Шипы кровавой розы

Глава 8

Я стоял на краю свежевырытого окопа, и в нос бил густой, жирный запах взрытой земли. Он смешивался с солёным ароматом моря и едва уловимым смрадом от поля вчерашней бойни, создавая тошнотворный коктейль, который, казалось, и был истинным запахом войны. Мой плащ, ещё вчера бывший относительно чистым, сейчас был забрызган грязью, и это, как ни странно, приносило какое-то извращённое удовлетворение. Я снова был в своей стихии, в работе, там, где всё было просто и понятно. Есть задача — её нужно выполнить.

Лагерь превратился в гигантский муравейник, или, скорее, в термитник. Почти десять тысяч солдат, отбросив уныние и страх, с какой-то остервенелой яростью вгрызались в каменистую почву. Лопаты, кирки, мотыги, всё, что могло рыть, пошло в ход. Воздух наполнился глухими ударами, скрипом земли, хриплыми криками и отборной многонациональной бранью.

— Куда прёшь⁈ Не видишь, тут бруствер будет!

— Слышь, мешок с камнями! Если бы ты своей башкой думал, а не только в неё ел, то понял бы, что траншею нужно рыть зигзагом!

— Командир, а можно я этого длинноухого сейчас лопатой приголублю? Он мне уже все нервы вымотал своими «эстетическими соображениями»!

Я наблюдал за этой сценой с мрачной усмешкой. Орк, гном и прикомандированный к ним человек инженер чуть не вцепились друг другу в глотки над чертежом будущего окопа. Но Урсула, которая, как цербер, носилась по всему периметру, быстро навела порядок. Её метод был прост: мощный подзатыльник каждому, и вот уже три заклятых врага, потирая ушибленные места, дружно копают в нужном направлении.

— План хороший, мы любим копать, — сказал мне вчера Корин.

И он не соврал, гномы были в своей стихии. Скинув верхнюю одежду и оставшись в одних кожаных штанах и жилетах, они работали с такой скоростью и точностью, что дух захватывало. Там, где человек или орк выкапывал одну траншею, гном успевал вырыть три, да ещё и укрепить стенки досками и распорками.

Я спустился в окоп, который уже достиг полной глубины. В нём можно было стоять в полный рост, не боясь шальной стрелы или магического плетения. Стенки были почти отвесными, а на дне уже были вырыты водоотводные канавки.

— Неплохо, Корин, — сказал гному, подходя к главному инженеру, который, как и я, лично инспектировал работу. Гном был по уши в грязи, но его борода была аккуратно заплетена и убрана.

— Это только начало, Железный, — пробасил бородатый, похлопывая по стенке окопа. — Это, так сказать, первая линия. За ней будет вторая, с пулемётными гнёздами и блиндажами. А там, на холмах, мы уже строим капониры для пушек. Их отсюда и с моря будет трудно увидеть, только по вспышке, а они, в свою очередь, смогут простреливать всё побережье.

Гном развернул помятый кусок пергамента, на котором был набросан план нашей будущей крепости. Это была сложная, многоуровневая система обороны. Траншеи, соединённые ходами сообщения, блиндажи, укрытые в несколько накатов брёвен и земли. А в центре, как стальные бастионы, должны были стоять мои танки, вкопанные в землю по самые башни.

— Я хочу, чтобы каждый танк стал дотом, — сказал, тыча пальцем в схему. — Вокруг каждого вырыть ров, обнести колючей проволокой, которую мы сделаем из остатков тросов. Чтобы к ним и мышь не проскочила.

— Будет сделано, — кивнул Корин. — Мои ребята уже начали, правда, механики-водители ворчат. Говорят, не для того они свои машины холили и лелеяли, чтобы в землю закапывать.

— Передай им, что живой механик в окопе лучше, чем мёртвый герой в сгоревшем танке, — отрезал ему. — Как только выманим Каэлана на открытый бой, они снова сядут за рычаги. А пока их задача превратить свои машины в неприступные огневые точки.

Я пошёл дальше, обходя периметр. Работа кипела повсюду, солдаты, ещё вчера подавленные и растерянные, теперь были объединены общей, понятной целью. Тяжёлый физический труд оказался лучшим лекарством от страха и уныния. Я подошёл к тому месту, где орки, используя свою силу, перетаскивали огромные валуны, создавая из них надолбы против кавалерии. Урсула была здесь, она работала наравне со своими воинами, её мускулистые руки с лёгкостью поднимали камни, которые едва могли сдвинуть парочка людей.

— Ну что, нравится тебе моя «окопная правда»? — спросил с усмешкой.

Она выпрямилась, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони.

— Это лучше, чем сидеть и ждать, пока нас перебьют, как цыплят, — проворчала она. — Мои парни злы, Железный. Они хотят крови. И если для того, чтобы добраться до глотки этого Каэлана, нужно перекопать всё это побережье, мы его перекопаем!

В этот момент к нам, как всегда бесшумно, подошла Лира. Лисица была единственной, кому удавалось сохранять свой безупречный вид посреди всего этого грязевого хаоса.

— Подарочки прибыли, — сказала она с ленивой улыбкой, протягивая мне небольшой, но тяжёлый мешок.

Я развязал его и высыпал содержимое на землю. На грязный брезент с глухим стуком упали несколько десятков предметов: эльфийские кинжалы с причудливой гравировкой, амулеты из тёмного серебра, несколько рунических жезлов и, самое главное, голова эльфийского командира, того самого, что вёл на нас десант прошлой ночью. Его застывшее в предсмертном ужасе лицо было прекрасным и отвратительным одновременно.

— Мои девочки поработали на славу, — с гордостью произнесла лисица. — Собрали всё, что было ценного. Особенно хороши вот эти амулеты, — она подняла один из них. — Простенькие, но эффективные. Создают что-то вроде поля невидимости в темноте. Пригодятся для наших ночных вылазок.

— А это… — Урсула с брезгливостью ткнула носком сапога в голову эльфа. — Зачем ты притащила этот мусор?

— Это не мусор, дорогая моя Урсула, — промурлыкала Лира. — Это послание, я собираюсь отправить его лорду Каэлану с курьером, думаю, он оценит.

Я представил себе лицо этого хвалёного стратега, когда он получит такой «подарок», и невольно усмехнулся. Лира была мастером психологической войны. Эта отрубленная голова скажет Каэлану больше, чем любой доклад его шпионов.

— Хорошая работа, Лира, — кивнул ей. — Займись этим, а сейчас мне нужны все твои свободные стрелки. Мы начинаем свою собственную охоту.

Я посмотрел в сторону Крейгхолла. Крепость, как и вчера, молчаливо и надменно взирала на нас со своих каменных высот. Но теперь в её облике мне чудилось не только высокомерие, но и затаённая, выжидающая тревога. Паук понял, что муха не просто забилась в угол, а начала плести свою собственную паутину. И ему это явно не нравилось, игра переходила на новый уровень, и я был полон решимости навязать этому Каэлану свои правила.

Лорд Каэлан стоял у огромного, от пола до потолка, окна в своих покоях. За его спиной, на большом столе из чёрного дерева, лежал «подарок» от Железного Вождя. Голова его лучшего диверсионного командира, аккуратно уложенная в корзину с фруктами. Курьер, доставивший её, был найден час назад, привязанным к воротам крепости. Во рту у него был кляп, а на груди висела табличка с одной единственной, но предельно ясной фразой, написанной на всеобщем языке: «Возвращаем ваше утерянное имущество. С наилучшими пожеланиями, Железный Вождь».

Адъютант, который докладывал об этом, трясся от страха, ожидая взрыва ярости. Но Каэлан оставался невозмутимым. Темный лишь молча, с каким-то холодным, почти научным интересом, осмотрел голову своего подчинённого, а потом приказал убрать её. И с тех пор он стоял у окна, заложив руки за спину, и молча смотрел на восток.

Он не чувствовал ни гнева, ни унижения. Эти эмоции были для глупцов, для тех, кто позволяет сердцу управлять разумом. Каэлан чувствовал лишь холодное, отрезвляющее жало профессионального укола. Его переиграли, просто, грубо, но унизительно эффективно. Он, один из лучших стратегов Дома Кровавой Розы, позволил этому варвару предугадать свой ход и подставил под удар свой лучший отряд. Две тысячи элитных гвардейцев, ветеранов десятка кампаний, были вырезаны без особых усилий. Оружие Железного вождя оказалось крайне эффективным.

Он прокручивал в голове события прошлой ночи снова и снова, пытаясь понять, где он ошибся. Атака флота, отступление варваров, их кажущаяся паника и деморализация… Всё это было частью одного, дьявольски хитрого плана. Этот Железный Вождь не просто отбил атаку, он использовал её, чтобы заманить в ловушку преследователей. Пожертвовал несколькими своими машинами и парой сотен солдат, чтобы создать иллюзию полного разгрома. И Каэлан, уверенный в своём превосходстве, в своём интеллектуальном превосходстве, купился на это, как неопытный юнец. Да, выглядит правдоподобно, успокаивал сам себя лорд-командер.

Эльф недооценил этого дикаря, увидел в нём лишь грубую силу варвара, который умеет делать большие и уродливые машины. Но за этой маской скрывался холодный и расчётливый ум. Ум, равный его собственному, это открытие было для Каэлана куда более неприятным, чем потеря двух тысяч солдат. Он, наконец, встретил достойного противника.

— Мой лорд, — тихий голос адъютанта вырвал его из раздумий. Молодой эльф стоял у двери, бледный и испуганный. — Дозорные докладывают… Они… копают.

— Копают? — Каэлан медленно обернулся.

— Да, мой лорд. Весь их лагерь… они роют длинные туннели, строят укрепления.

Каэлан подошёл к столу и взял подзорную трубу. Наведя её на вражеский лагерь, он увидел то, о чём говорил адъютант. Вся лощина, где расположились варвары, была изрыта, как кротовина. Тысячи фигур двигались, как муравьи, таская землю, брёвна, камни. Даже с такого расстояния был виден масштаб работ. Это была не просто временная оборона, скорее заявка на долгую, изнурительную осаду.

— Хитро, — подумал Каэлан, опуская трубу. — Очень хитро, Железный понял, что не сможет взять Крейгхолл штурмом. И решил поменять правила игры. Теперь он не нападающий, он обороняющийся. Он хочет запереть меня в моей собственной крепости, отрезать от снабжения и заставить меня атаковать его на его условиях.

Этот ход был неожиданным, но логичным. Каэлан снова почувствовал укол уважения к своему противнику. Железный Вождь правильно реагировал на его действия, навязывал свою волю, свою стратегию.

— Они не должны закончить, — тихо сказал Каэлан. — Мы не можем позволить создать здесь полноценный военный лагерь.

Он снова склонился над картой, вариантов было немного. Обстреливать с моря было уже не так эффективно. Они укрылись в лощине, вне зоны прямой видимости. Посылать ещё один десант было бы верхом глупости. Атаковать в лоб, на их укрепления, даже не достроенные, означало понести огромные потери. Нужен был другой план. Быстрый, точечный удар, который внёс бы хаос и панику в их ряды, замедлил строительство, показал, что они не будут чувствовать себя в безопасности даже за земляными валами.

— Адъютант! — голос Каэлана стал твёрдым и холодным. — Мне нужен третий диверсионный отряд. Специалисты по бесшумной ликвидации и поджогам. Задача простая, этой ночью проникнуть в лагерь и уничтожить боевые машины. Особенно те, что с длинными стволами. Я не хочу, чтобы эти уродливые железяки смотрели на мои башни.

— Но, мой лорд, — адъютант был в замешательстве. — Лагерь наверняка хорошо охраняется, после прошлой ночи они будут начеку.

— Именно поэтому я и посылаю лучших, — отрезал Каэлан. — Они будут начеку, будут ждать полномасштабной атаки. Но не будут ждать удара изнутри. Третий отряд проникнет в лагерь под покровом темноты.

— Слушаюсь, мой лорд.

Когда адъютант ушёл, Каэлан снова подошёл к окну. Он знал, что эта вылазка огромный риск. Но Каэлан чувствовал, что должен действовать, постоянно давить на противника, не давать ему ни минуты покоя. Эта война превращалась в дуэль воли и разума. И Каэлан был намерен доказать, что его воля крепче, а разум острее.

Ночь была холодной и безлунной. Идеальной для такой операции. Двадцать эльфов третьего диверсионного отряда, одетые во всё чёрное, скользили в тенях, как порождения самой тьмы, сверху слегка дрожали чары маскировки. Вёл отряд капитан Лиандр, лучший специалист по инфильтрации во всей армии Мортаны. Темный был мастером своего дела, за его плечами десятки успешных операций в глубоком тылу врага.

Отряд без труда обошел внешние посты варваров. Те были расставлены грамотно, но слишком предсказуемо. Лиандр и его бойцы, используя складки местности и магические амулеты подобрались к самому лагерю. То, что они увидели, заставило даже опытного диверсанта удивлённо приподнять бровь.

Лагерь был похож на растревоженный улей. Несмотря на поздний час, работа не прекращалась. При свете сотен фонарей и костров варвары продолжали рыть окопы, таскать брёвна, укреплять позиции. В центре лагеря, как доисторические чудовища, стояли их громыхающие машины, вкопанные в землю. Вокруг них суетились гномы, обкладывая их мешками с песком и камнями.

— Они не спят, — прошептал один из диверсантов. — Как мы подойдём к машинам?

— Тихо, — прошипел Лиандр. Он несколько минут молча наблюдал за лагерем, оценивая ситуацию. План, который казался таким простым в кабинете лорда Каэлана, здесь, на месте, выглядел почти невыполнимым. Повсюду были часовые, рабочие, патрули. Попытка пробраться к танкам незамеченными была чистым самоубийством.

Но приказ есть приказ. Лиандр разделил свой отряд на четыре группы. Каждой группе была поставлена задача подобраться к одной из машин.

— Действуем по сигналу, — прошептал он своим командирам. — Устанавливаем магические заряды и тут же отходим. Не ввязываться в бой. Если вас заметят, ваша задача уйти любой ценой.

Его группа двинулась первой. Эльфы ползли на животах, сливаясь с землёй, используя каждую тень, каждый камень как укрытие. До ближайшего танка, который стоял на краю лагеря, было не больше сотни метров. Но эти сто метров казались бесконечными.

Они уже почти добрались до цели. До стального бока машины оставалось не больше двадцати метров. Лиандр уже видел гномов-механиков, которые, матерясь, пытались приладить дополнительный броневой лист к башне. Он уже приготовил зажигательный заряд, который при активации давал мощный, направленный выброс пламени.

И в этот момент земля под ним буквально взорвалась. Он не услышал ни крика, ни звука ловушки. Просто земля ушла из-под ног, и его швырнуло в сторону. В ушах зазвенело, когда он, оглушённый, поднял голову, то увидел, как его бойцы барахтаются в огромной сети, которая внезапно взметнулась из-под земли. Простая, но дьявольски эффективная ловушка.

Со всех сторон, из окопов, из-за повозок, из темноты, на них обрушился грохот выстрелов из этих странных, грохочущих палок, которые варвары называли винтовками.

Лиандр видел, как его бойцы, запутавшиеся в сети, дёргаются в предсмертных конвульсиях, тела прошивало десятками пуль. Две другие его группы, которые тоже попали в такие же ловушки, были уничтожены за несколько секунд. Лишь четвёртой группе, которая шла последней, удалось уйти, вовремя заметив опасность.

Сам Лиандр выжил чудом. Взрывной волной его отбросило за пределы сети. Он лежал на земле, притворившись мёртвым, и с ужасом слушал, как в лагере варваров раздаются радостные крики. Он слышал, как к месту засады сбегаются орки, как они добивают раненых своими тяжёлыми топорами.

К нему подошли двое, один огромный орк, второй была изящная лисица с несколькими хвостами.

— Ну что, подруга, улов сегодня хороший, — пробасил орк, с ухмылкой разглядывая тела в сети. — Свежие ушастые, ещё тёпленькие.

— Неплохо, — кивнула лисица. — Но это мелочь. Главная рыба ещё сидит в своей каменной норе.

Она вдруг остановилась и посмотрела прямо на то место, где лежал Лиандр. Её глаза в темноте блеснули хищным, нечеловеческим огнём.

— А вот это уже интересно, — промурлыкала она. — Кажется, одна рыбка сорвалась с крючка.

Лиандр понял, что его обнаружили. Вскочив на ноги, он, не раздумывая, бросился бежать. Но в тот же миг в спину ему ударило что-то тяжёлое, сбив с ног. Острая боль пронзила плечо. Обернувшись, он увидел, что из его плеча торчит орочий метательный топор.

Превозмогая боль, он снова поднялся и побежал, петляя между камнями. За спиной раздавался топот и яростные крики. Но он не обращал на них внимания. Он бежал, подгоняемый лишь одним желанием, выжить. Выжить, чтобы доложить лорду Каэлану, что их противник дьявольски хитёр. И что эта война будет куда дольше и кровавее, чем кто-либо мог себе представить.

Утро после ночной вылазки Каэлана было на удивление тихим, но напряжённым. Мы собрали тела убитых диверсантов, чьи лица даже после смерти сохранили выражение удивления и ярости. Лира лично допросила единственного выжившего, которого её девочки умудрились взять живым. Эльф, наглотавшийся какой-то дряни из своей фляги, умер через пять минут после начала допроса, но успел рассказать достаточно.

Теперь я знал, что Каэлан в ярости. И он был готов бросать в бой свои лучшие отряды, не считаясь с потерями. Эта новость, как ни странно, меня обрадовала. Злой и униженный противник часто совершает ошибки.

Пока солдаты продолжали укреплять лагерь, я вызвал к себе Лиру и командира от Ястребов, молодого, молчаливого кицунэ по имени Асаи.

— Асаи, — сказал, указывая на карту, где была детально прорисована крепость. — С этого момента ни один эльф на этих стенах не должен чувствовать себя в безопасности. Мне нужны офицеры, маги, знаменосцы и барабанщики. Каждый, кто хоть как-то выделяется из общей массы, должен стать вашей целью. Я хочу, чтобы они боялись высунуть нос из-за зубцов.

Асаи молча кивнул, его жёлтые, как у ястреба, глаза холодно блеснули. Он был лучшим стрелком во всей моей армии. Его отряд, состоявший из таких же спецов своего дела, был моей главной надеждой в этой позиционной войне.

— Создайте кочующие снайперские группы, — продолжил я. — Постоянно меняйте позиции, ваша задача, это гольный террор, постоянный и изматывающий.

— А что, если они ответят? — спросила Лира. — У Каэлана наверняка есть свои элитные лучники.

— Вот этого мы и ждём, — я посмотрел ей в глаза. — Выманим их на дуэль, а затем перестреляем, как куропаток. Ваши винтовки бьют дальше и точнее любого лука, даже зачарованного…

Через час охота началась. Ястребы, разбившись на пары или небольшие группы, растворились в предрассветном тумане. Я поднялся на свой наблюдательный пункт, который мы оборудовали на вершине самого высокого холма, и навёл подзорную трубу на Крейгхолл.

Первые несколько часов всё было тихо. На стенах крепости шла обычная гарнизонная жизнь. Часовые лениво прохаживались вдоль бойниц, рабочие чинили повреждения после нашей ночной разведки боем. Они ещё не знали, что смерть уже смотрит на них в прицелы.

Первый выстрел прозвучал около полудня. Сухой, отрывистый щелчок, почти не слышный на фоне шума ветра и моря. Я увидел, как эльфийский офицер, стоявший на стене и что-то втолковывал своим подчинённым, вдруг дёрнулся, схватился за грудь и молча рухнул на каменные плиты. На стене на мгновение воцарилась паника. Солдаты бросились к упавшему, забегали, не понимая, что произошло.

Через десять минут ещё один щелчок. И ещё один труп. На этот раз знаменосец, чьё знамя с кровавой розой теперь сиротливо валялось на земле. Паника сменилась яростью. С башен забили тревогу. Солдаты бросились в укрытия. На стены высыпали лучники, лихорадочно вглядываясь в нашу сторону, пытаясь обнаружить стрелков. Но Ястребы были невидимы, наши стрелки сделали свои выстрелы и тут же сменили позицию.

Каэлан отреагировал быстро. Я видел, как на башни поднимаются новые фигуры. Они отличались от обычных солдат. Двигались плавно, уверенно. В руках у них были не обычные арбалеты, а длинные, изящные луки из какого-то тёмного блестящего дерева.

— Вот и они, — пробормотала Лира, которая стояла рядом со мной, рассмотрев оружие вновь пришедших. — «Чёрные Шипы», я встречалась с ними еще до Каменного Щита, все до единого маги, пусть и не шибко сильные. Говорят, их стрелы могут пробить стальной панцирь и никогда не отклоняются от цели.

— Посмотрим, — хмыкнул в ответ.

Дуэль началась, снайперские пары часами лежали в своих укрытиях, не двигаясь, выжидая. Любое неосторожное движение, любая высунувшаяся из-за камня голова без маскировки тут же каралось смертью.

Я наблюдал за этой дуэлью, и это было самое напряжённое зрелище в моей жизни. Я видел, как один из моих Ястребов, молодой парень, слишком рано высунулся из своего «секрета». И в ту же секунду в камень рядом с его головой с глухим стуком вонзилась чёрная, как ночь, стрела. Парень отпрянул, его лицо было белым, как полотно, явно родился в рубашке.

Но и наши не оставались в долгу. Асаи, который занял позицию на самой дальней скале, вёл свою собственную игру. Лис долго выцеливал одного из эльфийских командиров, который прятался за зубцом башни, лишь изредка высовываясь, чтобы метнуть поисковое плетение и отдать приказ. Асаи ждал час, другой. Он не двигался, слившись со скалой, превратившись в её часть. И когда эльф в очередной раз высунулся, раздался щелчок. Эльф просто исчез, как будто его сдуло ветром, пуля попала ему прямо в глаз.

Это была война нервов, война выдержки. Мы несли потери, за день я потерял троих Ястребов. Но и темные теряли своих лучших стрелков. К вечеру на стенах Крейгхолла стало заметно тише. Эльфы больше не разгуливали по ним с гордо поднятой головой. Они передвигались перебежками, пригибаясь, прячась за каждым укрытием. Страх поселился в их сердцах.

Вечером, когда стемнело, и дуэль затихла, я спустился с наблюдательного пункта. В лагере было тихо, солдаты сидели у костров, но никто не смеялся и не пел песни. Все прислушивались к редким, сухим щелчкам, которые доносились с передовой. Охота продолжалась и ночью.

Прошла неделя изматывающей окопной войны. Наш лагерь окончательно превратился в крепость. Сеть траншей и огневых точек опоясала лощину, как гигантская змея. Каждый день, с рассвета до заката, шла артиллерийская и снайперская дуэль. Обе стороны несли потери, если верить сухим цифрам, мы были в плюсе. Но больше всех от этого страдали орки.

Мои зеленокожие берсерки были рождены для яростной, стремительной атаки в ближнем бою, где они могли выпустить свою первобытную ярость. А здесь, в этих тесных окопах, они чахли. Они не понимали этой войны, где врага не видно, где смерть прилетает издалека, беззвучно и неотвратимо. Здоровяки сидели в своих блиндажах, чистили свои огромные топоры, мрачно смотрели на стены Крейгхолла и зверели от безделья.

Драки в орочьем секторе стали обычным делом. Они дрались друг с другом, отчаянно и зло, просто чтобы выпустить пар. Мне приходилось чуть ли не каждый день разнимать здоровенных воинов, которые сцепились из-за какой-нибудь мелочи. Урсула, их вождь и мой самый верный командир, едва сдерживала своих парней. Она носилась по окопам, её громовой голос разносился по всему лагерю. Она орала, ругалась, раздавала подзатыльники, но я видел, что и она на пределе.

— Железный, так больше не может продолжаться! — в очередной раз ворвалась она в мой штабной шатёр, размахивая кулаками. — Мои парни скоро начнут жрать друг друга от тоски! Им нужна настоящая кровавая битва!

— Я знаю, Урсула, — устало ответил ей, отрываясь от карты. — Но я не могу бросить их на стены, это будет бойня.

— Тогда дай нам хоть какую-нибудь работу! — взмолилась она. — Позволь нам сделать вылазку! Ночью! Мы подползём к их стенам и покажем этим ушастым, что такое настоящий орочий гнев!

— И попадём в ловушки, которые Каэлан для нас приготовил, — вмешалась Лира, которая, как всегда, сидела в углу и с невозмутимым видом точила свой кинжал. — Он только и ждёт, когда мы совершим такую глупость.

Урсула вымученно смотрела на лисицу.

— А ты что предлагаешь, хвостатая? Сидеть здесь и ждать, пока мы не покроемся мхом?

— Я предлагаю думать головой, а не топором, — парировала Лира, не меняя позы.

— Да, да — закатила глаза орчанка — мы в курсе, что ты у нас самая сообразительная.

— Хватит! — я ударил ладонью по столу так, что подпрыгнула лампа. — Обе!

Они замолчали, сверля друг друга взглядами.

— Урсула права в одном, — сказал я, пытаясь разрядить обстановку. — Нам нужно действовать, эта окопная война изматывает нас не меньше, чем их. Нам нужна победа, чтобы поднять боевой дух.

Я снова посмотрел на карту. И тут Лира, которая до этого, казалось, была погружена в свои мысли, вдруг подняла голову.

— Кажется, у меня есть для твоих парней работенка, Урсула, — хитро улыбнувшись сказала лисица, и в её глазах блеснул знакомый хищный огонёк.

Лира подошла к столу и ткнула своим длинным ногтем в точку на карте, фактически за крепостью Крейгхолл.

— Мои девочки, которые наблюдают за побережьем, докладывают, что уже третий день подряд на закате к побережью подходят три транспортных корабля под покровом ночи, покрутятся и уходят до рассвета. Похоже, Каэлан созрел и хочет наладить регулярное снабжение по морю.

Я посмотрел на то место, куда она указывала.

— Там есть охрана? — спросил у лисицы.

— Разумеется, — кивнула Лира. — патрули на берегу, но ничего серьёзного. Судя по всему, они уверены в своей безопасности.

— Мы можем их взять, — глаза Урсулы загорелись. — Ночью! Тихо подберёмся и перережем всех!

— Тихо, это не ваш стиль, Урсула, — усмехнулась Лира. — Вы устроите там такую резню, что шум будет слышен в Крейгхолле. Нет, здесь нужно действовать тоньше.

План родился в моей голове почти мгновенно. Он был, рискованным, собственно, как и любой за последнее время, но в случае успеха сулил не только материальную выгоду, но и огромный моральный подъём для всей армии.

— Мы атакуем корабли. — сказал, обводя их взглядом.

Урсула и Лира удивлённо посмотрели на меня.

— Но как? — спросила Урсула. — У нас нет лодок, мы же не поплывём к ним на брёвнах.

— Мы поплывём сами, — ответил я. — Точнее, вы поплывёте.

Я изложил им свой план. Сотня лучших орков Урсулы, те, кто вырос на берегах больших рек, под покровом ночи должны были вплавь добраться до кораблей, стоящих на рейде. Лира и её лисички обеспечивали бесшумное снятие часовых на берегу и на самих кораблях. Асаи со своими Ястребами, заняв позиции на скалах, прикрывал всю операцию, снимая дозорных со стен крепости.

— Ваша задача, Урсула, — объяснял я орчанке, — не захватить корабли, а устроить на них бойню. Все как вы любите, перебить команду под ноль.

— Как только сделаете своё дело, тут же уходите. Тем же путём, вплавь.

— Мне нравится! — осклабилась Урсула. — Кровь и огонь! Мои парни будут в восторге!

— А что, если они поднимут тревогу? — спросила Лира. — Гарнизон точно не спит.

— А вот это уже моя забота, — я улыбнулся. — Как только вы начнёте, моя артиллерия откроет отвлекающий огонь по Крейгхоллу. У Каэлана будут проблемы поважнее, чем какие-то три транспортника, так ему будет казаться…

Операция началась после полуночи. Небо было затянуто тучами, ночь была тёмной и тихой. Я стоял на своём наблюдательном пункте и в подзорную трубу смотрел на побережье. Видел, как три тёмных силуэта кораблей, сбросив маскировку, встали на якорь. На берегу и на скалах замелькали огоньки фонарей, началась разгрузка. Похоже, у Каэлана начинаются проблемы с припасами.

Я отдал приказ, мои пушки, до этого молчавшие, рявкнули, посылая в сторону Крейгхолла несколько десятков осветительных снарядов. Небо над крепостью озарилось мертвенно-белым светом. А затем мы ударили осколочными по позициям за ними, туда, где, по нашим расчётам, располагались казармы.

В крепости тут же началась паника. Забили тревогу, на стены высыпали солдаты. Осадные машины на башнях открыли беспорядочный ответный огонь, но они стреляли вслепую, не видя наших позиций. Прошло около часа, артиллерийская дуэль с Крейгхоллом постепенно затихала. И вот тогда я это увидел то, что так долго ждал. На одном из кораблей вдруг трижды вспыхнул и тут же погас небольшой огонёк. Это был сигнал Лиры, первая часть операции прошла успешно.

Я ждал, сжимая в руках холодный металл подзорной трубы. Минуты тянулись, как вечность. И вот, наконец, на палубе одного из кораблей началась какая-то суета. Послышались крики, а потом раздался яростный, ни с чем не сравнимый боевой клич орков.

Бой на кораблях был коротким и жестоким. Я видел в трубу, как на палубах замелькали фигуры. Тёмные, громоздкие силуэты орков и изящные, стремительные тени эльфов. Лязг стали, крики, вспышки предсмертных заклинаний. Мои орки, дорвавшиеся, наконец, до настоящего боя, устроили там настоящую мясорубку.

Через двадцать минут всё было кончено, с бортов кораблей в воду посыпались фигуры моих диверсантов.

И почти сразу после этого первый корабль вздрогнул. Из его трюма вырвался столб огня и дыма. А через секунду раздался оглушительный взрыв, который был слышен даже здесь. Корабль разломился пополам, как спичечный коробок, и начал быстро тонуть. Вслед за ним взорвались и два других.

Над бухтой на несколько секунд стало светло, как днём. В свете взрывов я видел, как на берег из воды выбираются мои, мокрые и уставшие воины. Я опустил подзорную трубу и улыбнулся. Это была наша первая настоящая победа в этой позиционной войне. Маленькая, но очень важная. Посмотрел в сторону Крейгхолла, я не мог видеть лица Каэлана, но был уверен, что в этот момент он стоит на своей башне и смотрит на догорающие остатки своих кораблей.

— Шах, ушастый ублюдок, твой ход…