Шипы кровавой розы

Глава 13

Площадь, которая ещё час назад казалась мне воротами к победе, теперь превратилась в нашу персональную Голгофу. Мы отступали к тому самому пролому в стене, через который так триумфально ворвались в этот проклятый город. И сейчас он рисковал стать для нас не выходом, а горлышком бутылки, в котором нас всех и перебьют.

А впереди, неумолимо, как ледник, ползла чёрная гвардия Каэлана. Каждый их шаг был выверен, каждый взмах меча экономичен и смертоносен. Они не кричали, не впадали в ярость, просто делали свою работу, методично, шаг за шагом, оттесняя нас, перемалывая наши порядки, превращая моих лучших гвардейцев и орков в кровавый фарш.

Защитные плетения, мерцающие вокруг их сомкнутых щитов, пожирали наши пули и осколки гранат. Винтовочный залп, который ещё недавно косил их обычную пехоту, как траву, теперь лишь выбивал тусклые искры из их магических барьеров. Я видел, как пуля, выпущенная одним из моих лучших стрелков, просто испаряется в сантиметре от шлема эльфийского офицера.

— Держаться! — орал, пытаясь перекричать грохот боя. — Отходим к пролому! Перегруппировка у стены!

Мой голос тонул в какофонии лязга стали, сухих щелчков винтовок, предсмертных криков и глухих, утробных ударов эльфийских мечей по щитам. Мои парни, мои закалённые в десятках боёв ветераны, дрались как черти. Они цеплялись за каждый камень, за каждый метр этой проклятой площади, но силы были слишком не равны. Нас просто давили массой и идеальной организацией.

Урсула, чьё плечо снова кровоточило, была похожа на раненую медведицу. Она стояла в центре своего поредевшего отряда орков, её двуручный топор описывал в воздухе смертоносные круги, не подпуская к себе врага. Но я видел, что орчанка уже на пределе. С каждым взмахом её движения становились всё медленнее, а на лице, покрытом сажей и кровью, проступала серая тень усталости.

— Урсула! Назад, это приказ!

Она на мгновение обернулась, её глаза горели яростью и обидой. Она не привыкла отступать, но увидев мой взгляд, и в нём, видимо, прочла то, что заставило её подчиниться. Что-то рыкнув своим оставшимся в живых оркам, и они, огрызаясь, начали медленно пятиться назад, к пролому, оставляя за собой гору изрубленных эльфийских тел.

А впереди, на чёрном коне, невозмутимый, как мраморное изваяние, ехал сам Каэлан. Он не принимал участия в бою, ему это было не нужно. Лорд-командер был дирижёром этого оркестра смерти, и одного его присутствия было достаточно, чтобы его гвардия дралась с удвоенной яростью. Его холодные, презрительные глаза, казалось, видели каждого из нас, и в этом взгляде читалось лишь одно: вы все уже мертвы, просто ещё не поняли этого.

Я перезарядил винтовку и, припав на колено, прицелился ему в грудь, расстояние позволяло сделать это без проблем. Я задержал дыхание, плавно нажал на спуск. Выстрел! Пуля, оставляя за собой едва видимый след, полетела точно в цель. Но за мгновение до того, как она должна была вонзиться в его чёрный доспех, перед Каэланом вспыхнул и тут же погас едва заметный щит. Пуля просто исчезла, растворилась в воздухе, чёрт бы побрал этих магов.

Каэлан даже не пошевелился. Он лишь медленно повернул голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. И в этот момент я понял его план. Он не просто хотел нас выбить из города, нет. Он хотел загнать нас в узкий пролом, как скот в бойн., и там, в тесноте, где мы не сможем использовать ни нашу тактику, ни численное преимущество, перебить всех до единого. Он вёл нас на убой, и мы, как слепые щенки, шли прямо в его ловушку.

Я видел, как он едва заметно улыбнулся. И от этой улыбки у меня по спине пробежал холодок. Этот ублюдок не просто выигрывал, он наслаждался этим, упивался нашим унижением, нашим отчаянием. Он был уверен, что партия уже сыграна, и ему осталось лишь поставить мат…

Именно в этот момент, когда казалось, что всё кончено, из-за моей спины, из глубины нашего плацдарма, раздались новые звуки. Это был глухой, ритмичный топот сотен ног и тяжёлый, зловещий скрежет металла.

Я обернулся и увидел шеренги моих штурмовиков, которые до этого держали оборону у пролома, расступились, пропуская вперёд нечто новое, уродливое и смертоносное. Это были отряды Урсулы, которые не участвовали в первой атаке, но теперь настал их час настал.

Огромные ростовые щиты, усиленные дополнительными стальными листами и установленные на колёса. За каждым таким передвижным бастионом укрывалось по десятку бойцов. Они двигались медленно, но неотвратимо, выстраивая прямо посреди площади новую, импровизированную линию обороны.

Каэлан, увидев этот манёвр, нахмурился. Он не понимал, что происходит. В его идеальном плане не было места этим уродливым, неуклюжим конструкциям. Его гвардия, на мгновение замедлив шаг, остановилась, перестраиваясь, готовясь смять и это препятствие.

А за стеной щитов уже кипела работа. Я видел, как бойцы моего особого штурмового отряда, те самые, что прошли со мной ещё с Каменного Щита, достают похожие на ранцы, предметы. Сапёры Корина, которые прибыли вместе с ними, быстро что-то проверяли. Этот план Б был разработан мной и Корином в строжайшей секретности.

Каэлан, похоже, тоже почувствовал неладное. Его холодное спокойствие, наконец, дало трещину. Он что-то крикнул своим офицерам, и его гвардия, перестроившись в плотный, монолитный клин, снова двинулась вперёд, на этот раз быстрее, решительнее, намереваясь смять нашу хлипкую оборону одним ударом.

— Сейчас… — прошептал я, чувствуя, как по венам начинает разливаться ледяной холод предвкушения. — Ну же, подойдите ещё ближе, ублюдки…

И когда до нашей стены щитов оставалось не больше пятидесяти метров, я поднял руку, подавая сигнал. Момент истины настал, теперь или мы или они нас. Третьего не дано.

Каэлан не был дураком. Он был хищником, опытным и расчётливым. И сейчас темный чувствовал запах ловушки так же отчётливо, как я чувствовал запах парфюма Лиры, когда она появлялась у мня за спиной. Его идеальная атака, которая должна была закончиться нашим полным уничтожением, вдруг наткнулась на нечто непредвиденное. На эту уродливую, наспех сколоченную стену из щитов и стали, которая выросла посреди площади, как будто из-под земли.

Он остановил свою гвардию, чёрный, монолитный строй замер в полусотне метров от нас. Командиры что-то кричали, размахивая мечами, но солдаты стояли, как вкопанные. А впереди, на своём чёрном коне, замер и сам Каэлан. Его лицо было непроницаемо, но я готов был поспорить, что в его холодном разуме сейчас с бешеной скоростью проносятся сотни вариантов.

Что это? Отчаянная попытка задержать неизбежное? Новая, неизвестная тактика варваров? Или что-то ещё? Он всматривался в нашу линию обороны, в эти неуклюжие передвижные бастионы, пытаясь разгадать мой замысел. И эта пауза, эта его секундная нерешительность, была именно тем, что мне нужно.

— Урсула! Держать строй!

Она стояла за центральным щитом, огромная, как скала, и её громовой голос разносился по всей площади, вселяя уверенность в сердца моих бойцов.

— Стоять, крысы помойные! — рычала она, обращаясь к своим оркам, которые держали щиты. — Ни шагу назад!

За стеной щитов, в относительной безопасности, мои гвардейцы и стрелки быстро перезаряжали оружие, проверяли гранаты, готовились к следующей фазе боя. А Каэлан всё медлил, лорд-командер был слишком умён, чтобы бросаться в лобовую атаку на неизвестное. Он начал прощупывать нашу оборону. По его команде несколько отрядов лучников, вооружённых тяжёлыми, бронебойными луками с мощным зачарованием, вышли вперёд и дали залп. Сотни чёрных, как смоль, стрел с жутким свистом устремились к нашим щитам.

— Держать! — заорала Урсула.

Удар был такой силы, что, казалось, наша стена сейчас разлетится на щепки. Стрелы градом посыпались на щиты, с глухим стуком впиваясь в дерево, скрежеща по стали. Несколько щитов треснули, а один из орков, которому стрела попала в незащищённый доспехом участок ноги, взревел от боли, но строя не покинул. Но в целом, наш небольшой гуляй-город выдержал первый натиск.

Каэлан нахмурился, он явно не ожидал такой прочности. Тогда ввёл в игру магов, из-за спин гвардейцев вышли несколько фигур в тёмных мантиях и начали плести свои смертоносные заклинания. В нашу сторону полетели огненные шары и ледяные копья. Бойцы за передвижными стенами, подняли свои щиты, прикрываясь сверху. Несколько огненных шаров угодили в щиты, дерево вспыхнуло, но орки, не растерявшись, тут же затушили пламя плащами и песком, который предусмотрительно держали в мешках.

Я видел, как лицо Каэлана становится всё мрачнее. Его атаки не приносили желаемого результата. Он терял драгоценное время, а его солдаты, стоя на открытой площади, были прекрасной мишенью для моих миномётов, которые, я был уверен, Корин уже разворачивал ближе к пролому.

Нет, Каэлан не мог больше ждать. Ему нужно было решать: либо отступать, признавая своё поражение в этой дуэли, либо идти напролом, надеясь на мощь и дисциплину своей гвардии. И я знал, что он выберет, гордость и высокомерие не позволили бы ему отступить перед кучкой «варваров». Темный что-то коротко приказал своим офицерам. Я увидел, как гвардия эльфов снова пришла в движение. Они перестраивались, формируя несколько мощных ударных клиньев. Собирались протаранить нашу оборону в нескольких местах одновременно, смять и разорвать на части.

— Сжали булки парни! — крикнул бойцам — Последний накат!

Я видел, как мои бойцы штурмового отряда, те, что с ранцами, занимают свои места в первых рядах, прямо за щитами. Их лица были бледными, но решительными. Они знали, что идут на смертельный риск, но никто из них не дрогнул. Каэлан поднял свой меч. Чёрная, как ночь, гвардия, издав слитный, леденящий душу боевой клич, ринулась вперёд. Земля содрогнулась под их ногами. Они двигались на нас, как несокрушимая лавина из стали и ярости, и казалось, ничто в этом мире не сможет их остановить.

— Ну, давай, ублюдок, — прошептал, глядя на приближающуюся смерть. — Посмотрим, чья сталь окажется крепче.

Я поднял руку, готовясь отдать последний приказ. Расстояние сокращалось с каждой секундой. Двести местров, сто… Орки, державшие щиты, вцепились в них так, что побелели костяшки. Гвардейцы за их спинами взяли на изготовку винтовки и копья. Напряжение достигло своего пика. Когда до нас оставалось не больше пятидесяти метров, я резко опустил руку.

Между нами оставались считанные десятки метров. Расстояние, которое яростный боевой клич покрывает быстрее, чем мысль. Я видел перекошенные от ненависти лица эльфов в первых рядах, видел их глаза, в которых не было ничего, кроме желания убивать. Мои парни, укрывшись за стеной щитов, замерли, превратившись в единый, напряжённый до предела нерв. Сейчас, вот-вот, прозвучит последняя команда, и две лавины, из стали и плоти, столкнутся, чтобы перемолоть друг друга.

Каэлан, сидевший на своём коне, был олицетворением триумфа. Темный поднял свой тонкий, изящный меч, готовясь отдать приказ, который должен был стать для нас смертным приговором. Но в последнюю секунду он замер. Его рука с мечом так и застыла в воздухе. Я не знаю, что он почувствовал. Может, инстинкт хищника, который за миг до броска чует смертельную опасность. Может, его холодный разум наконец-то уловил какую-то фальшивую ноту в этой, казалось бы, идеальной симфонии его победы. Его взгляд метнулся по площади, по нашим неуклюжим бастионам, по руинам домов, окружавших поле боя. Он что-то искал, пытался понять, где же я спрятал свой последний, отчаянный козырь. И он его нашёл, вернее, козырь сам нашёл Каэлана.

В тот момент, когда лорд-командер заколебался, руины домов, которые до этого казались мёртвыми и пустыми, вдруг ожили. Из окон, из проломов в стенах, из тёмных подворотен, как черти из табакерки, выскочили десятки фигур. Это были Ястребы Асаи. Они не стали тратить время на винтовочный огонь. В их руках было нечто другое, странные, для темных, ранцы, которые они с размаху швырнули в сторону атакующих эльфийских клиньев.

Десятки таких подарков полетели по дуге, оставляя за собой дымный след. Они падали на ту мерцающую, почти невидимую магическую завесу, которая прикрывала их от наших пуль и осколков. Каэлан с ужасом смотрел на эти летящие подарки. Он не понимал, что это, но всё его существо кричало об опасности. Темный что-то заорал своим магам, видимо, приказывая усилить барьеры, но было уже поздно.

Площадь содрогнулась от серии оглушительных взрывов. Вся мощь каждого ранцевого заряда, начиненного шрапнелью, ударила раскалённым веером прямо в магические щиты. И то, что не смогли сделать пули, с лёгкостью сделала эта грубая, варварская сила. Магические барьеры, казавшиеся непробиваемыми, лопались, как мыльные пузыри. Я видел, как они вспыхивают и рассыпаются в пыль под одновременным ударом сотен ударов. Треть защитных плетений, прикрывавших гвардию Каэлана, просто перестала существовать. И его идеальный, несокрушимый строй оказался голым и беззащитным.

— Давим! — мой голос, сорванный до хрипа, потонул в грохоте нового залпа.

Наша стена щитов раздвинулась, как занавес в театре абсурда. В образовавшиеся широкие проходы мои бойцы выкатили то, что должно было стать последним гвоздём в гроб гвардии Каэлана, батарея пушек. Огромные снопы картечи, вылетевшие из стволов, ударили по незащищённым рядам эльфов. Сталь с одинаковой лёгкостью рвала и плоть, и доспехи, которые уже не были прикрыты магией. Оставшиеся барьеры трещали и лопались, не в силах сдержать этот стальной ливень. Площадь перед нами превратилась в бойню.

Но и это было ещё не всё. В тот момент, когда пушки дали залп, с флангов, из тех самых улочек, откуда до этого выскочили Ястребы, с рёвом выехали два тяжёлых тягача. Они тащили за собой платформы на колёсах, на которых были установлены наши крупнокалиберные пулемёты. Две огненные струи, перекрещиваясь, прошили остатки вражеского строя, добивая тех, кому посчастливилось выжить после взрывов и картечи. Пулемётные очереди выкашивали целые ряды, превращая элитных воинов в дёргающиеся на земле куски мяса. Идеальная машина смерти Каэлана перестала существовать. За считанные минуты она превратилась в толпу обезумевших от ужаса и боли эльфов, которые метались по площади, пытаясь укрыться от этого стального шторма. Но укрыться было негде.

Первые ряды гвардии Каэлана просто испарились, стёртые с лица земли огнём пушек и пулемётов. Земля была густо усеяна телами, разорванными, изувеченными до неузнаваемости. Каэлан, всё ещё сидевший на своём коне, который обезумел от страха и метался из стороны в сторону, смотрел на это с отстранённым ужасом. Его мир, просчитанный до мелочей, рушился на глазах. Лорд-командер видел, как падают его лучшие воины. Видел, как остатки армии, охваченные паникой, пытаются бежать, но их настигают пули и осколки.

В отчаянии Каэлан что-то крикнул своим магам, тем немногим, кто ещё оставался в живых. Собрав последние силы, маги сотворили последнее чудо. Перед остатками гвардии вспыхнули новые барьеры, не такие мощные, как раньше, но их хватило, чтобы на несколько мгновений сдержать наш огонь. И под прикрытием этих щитов последние, самые отчаянные гвардейцы ринулись в свою последнюю атаку.

Они добежали до нашей стены щитов, завязался ближний бой, яростный и кровавый. Эльфы, понимая, что им уже нечего терять, дрались с яростью обречённых. Они лезли на наши щиты, пытались прорваться сквозь строй копий, рубили и кололи. Но цена для них была слишком велика. На каждого моего бойца приходилось по три — четыре эльфа, и они просто таяли в этой мясорубке. Гвардия Каэлана легла на копьях моих солдат, была изрублена топорами орков. А тех, кто пытался отступить, с крыш и из окон добивали Ястребы Асаи. Винтовки не умолкали ни на секунду, выцеливая и уничтожая последние очаги сопротивления.

Каэлан, наконец, понял, что всё кончено. Он сам, как простой солдат, ринулся в бой. Его тонкий, изящный меч сверкал в лучах восходящего солнца, неся смерть. Темный рубился в толпе своих воинов, пытаясь своим примером вдохновить их, остановить панику, но было уже поздно. В какой-то момент, когда он пронзил мечом одного из моих гвардейцев, раздался одинокий винтовочный выстрел. Доспех вспыхнул, поглощая зачарованием удар, но прозвучал второй выстрел, Каэлан дёрнулся, схватившись за плечо. На его безупречном чёрном доспехе расплылось тёмное пятно. Он был ранен, не сильно, но этого было достаточно, чтобы сбить с ног. Каэлан упал на колени, выронив меч.

Его верные телохранители, десяток самых преданных воинов, тут же сбились вокруг него в плотное кольцо, пытаясь оттащить своего командира с передовой. Они дрались, как львы, но их было слишком мало.

И тут на сцену вышли лисицы Лиры, которые до этого прятались в тенях, как призраки, скользнули сквозь ряды сражающихся и атаковали телохранителей Каэлана с флангов. Короткий, стремительный бой, и последний оплот лорда-командующего пал.

Каэлан, оставшись один, тяжело дыша, пытался подняться. Одной рукой он опирался на землю, а другой, здоровой, дрожащими пальцами пытался активировать какой-то амулет на своей шее. Он хотел уйти красиво, забрав с собой как можно больше врагов. Устроить последний фейерверк, но смертнику дали выаолнить последнее желание.

Сверкнув в воздухе, тонкий метательный кинжал вонзился ему в кисть, пригвоздив её к земле. Каэлан взвыл от боли, мимо него, как тень, пронеслась ушастая фигура. В руках Асаи была простая верёвочная петля. Пробегая мимо, лис накинул её на шею Каэлану.

Лорд-командующий, великий стратег и гордость Дома Кровавой Розы, барахтался в грязи, как пойманная рыба, хрипел, пытался сорвать с шеи удавку. Но Асаи был силён и безжалостен, на ходу перекинул верёвку через торчащую из развалин балку и одним резким движением затянул петлю, поднимая тело Каэлана в воздух.

Последнее, что увидел лорд-командующий, было невероятно красивое, но измазанное в крови лицо многохвостой девушки-кицунэ. Она стояла напротив и, мило улыбаясь, махала ему рукой, прощаясь. А потом тьма окончательно поглотила Каэлана.

Бой на площади стих, всё было кончено.

Четыре часа спустя, когда последние очаги сопротивления в городе были подавлены, над центральной башней Крейгхолла, там, где ещё недавно развевался флаг с кровавой розой, было поднято моё знамя. Крепость пала…