Шипы кровавой розы

Глава 18

Прошло пять месяцев тяжёлой и монотонной работы, которая выматывала куда сильнее, чем один яростный бой. Крейгхолл, израненный и окровавленный, медленно, со скрипом, зализывал свои раны. Он, как контуженный солдат после жестокой рукопашной, приходил в себя, отряхивался от пыли и крови, и с удивлением обнаруживал, что всё ещё жив.

Я стоял на том же месте, где ещё недавно зиял уродливый шрам нашего пролома. Но теперь вместо дыры, заваленной наспех собранным мусором, здесь возвышалась новая, ещё не окрепшая, но уже внушающая уважение кладка. Корин и его гномы творили чудеса. Они работали, как одержимые, не зная ни сна, ни отдыха. Днём и ночью здесь стоял несмолкаемый гул: стук молотков, скрежет лебёдок, ругань бригадиров и гулкие, басовитые песни гномов, которые они пели, поднимая очередной многотонный блок.

Вагенбурги, эти стальные гусеницы Брунгильды, превратились из орудия войны в инструмент созидания. Они уже четыре раза успели смотаться в Каменный Круг и обратно. И каждый раз они привозили не только провизию и боеприпасы, но и то, что было сейчас куда важнее: цемент, стальную арматуру, новые инструменты, а главное — людей.

С последним рейсом в Крейгхолл прибыли первые гражданские. Не солдаты или беженцы, а именно гражданские. Ремесленники, рабочие, врачи, даже несколько семей с детьми. Они с опаской и любопытством выгружались из бронированных вагонов, глядя на оживающий город. Во взглядах я видел не страх, а надежду на новую жизнь в этом, самом безопасном, как они теперь считали, месте на побережье.

Крепость, ещё недавно бывшая лишь военной базой, на глазах превращалась в город. В разрушенных домах, где ещё пару месяцев назад за каждым углом могла ждать смерть, теперь стучали молотки, вставляли новые рамы, латали крыши. На центральной площади, там, где мы с Каэланом устроили кровавую баню, теперь раскинулся небольшой, но шумный рынок. Солдаты, свободные от вахты, смешивались с новоприбывшими, обменивая трофейные безделушки на свежие овощи, рыбу или просто на кружку эля в наскоро сколоченной таверне.

Этот гул мирной жизни был лучшей музыкой для моих ушей. Он успокаивал куда лучше, чем тишина, был доказательством того, что мы победили не зря, а сотни моих парней погибли не напрасно. Мы не просто захватили кусок земли, дали этому месту будущее.

Но эта мирная идиллия была обманчива. Стоило посмотреть за стены, и сразу становилось ясно: война не закончилась, она просто взяла паузу. Там были установлены новые бастионы, уродливые и угловатые сооружения из камня и стали. Это была моя идея, которую Корин с ворчанием, но воплотил в жизнь. Они торчали, как клыки, превращая классическую крепость в современную, а между ними толстенные земляные валы, толщиной по восемь метров, способные выдержать артиллерийский огонь. На каждом таком бастионе были установлены наши пушки и пулемёты, их стволы хищно смотрели в сторону гор и моря.

Патрули на стенах были усилены, а к обычным гвардейцам и оркам добавились маги. Лира, несмотря на свою загруженность с новобранцами, всё-таки смогла отобрать из них три десятка самых толковых и натаскать их на простейшие защитные плетения. Теперь на каждой стене, рядом с пулемётным расчётом, обязательно дежурил такой полумаг. Его задача была проста: в случае атаки создать хотя бы самый примитивный щит, способный выдержать пару-тройку вражеских заклинаний, давая пулемётчикам драгоценные секунды.

Да, Крейгхолл преображался, становился сильнее, больше и безопаснее. Но я знал, что всё это лишь временная передышка. Мортана не простила нам этого унижения и обязательно вернётся. Вопрос был лишь в том, когда и какими силами. Поэтому каждый прожитый в мире день я воспринимал не как данность, а как подарок, который нужно использовать с максимальной пользой.

К концу пятого месяца, когда Корин, наконец, сдал мне кладку пролома, и я, убедившись, что теперь стена выдержит прямое попадание из катапульты, смог немного выдохнуть, принял решение.

— Я уезжаю, — сказал на вечернем совете, ошарашив этим всех присутствующих.

— Куда? — первой, как всегда, нашлась Лира. — Снова в горы, за приключениями? Боюсь, там стало слишком скучно, дорогой. Мои девочки вычистили всё в радиусе пятидесяти лиг.

— Нет, — я покачал головой. — В Каменный Круг, а оттуда в столицу герцогства.

— Зачем? — нахмурилась Урсула. — Разве здесь мало дел?

— Здесь вы и без меня справитесь, — я обвёл их взглядом. — Корин знает, что делать со стенами. Ты, Урсула, отвечаешь за гарнизон. А ты, — я посмотрел на Лиру, — едешь со мной. Вместо себя оставишь самую толковую из своей свиты, чтобы мышь не проскочила.

— Я возьму с собой лишь личную охрану, — продолжил я. — Пятьдесят Ястребов Асаи и сотню гвардейцев. Основные силы остаются здесь.

Они молчали, понимая, что спорить бесполезно. Моё решение было окончательным.

— Когда выступаете? — наконец, спросила Урсула.

— Через три дня, двинемся на вагенбурге Брунгильды…

Три дня пролетели, как один миг. Нужно было отдать тысячи распоряжений, предусмотреть все возможные сценарии, оставить за себя надёжных заместителей. Я почти не спал, работая на износ. Лира и Урсула, видя моё состояние, молча взяли на себя часть моих обязанностей, разгрузив меня, дав возможность сосредоточиться на подготовке к походу.

И вот, на третий день, ранним, туманным утром, мой небольшой отряд был готов к выступлению. Пятьдесят моих лучших стрелков, молчаливых и смертоносных, как тени. И сотня гвардейцев из первого легиона, ветераны, прошедшие со мной огонь и воду. Мы стояли у ворот Крейгхолла, и весь город, казалось, вышел нас провожать.

Я попрощался с Корином, ещё раз напомнив ему о сроках. Обнял Урсулу, которая, вопреки своим обычным привычкам, выглядела обеспокоенной.

— Береги себя, Железный, — в её голосе я услышал непривычные для неё нотки. — И возвращайся скорее. Без тебя здесь скучно.

— Не успеешь соскучиться, — усмехнулся в ответ.

Возвращение в Каменный Круг было похоже на возвращение домой после долгой и изнурительной командировки. И это ощущение было до странности приятным. Здесь всё было знакомо, всё было моим. Эти стены, которые мы когда-то обороняли из последних сил, эти улицы, которые я сам проектировал, эти люди, которые смотрели на меня не просто как на командира, а как на своего вождя, на создателя их нового мира.

Когда мой отряд, когда мы выбрались из стального вагона встретили, как героев. Люди высыпали на улицы, кричали приветствия, махали руками. Мы пересели на лошадей, я ехал по главной улице, и сердце наполнялось гордостью. Город, который я оставил несколько месяцев назад, разросся и окреп. Появились новые кварталы, мастерские, лавки. Вместо временных лачуг беженцев теперь стояли добротные каменные дома. А над всем этим, изрыгая в небо клубы дыма, возвышались трубы моих заводов, моего индустриального сердца. Они работали, не останавливаясь ни на минуту, перековывая этот мир, создавая оружие для будущих побед.

У ратуши меня уже ждали. Почти все, кто составлял мой ближний круг. Гром, мой верный друг и командир орочьих отрядов, стоял, скрестив на груди свои мускулистые руки, и его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. Рядом с ним остальные вожди, которые после моего похода на Крейгхолл окончательно признали во мне своего «Железного Вождя». И даже несколько гномьих мастеров из клана Брунгильды, которые заведовали здесь производством, сочли нужным прийти и поприветствовать мужа своей госпожи.

— С возвращением, Железный! — прогремел Гром, делая шаг мне навстречу и заключая меня в медвежьи объятия. — Мы уж было подумали, что ты решил остаться на побережье, ловить рыбу и наслаждаться морским бризом!

— Я бы с радостью, — усмехнулся в ответ, высвобождаясь из его хватки. — Но, боюсь, ушастые нам этого не позволят.

Утром следующего дня я собрал военный совет. И праздничное настроение как рукой сняло. Картина, которую мне обрисовали, была далека от идиллической.

— Проблема, Михаил, — начал Гром, который исполнял здесь обязанности начальника моего штаба. Он развернул на столе огромную карту, на которой были нанесены последние данные разведки. — Большая, мать её, проблема.

Он ткнул пальцем в область к востоку от наших земель, туда, где располагались несколько государств, прижайшее из которых уже пало от ударов темных эльфов.

— Мортана, после того как ты надрал ей задницу у Крейгхолла, взбесилась, — продолжил Гром. — Она, видимо, решила, что раз не может взять нас силой, то возьмёт измором. Её войска, те, что не были задействованы на побережье, обрушились на эти земли. Просто жгут, грабят, убивают. Тактика выжженной земли в самом её отвратительном проявлении.

— И как результат? — я уже догадывался, к чему он ведёт.

— Возвращение магии в регионе сыграло положительную роль — в разговор вступила одна из лисичек Лиры, которую та оставила здесь за старшую по разведке. Её звали Кими, и она была такой же тихой и смертоносной, как и её госпожа. — Мы фиксировали несколько крупных сражений на окраине степи, из донесений можно сделать вывод, что два ближайших королевства еще держатся, но это лишь вопрос времени, когда они падут к ногам темных. Уходить дальше мы не стали, сроки возвращения и так слишком высокие.

— Беженцы? — коротко спросил, смотря на карту.

— Именно — кивнула Кими — судя по всему, было затишье, пока мы рубились с темными в степи и Крейгхоле. Но теперь ближайшие поселения разорены. Селиться в мертвых городах уже падшего королевства все буквально боятся до ужаса. В этом плане торговля сыграла с нами злую шутку. Слухи о том, что герцогство выстояло, а степи свободны от темных, ушли еще дальше.

Она сделала паузу, давая мне осознать масштаб проблемы.

— Элизабет пыталась что-то сделать. Она приняла первую волну, разместила их в приграничных деревнях. Но потом поток стал таким, что герцогство просто не смогло его переварить, отравлять всех с голой задницей в дикие земли, это точно верная смерть. У них у самих с продовольствием не ахти до сих пор. И тогда она… — Кими замялась, подбирая слова.

— Что она? — нахмурился я.

— Она приняла тяжёлое, но единственно верное решение. Временно закрыла проход через Грифонью Глотку. И весь этот поток, вся эта обезумевшая от горя и страха толпа, развернулась и пошла к нам. Потому что мы их последняя надежда.

Я молчал, глядя на карту. Картина вырисовывалась безрадостная. С одной стороны, это был колоссальный геморрой. Разместить, накормить, обогреть десятки, если не сотни тысяч людей. Это требовало огромных ресурсов, которых у нас и так было в обрез. Мне хватило прошлого раза, когда темные пытались просочиться, прикрываясь этой толпой.

— И где они все сейчас? — спросил, уже принимая решение. — Когда я ехал, не видел никаких стихийных лагерей у стен.

— А мы их и не пустили, — хмыкнул Гром. — Нам тут под боком чумной барак не нужен. Мы их всех развернули и отправили… ну, туда, где они сейчас нужнее всего.

Он ткнул пальцем в другую точку на карте. Это было место в пятидесяти километрах к северу от Каменного Круга, на берегу широкой, полноводной реки.

— Что там? — удивился я.

— А там, по твоему же гениальному плану, Железный, мы начали строить новую пограничную крепость, — ухмыльнулся Гром. — Ты же сам говорил, что нам нужен северный форпост, чтобы контролировать речные пути и прикрыть Каменный Круг с этого направления. Вот мы и решили, что раз уж у нас внезапно появилось столько дармовой рабочей силы, то грех этим не воспользоваться.

— И как там обстановка? — на всякий случай уточнил, мысленно аплодируя такому решению. Они поступили именно так, как поступил бы я сам.

— Кипит, как в муравейнике, — ответила Кими. — Мы отправили туда один из легионов и пять орочьих сотен для охраны порядка. Построили временные бараки, наладили подвоз продовольствия из герцогства. Элизабет, хоть и закрыла границу, но помогает, чем может. Присылает обозы с зерном и стройматериалами, так что народ при деле. Рубят ближайшие леса, таскают камни, роют рвы. Работают за еду и обещание, что, когда крепость будет построена, они получат здесь землю и дом. Мотивация у них железная.

Я пробежался глазами по генеральному плану новой крепости, который мы с Корином набросали ещё перед моим уходом. Пятиугольная звезда, бастионная система, рвы, валы. Всё, как я люблю.

— Хорошо, — кивнул, одобряя действия помощников. — Продолжайте в том же духе. Усильте охрану, следите, чтобы не было бунтов. И начните вербовку самых здоровых и злых в рекрутские роты. Будем формировать новые легионы.

Я встал из-за стола, совет был окончен, но мой рабочий день только начинался.

— Я съезжу туда позже, — сказал им на прощание. — Посмотрю, как идёт стройка. А сейчас у меня другие дела.

Мой путь лежал дальше, в герцогство. Мне нужно было увидеть Элизабет. И мне нужно было увидеть тот проклятый портал.

Путь до Грифоньей Глотки, который ещё год назад был смертельно опасным приключением, теперь превратился в рутинную, почти скучную поездку. Степь, ещё недавно бывшая дикой и безжизненной, теперь была обжита. Через каждые десять-двадцать километров нам встречались небольшие, наспех построенные, но уже обжитые хутора и фермы. Это были первые поселенцы, самые отчаянные, которые поверили в меня и пришли на эти земли в поисках лучшей доли. Они с опаской, но без враждебности, смотрели на мой проезжающий отряд. А когда узнавали мой штандарт, то снимали шапки и молча кланялись.

На дорогах стало людно. Нам то и дело встречались торговые караваны, шедшие из герцогства в Каменный Круг и обратно. Гномы везли руду и металл, люди зерно и ткани. Торговля, эта кровь любого здорового государства, потекла по артериям, которые мы проложили.

Но чем ближе мы подъезжали к Грифоньей Глотке, тем мрачнее становилась картина. По обочинам дороги начали появляться группы людей. Оборванные, измождённые, с потухшими, полными отчаяния глазами. Они сидели у дороги, жгли костры, провожая нас голодными, затравленными взглядами. Это были те, кто не решился идти к новой стройке, и всё ещё надеялся, что ворота герцогства откроются.

А у самого перевала нас ждал настоящий ад.

Огромная, многотысячная толпа, живое, копошащееся море из десятка разных рас, заполонила всё пространство перед входом в ущелье. Они разбили здесь стихийный лагерь. Грязь, вонь, дым от сотен костров, плач детей, ругань, всё смешалось в один сплошной, угнетающий гул. Над всем этим, на неприступных стенах крепости, что перекрывала вход в ущелье, стояли гвардейцы Элизабет. Они, как истуканы, несли свою вахту, молча глядя на копошащуюся внизу массу. На их лицах не было ни страха, ни жалости, лишь холодная, отстранённая усталость.

Когда мой отряд, ощетинившись винтовками, начал прокладывать себе путь через эту толпу, на нас устремились тысячи глаз. И в этих взглядах была вся гамма чувств: от слабой надежды до затаённой ненависти. Они видели в нас тех, кто был по ту сторону ворот, тех, кому повезло больше.

— Эй, вы! Куда прёте без очереди⁈ — раздался грубый, пропитый голос.

Дорогу нам преградил огромный бородатый детина, судя по одежде, какой-то наёмник или разбойник, которому война поломала весь его нехитрый бизнес. За его спиной стояло ещё с десяток таких же мордоворотов.

— Здесь все ждут, и вы подождёте! — он сделал шаг вперёд, намереваясь схватить за поводья мою лошадь.

Ястребы, не дожидаясь команды, вскинули винтовки, взяв на прицел всю эту гоп-компанию. Гвардейцы, ехавшие по бокам, молча обнажили свои клинки.

— Последний раз повторяю, — спокойно, но так, чтобы слышали все вокруг, произнес, глядя на бугая сверху вниз. — Отойди с дороги.

Он на мгновение растерялся, не ожидая такого отпора. Он, видимо, привык, что здесь все его боятся. Но потом, увидев мой дорожный костюм, весь в пыли и грязи, и моих гвардейцев, которые выглядели не как парадные солдаты, а как матёрые головорезы, он снова обрёл свою наглую уверенность. Он, видимо, принял нас за таких же, как он, просто более удачливых.

— А то что? — он ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы. — Продырявишь меня своей палкой? Да я…

Он не успел договорить, один из Ястребов, тот, что ехал справа от меня, молниеносным, почти невидимым движением, наклонился в седле и ударил его рукоятью клинка в лицо. Раздался глухой, влажный хруст. Бугай, захлебнувшись кровью, рухнул на землю, как подкошенный мешок. Его дружки, увидев это, на мгновение опешили, а потом, когда на них уставилось пятьдесят стволов винтовок, поспешно отступили, растворившись в толпе.

В наступившей тишине я услышал, как со стены крепости прозвучал резкий, властный голос.

— Всем стоять! На колени!

Я поднял голову, на стене стоял один из капитанов гарнизона. Его лицо было суровым, а рука лежала на эфесе меча. Десятки стрелков на стенах взяли толпу на прицел.

— Ещё одна попытка помешать проезду Железного Барона, и мы откроем огонь на поражение! — его голос, усиленный небольшим артефактом, разнёсся по всей площади.

Железный Барон… Это имя подействовало на толпу, как удар хлыста. Все, кто ещё мгновение назад смотрел на меня с ненавистью и злобой, теперь смотрели с изумлением и страхом. Они, как и тот бугай, не узнали меня, ожидали увидеть увешанного золотом и регалиями аристократа, а увидели простого человека в пыльной одежде. И этот диссонанс, несоответствие ожиданий с реальностью, повергло всех в шок. А потом толпа взорвалась. Но это был не взрыв гнева, а взрыв отчаяния. Тысячи голосов слились в один сплошной, протяжный вой.

— Ваша светлость! Пустите!

— Смилуйтесь! У нас дети!

— Мы будем работать! Клянусь!

— Не оставьте нас здесь умирать!

Они тянули ко мне руки, падали на колени, плакали. Этот вой отчаяния был страшнее любого боевого клича. Он бил по нервам, выворачивал душу наизнанку. Я на мгновение закрыл глаза. Я не был ни богом, ни спасителем, не мог помочь им всем. Но я и не мог просто проехать мимо.

Я поднял руку, призывая к тишине, гул постепенно стих. Тысячи глаз, полных надежды, были устремлены на меня.

— Я не могу пропустить вас всех, — мой голос звучал твёрдо и безжалостно. Я знал, что сейчас не время для сантиментов. Любая слабость, любая жалость будет воспринята как повод для хаоса. — Герцогство не резиновое. Но…

Я сделал паузу, и в наступившей тишине, казалось, было слышно, как бьются их сердца.

— Те, кто имеет полезную профессию, — я повысил голос, чтобы слышали даже в задних рядах. — Кузнецы, плотники, каменщики, врачи, мастеровые! Вы пройдёте! В крепости будет организована приёмная комиссия. Каждый из вас будет проверен. Если вы солгали, чтобы проскользнуть внутрь, вас вышвырнут отсюда пинком под зад, и больше вы сюда никогда не вернётесь. Вы меня поняли⁈

Толпа молча кивнула. В их глазах блеснул огонёк надежды.

— Остальные! — я повернулся к другой части толпы. — Для вас тоже есть работа! В пяти днях пути к северу от Каменного Круга строится новая крепость! Там нужны рабочие руки! Каждому, кто туда доберётся, будет предоставлена еда, жильё и работа! Никто не останется голодным и холодным! Но учтите, это не курорт! Это тяжёлый труд! Вы будете строить форпост на границе с врагом! Но те, кто проявит себя, получат право поселиться в новом городе, который вырастет вокруг этой крепости!

Я замолчал, давая им переварить сказанное. Мои слова были жестоки, но честны. Я не обещал им молочных рек и кисельных берегов. Только шанс выжить, который нужно было заработать своим потом и кровью.

Толпа молчала. А потом кто-то в первых рядах неуверенно закричал:

— Слава Железному Барону!

И его крик подхватили другие. И вот уже вся площадь скандировала моё имя.

Я не стал дожидаться конца этого представления. Кивнув капитану на стене, я пришпорил коня. Ворота перед моим отрядом медленно, со скрипом, открылись, пропуская нас внутрь. И когда створки с таким же скрипом закрылись за моей спиной, отсекая меня от этого моря человеческого горя, я почувствовал не облегчение, а лишь очередную тяжесть.

Столица герцогства, Вольфенбург, встретила меня неласково. Погода, как будто отражая моё внутреннее состояние, испортилась окончательно. Низкие, свинцовые тучи висели над городом, грозя пролиться холодным, затяжным дождём. Улицы, ещё недавно полные жизни, теперь казались пустыми и вымершими. Лишь редкие прохожие, кутаясь в плащи, спешили по своим делам, не поднимая головы.

В городе чувствовалось напряжение. Оно витало в воздухе, сквозило в настороженных взглядах стражников на стенах, в закрытых наглухо ставнях богатых особняков. Победа у Крейгхолла и возвращение магии, казалось, не принесли сюда радости, а лишь усугубили застарелые страхи. Аристократия, старая знать, которая после подавления заговора затаилась, как змея в норе, теперь, я был уверен, снова поднимала голову. Они боялись меня и тех перемен, которые я нёс. И этот страх мог в любой момент перерасти в открытую враждебность.

А тут ещё и этот проклятый портал… Мысль о нём не отпускала меня ни на минуту, сверля мозг, как заевшая пластинка.

Чем ближе мы подъезжали к герцогскому замку, тем сильнее становилось это ощущение. Мой приезд не был секретом, весть о нём, я был уверен, летела впереди моего отряда. Но меня никто не встречал. Ни почётного караула, ни толп ликующих горожан, как это было в Каменном Круге. Лишь гвардейцы самого герцога приветствовали меня уважительно, когда мы миновали въезд в город.

— Рад все сложилось в нашу пользу, ваша светлость — отсалютовал мне лейтенант, когда мы проехали внутрь города. При этом он сознательно называл меня по титулу, который пока мне не принадлежал, а это уже говорило о многом. — Гвардия рада вашему возвращению, пусть и на короткий срок. Все понимают, дел невпроворот…

Я молча кивнул лейтенанту и двинулся дальше по улицам. Оказывается, нас все же встречали. На площади перед замком собралась толпа горожан, как только мы появились поднялся гул. Один за другим местные жители снимали головные уборы и кланялись.

— Цирк с конями, — пробормотал себе под нос, спешиваясь перед центральным входом. — Похоже, нам здесь не очень-то и рады.

Рядом со мной, спрыгнув с коня, приземлилась Лира. Она приехала со мной, настояв на том, что «такую важную персону, как ты, дорогой, нельзя оставлять без присмотра, а то ещё попадёшь в какую-нибудь историю». Урсула осталась в Каменном Круге, там от её организаторских способностей было больше пользы.

— Не драматизируй, — усмехнулась лисица, поправляя свой дорожный плащ. — Это не враждебность, это политика. Они просто не знают, как на тебя реагировать. Ты для них и спаситель, и угроза одновременно. Вот и выдерживают паузу, ждут, что сделает их герцогиня.

И как только она это сказала, массивные дубовые двери замка распахнулись. На пороге, в окружении своей личной гвардии, стояла Элизабет.

Она была великолепна и холодна, как статуя из горного хрусталя. На ней было шикарное, тёмно-синее платье из бархата, расшитое серебряной нитью. Высокий воротник подчёркивал её шею, а волосы были убраны в сложную причёску, украшенную драгоценными камнями. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она смотрела на меня сверху вниз, с высоты своего положения, и её взгляд был взглядом правительницы, оценивающей своего вассала.

Я медленно, шаг за шагом, начал подниматься по широкой лестнице. Мои гвардейцы остались внизу, а Лира, чуть помедлив, пошла за мной, держась на несколько шагов позади. Я чувствовал на себе сотни взглядов. Из окон, с галерей, из-за колонн, плюс довольно большая группа аристо находилась за спиной самой Элизабет. Вся придворная знать, весь этот серпентарий, сейчас собрался здесь, чтобы посмотреть на это представление. Я видел их лица, на одних было написано откровенное злорадство, на других страх, на третьих любопытство. Особенно выделялась группа молодых аристократов, тех самых, что поддержали Элизабет во время переворота. Они стояли чуть в стороне, и в их взглядах я видел искреннюю радость и уважение. Они были моей опорой здесь, в этом змеином гнезде.

Наконец, я поднялся на последнюю ступеньку и остановился в нескольких шагах от Элизабет. Мы молча смотрели друг на друга, и эта пауза затягивалась, становясь почти невыносимой. Я видел, как она, несмотря на всю свою выдержку, облегчённо вздохнула, когда наши взгляды встретились. Но её лицо оставалось непроницаемым.

— Дорогая, я вернулся, — тихо, но так, чтобы слышали все, сказал, нарушая тишину.

И в этот момент лёд тронулся. Элизабет, плюнув на все дворцовые этикеты и протоколы, сделала шаг мне навстречу, потом ещё один. Бросившись мне на шею, впилась в мои губы долгим отчаянным поцелуем. Толпа, собравшаяся на площади перед замком, взорвалась приветственными криками.

Весь её холод, вся напускная строгость, всё это исчезло в одно мгновение. Она прижималась ко мне всем телом, так крепко, что, казалось, хотела слиться со мной, стать одним целым. Я обнимал её, чувствуя, как Элизабет дрожит, и вдыхал знакомый, чуть горьковатый запах её духов.

— Платье жалко, я весь грязный, как свинья, — с ужасом прошептал я ей на ухо, когда она, наконец, оторвалась от моих губ.

— Плевать на него! — так же шёпотом, но с такой яростью, что я вздрогнул, ответила Элизабет, прижимаясь ко мне ещё сильнее. — Главное, ты здесь. Живой!

Толпа на площади разве то не аплодировали от восторга. А придворные, стоявшие на лестнице, замерли в шоке, не зная, как реагировать на такое вопиющее нарушение всех мыслимых и немыслимых правил. Лишь Лира, стоявшая за моей спиной, тихо усмехнулась.

Поздно вечером, когда официальная часть, состоявшая из нудного, многочасового ужина и ещё более нудных речей, наконец, закончилась, мы остались одни в её покоях. Элизабет, сменив своё парадное платье на простой шёлковый халат, сидела в кресле у камина и смотрела на огонь. Я сидел напротив, вытянув уставшие ноги.

— Он почти не встаёт с постели, — тихо сказала девушка, нарушая молчание. Она говорила о своём отце, старом герцоге. — После того переворота он так и не оправился. Вся власть теперь на мне. И это… это так тяжело, Михаил.

Она подняла на меня свои глаза, и в них больше не было силы и уверенности. Лишь бесконечная усталость и одиночество.

— Эти старые пауки, они ненавидят меня, ненавидят тебя еще больше. Даже после показательной казни… Каждый день, это борьба. Интриги, заговоры, слухи. Я так устала от всего этого. Когда я была командиром тяжелой кавалерии, оказывается, все было до ужаса проще! Вот противник, вот твое копье…

Я встал, подошёл к ней и, опустившись на колени, взял её руки в свои.

— Теперь я здесь, — сказал ей. — Мы решим все проблемы, если потребуется, пройдусь огнем и мечом!

Она посмотрела на меня, и по её щеке скатилась одинокая слеза.

— Я боялась, — прошептала она. — Боялась, что ты не вернёшься. Когда пришли вести о падении Крейгхолла, я была так счастлива. Но потом эта тишина… ни одного гонца, ни одного письма. Я сходила с ума.

— У меня не было возможности, — поцеловал её руки. — Слишком далеко забрались.

Мы долго сидели молча, просто глядя в огонь. И в этой тишине было больше близости, чем в самых страстных объятиях. Я знал, что завтра снова начнётся война. Но сейчас, в эту минуту, я был просто счастлив, что вернулся.

Но даже в этот момент покоя, на задворках сознания, холодком сидела мысль о том, зачем я на самом деле здесь. Мысль о старой, заброшенной арке в трущобах.

Меня выпустили из мягкого, но цепкого плена женских объятий только ближе к обеду. Элизабет, вымотанная и опустошённая последними событиями, наконец, уснула, а Лира, убедившись, что я хотя бы выгляжу как живой человек, а не как ходячий мертвец, сжалилась и отпустила, взяв с меня клятвенное обещание вернуться к ужину. Но сейчас мне было не до еды и не до отдыха. Мысли о портале сверлили мой мозг, как ржавый бур. Я должен был увидеть его немедленно.

Трущобы встретили меня отсутствием вони и почти полной тишиной. Элизабет не стала церемониться, три квартала с лачугами и хибарами безжалостно снесли, расчищая пространство для войск. В центре, где, по словам Кими, находилась арка, были оборудованы каменные укрытия для пулеметных расчетов и стрелков, я даже парочку пушек заметил. Дисциплина здесь была железная, даже жёстче, чем на стенах во время осады. Каждый гвардеец, каждый офицер понимал, какая угроза таится в центре этого оцепления, и чем грозит прорыв врага в самое сердце столицы.

Пройдя несколько кордонов, я оказался на расчищенной площади. И увидел свой кошмар во плоти. Арка, даже в сером свете пасмурного дня, выглядела внушительно и зловеще. Чёрный, как сама ночь, камень, казалось, впитывал свет, не отражая его. Её размеры поражали. Я мысленно прикинул: да, через этот проём можно было бы спокойно протащить не только повозку, но и один из моих танков. Эта мысль одновременно и радовала, и пугала. Это была не просто дверь, это были ворота для целой армии.

Вокруг арки, как муравьи вокруг своей королевы, суетились гномы. Не меньше двадцати, все из клана Брунгильды, лучшие рунные мастера и инженеры. Они буквально облепили арку. Один, подвешенный на верёвках, что-то ковырял на самой вершине. Другие, стоя на лесах, водили по рунам какими-то светящимися кристаллами, сверяясь с чертежами. Третьи разбирали панель управления, споря и ругаясь на своём языке. Они сравнивали эту арку с той, что была в Крейгхолле, и, судя по их оживлённым жестам, все шло по плану, правда, пока непонятно какому…

— Ваша светлость!

Из-за арки, вытирая руки тряпкой, ко мне поспешил старый седобородый гном. Его лицо было сосредоточенным, а в глазах горел азарт исследователя.

— Докладывай, Торбин, — кивнул ему, подходя ближе. Рядом со мной, как тени, возникли Элизабет и Лира.

— Всё очень интересно! — начал гном, и его глаза заблестели еще сильнее. — Конструкция схожа с крейгхолльской, но есть и отличия. Эта арка… она старше. И, похоже, мощнее. Мы выявили почти полтора десятка серьёзных физических повреждений, трещины в несущих конструкциях, сколы. Но это всё семечки, уже почти залатали. Главная проблема была в другом.

Он подвёл нас к панели управления.

— Пять рунических цепей были разорваны. И не просто от времени, а намеренно. Кто-то пытался её деактивировать, но сделал это очень грубо, как мясник. Но тот, кто чинил её после… — Торбин уважительно хмыкнул. — Он знал своё дело. Почти всё восстановил. Нам осталось лишь соединить последнюю цепь и заменить силовые кристаллы. Думаю, через пару дней сможем попробовать её запустить.

— Запустить? — в голосе Элизабет прозвучала неподдельная тревога. Она с опаской смотрела на тёмную громаду арки. — Михаил, ты уверен, что это хорошая идея? Может, лучше её уничтожить?

— Уничтожить технологию, которая может сократить путь отсюда до Крейгхолла с двух месяцев до пары часов? — я покачал головой. — Нет, Элизабет. Это всё равно что сжечь книгу, потому что боишься написанных в ней слов. Мы должны научиться этим пользоваться и контролировать это счастье.

— Но это слишком опасно! Мы не знаем, куда она ведёт! Что, если на той стороне нас уже ждут?

— Не волнуйтесь, ваша светлость, — вмешался Торбин. — Деактивировать её не составит труда. Видите эти гнёзда? — он указал на ниши в основании арки. — Сюда вставляются силовые кристаллы, они питают всю систему. Достаточно вытащить, и арка снова станет просто куском камня. А от объёма и качества кристаллов зависит, как долго портал будет работать. Мы можем открыть его на минуту, а можем на час. Всё под контролем!

— А как связаться с нужным порталом? — подала голос Лира, которая до этого молча всё осматривала. — Насколько я поняла из доклада, ключ-артефакт, что мы добыли, всего один.

Торбин усмехнулся, и его борода затряслась от беззвучного смеха.

— Это для дилетантов он один, госпожа.

Он полез в свою объёмную сумку, что-то там порылся и с гордым видом извлёк на свет точную копию того кристалла, что я забрал в Крейгхолле.

— Это вообще не проблема, — с гордостью заявил гном. — Изготовить такой ключ — дело техники, если знать все рунические подвохи. Самое сложное было подобрать адрес.

— Адрес? — удивилась Элизабет.

— Ну да, — кивнул Торбин, как само собой разумеющееся. — У каждой арки есть своё уникальное имя, своя руническая вязь. Чтобы открыть портал в нужное место, нужно знать это «имя».

Он подвёл нас к одной из колонн, поддерживающих арку, и указал на едва заметную, почти стёртую временем вязь из переплетающихся рун.

— Вот оно. Имя конкретно этой арки.

Элизабет долго всматривалась в непонятные символы.

— Я ничего не понимаю, — призналась она. — Это просто набор случайных значков.

Но Лира смотрела на вязь совсем по-другому. Она подошла вплотную, её лицо стало сосредоточенным, а зрачки сузились. Я видел, как она медленно, почти не касаясь, ведёт пальцем по переплетению линий, как будто следует за невидимым потоком энергии.

— Удивительно, — прошептала она. — Какая сложная и красивая структура! Это похоже на мелодию…

Лисица уверенно провела указательным пальцем от одной точки к другой.

— Ха! — Торбин уважительно хлопнул в ладоши. — Вы поняли быстрее всех, госпожа Лира!

Он с нескрываемым восхищением посмотрел на Лиру.

— Ну, раз уж у нас есть такой настройщик, — он потёр руки, — то пойдёмте, покажу, как играть на этом инструменте.

Гном подвёл нас к скрижали управления и, взяв в руки новый ключ-артефакт, начал показывать, как набирать на панели нужную комбинацию, чтобы открыть портал.

— То есть, теоретически, мы можем попасть в Крейгхолл прямо сейчас? — спросил у него, когда закончился инструктаж.

— Теоретически, да, — кивнул Торбин. — Если, конечно, та арка тоже исправна.

Он на мгновение задумался, а потом его лицо озарилось мальчишеской, азартной улыбкой.

— А давайте проверим! — рявкнул он своим подмастерьям. — Живо, ставьте малые камни! Проверим связь!

Гномы, подгоняемые его криками, засуетились. Они вставили в гнёзда у основания арки несколько небольших, тускло светившихся кристаллов. Торбин, с видом заправского дирижёра, подошёл к пульту и почти торжественно, двумя руками, начал набирать нужную комбинацию.

Сначала не произошло ничего. А потом я почувствовал низкую вибрацию, которая шла от конструкции портала. Руны на арке, до этого мёртвые и холодные, медленно, одна за другой, начали наливаться тусклым, багровым светом. Гул нарастал, становился всё громче, и вот уже не только земля, но и сам воздух вокруг начал дрожать.

Руны вспыхнули ярче, свет стал почти ослепительным. А потом, с тихим, всасывающим звуком, всё погасло. И в центре арки, там, где ещё секунду назад была стена склада, теперь клубилось и переливалось нестабильное, дрожащее марево. Оно было похоже на раскалённый летний воздух.

Портал был открыт…