо!

Работа снова закипела, но теперь в ней не было ни капли былой уверенности. Это была отчаянная гонка со временем. Гномы и кицунэ, обвязавшись верёвками, как горные козлы, спустились к застрявшему танку. Первым делом вытащили из люка перепуганного, но целого механика-водителя и остальных членов экипажа. Затем, рискуя сорваться в пропасть, начали передавать наверх тяжёлые снаряды, каждый из которых сейчас, казалось, весил тонну.

Пока шла эвакуация, я собрал всех инженеров.

— Нам нужно зафиксировать танк, — объяснял им, тыча пальцем в наспех набросанный на земле чертёж. — Мы не сможем его вытащить, пока он висит на волоске. Нужно подвести под него опоры.

— Опоры? — усомнился один из инженеров-людей. — Из чего, ваша светлость? Мы в горах!

— Из всего, что есть! — я обвёл взглядом наш лагерь. — Мне нужны брёвна, балки, всё, что можно подсунуть под него! И тащите сюда все лебёдки и тросы! Мы сделаем временную ферму, которая примет на себя вес. Отправьте бойцов по округе, спилите все крупные стволы, какие найдете.

Солдаты, глядя на то, как их командир, засучив рукава, сам таскает брёвна и вбивает в землю колья, быстро пришли в себя. Страх уступил место сосредоточенной работе. Следующие несколько часов превратились в ад. Мы работали в бешеном темпе, не обращая внимания ни на сгущающиеся сумерки и ледяной ветер, который начал дуть из ущелья. Орки, используя свою силу, таскали огромные валуны, создавая фундамент для наших временных опор. Гномы, с максимально возможной точностью, подгоняли деревянные балки, создавая сложную конструкцию, которая должна была, как домкрат, приподнять и зафиксировать танк. Я старался быть везде: руководил, советовал, ругался, сам крутил лебёдки, чувствуя, как от напряжения трещат мышцы.

Когда последняя опора была установлена, и танк, наконец, перестал опасно раскачиваться, все облегчённо выдохнули. Это была первая, маленькая победа. Но главная работа была ещё впереди.

— Теперь будем тянуть, — сказал Корин, подходя ко мне. Его лицо было чёрным от грязи — Зацепим его тремя танками. Два будут тянуть, еще один страховать, должно получиться.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда мы начали операцию по вытаскиванию. Три танка, взревев паровыми машинами, заняли позиции, стальные тросы натянулись, как струны.

— Давай! Потихоньку! — кричал Корин, дирижируя этим оркестром из стали и пара.

Танк, который мы вытаскивали, со скрежетом дёрнулся. Трещина в мосту стала ещё шире, посыпались камни. На мгновение мне показалось, что всё кончено, что сейчас мост просто развалится. Но он выдержал, медленно, сантиметр за сантиметром, наши тягачи вытягивали своего застрявшего собрата из каменного плена.

Но я не спешил радоваться, подошёл к краю каньона и посмотрел на мост. То, что от него осталось, было жалким зрелищем. Огромная дыра в центре, осыпающиеся края. Переправить по нему остальные танки было уже невозможно.

— Мост всё, — констатировал подошедший Корин. — Теперь только пешком.

Я молча кивнул, мы оказались в ловушке. Армия была разделена, на этом берегу остались девять танков, вся артиллерия и большая часть обоза. На том пехота и кавалерия, мы были уязвимы, как никогда.

— Разбить лагерь! — отдал приказ, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно увереннее. — Выставить усиленное охранение по периметру! Разжечь как можно больше костров, чтобы создать видимость, что нас здесь больше, чем на самом деле!

Солдаты, уставшие, но воодушевлённые успехом, принялись выполнять приказ. Палатки вырастали, как грибы после дождя. Запахло дымом и едой. Но эта видимость мирной жизни никого не обманывала. Нервозность нарастала, мы застряли на открытом, неудобном для обороны месте. С одной стороны непроходимый каньон, с других голые скалы, с которых нас было видно, как на ладони. Каждый солдат, от последнего новобранца до бывалого ветерана, понимал, что эта ночь не будет спокойной.

Пока солдаты разбивали лагерь и пытались создать хотя бы видимость порядка в этом хаосе, я вместе с Лирой, Урсулой и Корином, стоял у расколотого моста, мрачно разглядывая дело рук своих. Солнце почти полностью скрылось за скалами, бросая на ущелье длинные, зловещие тени. Ветер, гулявший в каньоне, завывал, как голодный волк, и от этого звука по спине пробегал холодок.

— Ну, что скажешь, инженер? — спросил у Корина, хотя и сам прекрасно видел ответ. — Есть хоть какой-то шанс его починить?

Гном сплюнул на землю и с ненавистью посмотрел на остатки моста.

— Починить? Железный, ты в своём уме? Тут не чинить, тут заново строить надо!

— Значит, мы в заднице, — констатировала Урсула с присущей ей прямотой. Орчанка стояла, скрестив руки на груди. — Армия разделена. Мои лучшие штурмовые отряды там, — она мотнула головой на тот берег, — а твои железные гробы здесь. Если ушастые ударят сейчас, нам придётся туго.

— Они ударят, — тихо, но отчётливо произнесла Лира. Лисица стояла чуть поодаль, её силуэт чётко вырисовывался на фоне багрового заката. Лисица смотрела не на мост, а куда-то на запад, туда, где за скалами скрывалась вражеская территория.

В этот момент, словно в подтверждение её слов, из-за ближайшего холма показались три всадника. Они неслись во весь опор, и я сразу узнал в них разведчиков из отряда Лиры.

— Командиров ко мне! Живо!

Всадники подлетели к нам, их кони, покрытые пеной, едва стояли на ногах. Старший из разведчиков, молодой кицунэ с разорванным ухом, соскочил с седла и, едва не упав, подбежал к Лире.

— Госпожа… — он задыхался, пытаясь набрать в лёгкие побольше воздуха.

— Успокойся, Рен, — Лира положила ему руку на плечо, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Дыши, а потом докладывай.

— Крупный отряд тёмных! — наконец, выпалил он. — Кавалерия на ящерах, не меньше тысячи, много магов. Мы видели новые штандарты с кровавой розой. Они движутся сюда очень быстро. Будут здесь к полуночи.

— Что ж, — я обвёл своих командиров тяжёлым взглядом. — Похоже, ушастые решили устроить нам теплую встречу. Нехорошо разочаровывать хозяев. Значит, будем драться.

— Урсула! Ты отвечаешь за ближнюю оборону. Собери всех орков, кто остался на этом берегу, и моих гвардейцев. Ваша задача не дать их ящерам прорваться к лагерю. Лира! Твои Ястребы и лисицы наша главная надежда. Мне нужно, чтобы вы сняли их магов до того, как они начнут работать по лагерю. Займите позиции на тех холмах, — я указал на скалистые возвышенности, окружавшие нашу низину. — И дай мне пару десятков твоих самых отчаянных хвостатых. Для них будет особое задание.

— Корин! — повернулся к гному. — Я хочу, чтобы каждая пушка и каждый пулемёт были готовы к бою. Танки расставить по периметру, создать из них импровизированные доты. Используйте повозки, ящики, всё, что есть, чтобы создать укрытия для пехоты.

Командиры молча кивнули и бросились выполнять приказы. Лагерь, ещё минуту назад погружавшийся в вечернюю дрёму, превратился в растревоженный муравейник. Солдаты таскали ящики, рыли окопы, вбивали в землю колья. Гномы, матерясь, перегоняли танки, разворачивая их башнями в сторону предполагаемой атаки. Ястребы, бесшумные, как тени, растворялись в скалах.

Я стоял на командном пункте, который мы наспех оборудовали на крыше одного из тягачей, и смотрел, как на моих глазах рождается оборона. Картина была далека от идеальной. Мы были на открытой местности в низине, уязвимые для атаки с высот. Но у нас было и преимущество, танки и артиллерия.

Темнота опускалась на ущелье быстро, почти внезапно. Небо, ещё недавно багровое, стало иссиня-чёрным, и на нём, как алмазная пыль, зажглись яркие, холодные звёзды. В лагере погасили последние костры. Мы погрузились во тьму, полную напряжённого ожидания. Было слышно только, как свистит ветер, как фыркают лошади и как гулко стучат сердца тысяч моих солдат.

— Вижу движение, — раздался рядом тихий голос Лиры. — На западном перевале.

На гребне холма показались первые тёмные силуэты в свете неполной луны. Они двигались быстро и бесшумно, как призраки. Кавалерия растекалась по склонам, окружая нас, беря в полукольцо. А за ними, чуть поодаль, я увидел группу фигур, окутанных мерцающим, едва заметным свечением.

— Готовьтесь, — мой голос в наступившей тишине прозвучал хрипло. — Сейчас начнётся.

Темные не стали долго ждать. Едва последний отряд тёмных эльфов занял свою позицию на склонах, как воздух задрожал. Сначала я услышал тихий, нарастающий гул, похожий на жужжание миллионов разъярённых насекомых. А потом небо над нашим лагерем взорвалось.

Десятки огненных шаров, светящихся зловещим, пульсирующим багровым светом, сорвались с вершин холмов и с воем устремились вниз. Это был жуткий и в то же время завораживающий спектакль. Ночь на мгновение стала светлее, чем днём, и в этом неверном, пляшущем свете я увидел искажённые ужасом лица своих солдат.

— В укрытие! — заорал я в рупор, хотя было уже поздно.

Первые огненные шары врезались в землю, и лагерь содрогнулся от серии оглушительных взрывов. Земля ушла из-под ног. Меня швырнуло на пол командного пункта, больно ударив спиной о стальной борт. В ушах зазвенело, горячая взрывная волна пронеслась над лагерем, сметая палатки, переворачивая повозки, швыряя людей, как тряпичных кукол.

Одна из палаток, стоявшая рядом с нашим тягачом, вспыхнула, как факел, озарив всё вокруг. В её свете я увидел кошмарную картину. Солдаты, обожжённые и контуженные, метались по лагерю, пытаясь потушить горящую одежду. Раненые кричали, их стоны смешивались с треском огня и грохотом новых взрывов. Маги тёмных эльфов работали методично и жестоко, превращая наш лагерь в пылающий ад. Маги кровавой розы показали мастер-класс, с такой дальности нас еще ни разу не засыпали огненными снарядами. Сюрприз, так сказать, удался.

Один из огненных шаров угодил прямо в повозку с боеприпасами. Взрыв был такой силы, что, казалось, раскололась сама земля. Огненный гриб взметнулся к небу, осыпая всё вокруг градом раскалённых осколков. Я видел, как несколько моих солдат, оказавшихся слишком близко, были просто разорваны на куски.

Паника, которую я так боялся, начала овладевать людьми. Солдаты, ослеплённые и оглушённые, забыв про приказы, бросались бежать, пытаясь укрыться от огненного дождя. Дисциплина трещала по швам.

— Стрелять! — заорала Урсула, её голос перекрыл грохот взрывов. — Я сказала, стрелять по ушастым ублюдкам!

Но её приказ утонул в хаосе. И в этот момент, когда казалось, что всё кончено, когда оборона вот-вот рассыплется, как карточный домик, в дело вступили мои Ястребы.

С вершин холмов, где они устроили свои снайперские позиции, раздались сухие, отрывистые щелчки винтовок. Почти невидимые в темноте, они начали свою смертоносную работу. Я навёл подзорную трубу на группу магов. И увидел, как один из них, формировал в руках очередной огненный шар, вдруг дёрнулся и, схватившись за горло, рухнул на землю. Через секунду та же участь постигла его соседа.

Огонь Ястребов был точным и безжалостным. Стрелки выцеливали каждого мага в отдельности. И каждая пуля находила свою цель. Огненный дождь над нашим лагерем стал реже, а потом и вовсе прекратился. Маги, потеряв за несколько минут половину своего состава, в панике отступили, укрываясь за спинами кавалеристов.

Но это была лишь короткая передышка. Едва стихли взрывы, как с холмов донёсся пронзительный, леденящий душу визг. Так кричали ящеры, и сотни тёмных силуэтов, до этого неподвижно стоявших на склонах, ринулись вниз.

Темные неслись на нас, как чёрная лавина, сметая всё на своём пути. Земля дрожала под лапами тварей. В свете горящих палаток я видел наших противников. В чёрных, как ночь, доспехах, с длинными копьями в руках, они были похожи на всадников апокалипсиса. Лица, искажённые яростью, были прекрасны и ужасны одновременно.

— К бою! — мой голос сорвался на хрип. — Держать строй!

Солдаты, пришедшие в себя после магической бомбардировки, кое-как заняли свои места в наспех вырытых окопах и за повозками. Первые ряды выставили вперёд длинные пики. Мы даже успели выстроить короткую фалангу, ощетинившись длинными копьями.

Кавалерия тёмных эльфов была уже совсем близко. Я слышал их боевой клич, похожий на шипение змеи, слышал тяжёлое дыхание их ящеров. Расстояние сокращалось с ужасающей скоростью.

— Огонь!

Орудия танков, до этого молча стоявших во тьме, ожили. Крупнокалиберные пулемёты, установленные на башнях, заговорили одновременно, выплёвывая в ночь огненные трассеры. Свинцовый ливень обрушился на несущуюся лавину. Эффект был как всегда чудовищным. Первые ряды кавалеристов были просто сметены. Ящеры, с пробитыми черепами, падали, увлекая за собой всадников.

Но кавалерия тёмных эльфов не зря считалась элитной. Они не дрогнули, перепрыгивая через тела своих павших товарищей, они продолжали нестись вперёд, на наши позиции.

И вот тут их ждал второй сюрприз. Щиты фаланги раздвинулись, пропуская стрелков, которые быстро построились в три шеренги. Подпустив кавалерию поближе, раздался зал. Именно в этот момент, когда атака начала захлебываться, а враг понёс серьёзные потери, Урсула отдала свой приказ.

— В атаку! За Железного Вождя!

Её орки, которые до этого смирно сидели в окопах, с яростным рёвом выскочили из укрытий и бросились в контратаку. То, что началось потом, трудно было назвать боем. Орки, дорвавшиеся, наконец, до рукопашной, с дикой яростью врезались в смешавшиеся ряды тёмных эльфов. Тяжёлые двуручные топоры и мечи обрушивались на врага, круша доспехи, ломая кости, отсекая конечности. Я видел, как один из орков, огромный, как медведь, ударом плеча повалил ездового ящера, а затем схватил руками эльфа и просто сломал ему хребет о колено.

Урсула была в самом центре этой свалки. Размахивая своими топорами, она прорубала себе дорогу сквозь вражеские ряды. Вокруг даже успело образоваться пустое пространство, никто не решался подойти к этой фурии. Она смеялась, и этот смех, смешанный с криками умирающих, звучал по-настоящему жутко. Фаланга, подняв с земли щиты медленно пошла в атаку, поглощая пространство битвы.

Я стоял на своём командном пункте, как капитан агонизирующего в бою корабля, который вдруг пошёл на абордаж. Бой кипел прямо у подножия моего тягача. Я видел всё в мельчайших деталях: блеск стали в свете пожаров, искажённые ненавистью лица, кровь, которая заливала землю.

— Справа! — крикнул один из моих телохранителей.

Я резко обернулся, группа из пары десятков эльфов, обойдя основной бой, прорвалась к нашему командному пункту. Они двигались быстро и слаженно, как стая волков.

Мои телохранители, отборные гвардейцы, тут же открыли огонь. Но эльфы, используя тела убитых как прикрытие, продолжали приближаться. Один из них, ловкий, как кошка, взобрался на соседнюю повозку и, оттолкнувшись от неё, прыгнул прямо на наш тягач. Эльф приземлился в паре метров от меня, его тонкий, как игла, клинок блеснул в свете огня. Но в тот же миг между нами выросла тень. Это был один из моих охранников, молодой парень, которого я даже по имени не знал. Он принял удар на щит, самого бойца откинуло на пару метров, похоже, это был далеко не простой темный. Но мне этого хватило с лихвой, заодно опробовал новинку. Вскинув руки, достал из-за спины два обреза и последовательно выстрелил четыре раза. Образовался всего один покойник, зато еще четверо заработали серьезные ранения. Стремительность наката из тени была сбита, я и несколько офицеров отступили за щиты гвардейцев, а еще через несколько секунд ближайший пулеметный расчет сменил сектор обстрела, отсекая новую волну диверсантов. Штаб отбили почти без потерь…

Бой продолжался около часа. Тёмные эльфы, несмотря на свою элитную подготовку, не выдержали. Зажатые между огнём с танков и яростью орков, они дрогнули и начали отступать. Очень быстро отступление превратилось в паническое бегство.

— Добить! — прорычала Урсула, готовая гнать их до самого Крейгхолла.

— Отставить! — крикнул ей. — Всем вернуться в лагерь!

Она с недоумением посмотрела на меня.

— Но, Железный, мы можем их всех перебить!

— У нас слишком много раненых, Урсула! — я указал на лагерь, который представлял собой удручающее зрелище. — Мы отбили атаку, и этого достаточно. Сейчас главное позаботиться о своих.

Она нехотя подчинилась, бойцы, тяжело дыша, возвращались на свои позиции, собирая раненых и добивая тех из врагов, кто ещё подавал признаки жизни. Когда всё стихло, я спустился с командного пункта. Картина, которая предстала передо мной, была ужасной. Земля была усеяна трупами, нашими и чужими. Десятки горящих палаток освещали это поле смерти. Воздух был тяжёлым от запаха горелого мяса и крови. Полевые медики, которых у нас было не так уж и много, метались между ранеными, пытаясь оказать первую помощь.

Я подошёл к молодому гвардейцу, который спас мне жизнь. Он лежал с открытыми глазами, в которых застыло удивление. Я опустился на колено и закрыл ему глаза.

— Как тебя звать, сынок? — тихо спросил у него, парень успел получить серьезное ранение.

— Кнут, ваша светлость, — хрипло ответил боец.

— Спасибо, я твой должник — пожал ему руку.

— Это моя работа, ваша светлость — слабо улыбнувшись, ответил гвардеец.

— Как у всех нас — кивнул ему в ответ, поднимаясь.

Рядом со мной остановилась Лира. Её лицо было бледным, а на щеке темнел длинный порез.

— Мы отбились, — тихо сказала лисица.

— Да, — кивнул я, поднимаясь. — Но какой ценой.

Мы потеряли двести человек убитыми и в полтора раз больше ранеными. Полевой госпиталь был переполнен, несколько повозок с провизией и боеприпасами сгорели.

— Это непростая кавалерия, — продолжила Лира, глядя на усеянное трупами поле.

— Думаешь о том же? Слишком жирно для первого ночного наскока? — тихо спросил у лисицы.

— Судя по всему, больше было не кому — также тихо ответила Лира. — Те шустрые мальчишки-призраки перебили в округе до хрена отрядов, поэтому прибыл этот. Просто не кем было прикрыться, вот и ломанулись, пытаясь нас задержать, только сил не рассчитали, не знали с кем воюют. Ни одного знакомого знамени.

— Займись глубокой разведкой — сказал, обращаясь к Лире. — Завтра утром мы похороним наших павших. И займемся строительством.