Системный разведчик. Адаптация. Том 3

Глава 13

База Дозора вынырнула внезапно из-за очередного поворота. Высокий бетонный забор с колючкой, прожектора, массивные ворота. Внутри — несколько одноэтажных казарм, ангар с приоткрытыми створками, плац с грузовиками и парой обгоревших бэх, две мачты связи, изуродованные взрывами. На бетонном постаменте у КПП торчал наполовину сбитый герб Кровавого Дозора — стилизованный глаз с каплей крови. Его уже обильно расписали свежими лозунгами и символами. Поверх глаза красовался грубо выведенный ромб с перечеркнутым кругом — тот самый знак, который я недавно показал Снегу с его стаей. Чуть ниже кто‑то старательно вывел: «Кровь за кровь», а рядом — «Дозору — конец» и подпись — «Красные Дьяволы».

Во дворе виднелось несколько костров. Возле одного бойцы устроили основательный перекус. Аромат полевой кухни вперемешку с запахом тушенки приятно ударил в нос, заставив непроизвольно сглотнуть. У другого костра несколько солдат чистили оружие и сортировали трофеи. На площадке у ангара стояло с десяток пикапов и квадриков. Кое‑где валялись перевернутые ящики и порванные мешки с песком. На крыше казармы виднелись силуэты часовых.

— Ты вроде сказал, что взяли без единого выстрела, — пробурчал я, глядя на следы недавнего боя.

— Я не уточнил с чьей стороны, — без особой гордости ответил Иван. — Они тут собирались выдвинуть колонну к мосту. Как видишь, не успели.

Мы с Машей следовали за Иваном по территории базы. Моя напарница поначалу судорожно хваталась за Тень, как утопающий за спасательный круг, но сейчас, кажется, потихоньку начала осваиваться. Волчица шла уверенно, обходя людей и технику с удивительной осторожностью, словно понимала, что любое неловкое движение может привести к неконтролируемой цепной реакции.

Бойцы оборачивались. Сначала — настороженно. Кто‑то даже на нервяке передергивал затвор. Но, увидев, что рядом с волками спокойно едет Иван на квадроцикле, люди постепенно расслабились. В их взглядах читалось многое: и суеверный страх, и уважение, и откровенное любопытство.

— В штаб, — кротко бросил через плечо Иван. — Там спокойно все обсудим.

Штабом оказался бывший командный центр Дозора — одноэтажное здание возле пункта управления связью. Внутри — перевернутая мебель, пара разбитых окон и следы от пуль. На стенах еще виднелись старые карты и схемы патрулирования, поверх которых уже успели прилепить новые распечатки, наброски, рукописные пометки. На столе — разложенная карта местности, командный планшет, несколько раций, коробка с патронами, рядом — металлическая кружка с остывающим кофе.

— Снег, Тень — ждите здесь, — приказал я, спешиваясь у дверей. — Никого не трогать. Если будут проблемы, сразу сигнальте мне.

Оба гримлока послушно заняли позицию у входа. Маша благодарно погладила Тень ее по мощному боку, и направилась вслед за мной в штаб.

Мы подошли к столу, и Иван без лишних предисловий ткнул пальцем в карту:

— Вот Риверсайд, — обвел он город. — Вот мы, — короткий штрих на запад. — А вот — наша цель.

Он протянул руку дальше, к северо‑западу, где серые пятна горного массива переходили в более светлое плато.

— Орлиное гнездо. База Кровавого дозора № 7‑Гамма. Примерно семьдесят километров отсюда по прямой. По дороге — ощутимо больше, из‑за серпантина. Высота — около полутора тысяч метров над уровнем моря. Построена на краю скального плато. Там обрыв, метров так пятьсот. Вид, говорят, довольно живописный. Вот только любоваться нам некогда будет.

Я всмотрелся. Узкая змейка дороги поднималась по склону, делая несколько резких петель, и упиралась в нарисованный прямоугольник базы, вытянутый вдоль обрыва.

— Дорога одна? — уточнил я.

— Да, — кивнул Иван. Есть горные тропы, но они не в счет. Тяжелая техника по ним не пройдет. Дорогу прикрывают доты, турели, пара бэх, плюс мобильные группы. Они там не дураки, окопались как следует. Любая лобовая атака по серпантину — гарантированный билет на тот свет. Даже если ты пройдешь первый поворот, дальше все равно упрешься в бетон и сталь.

— То есть атаку в лоб вы даже не рассматриваете, — констатировал я.

— Само собой. Это не план, а заявка на массовое самоубийство, — пожал он плечами. — Поэтому мы будем действовать иначе.

Он указал на зеленое пятно у подножия гор:

— Здесь, внизу, лес. Густой, с оврагами. Наши мобильные группы уже там. Часть поднялась по тропам в горы, чтобы занять позиции повыше. Сейчас они затаились и ждут. Как только с базы выдвинется колонна на помощь Риверсайду — а она рано или поздно выдвинется — эти ребята атакуют: засады, фугасы, подрывы. Их задача — размотать подкрепление, заблокировать дорогу и, по возможности, не дать никому прорваться к городу или вернуться обратно.

— В это время основная база остается ослабленной, — продолжил я за него. — Меньше людей, меньше техники, меньше боезапаса.

— Именно, — кивнул Иван. — И вот тогда мы пойдем на штурм. Брать ее, пока гарнизон в полном составе, смысла нет. Атаковать, когда часть уйдет на выручку Риверсайду — самое разумное решение.

— Какие силы задействованы в операции? — хмуро уточнил я.

— Несколько ударных групп из наших. Плюс ты. Плюс, возможно, кое‑кто еще… Если успеют подтянуться, — уклончиво ответил он и сразу переключился на другую тему: — Но есть одна проблема.

Он ткнул пальцем в прямоугольник Орлиного гнезда.

— До сегодняшнего дня у нас был человек внутри базы. Крот. Из охраны нижних уровней. Его задача — в нужный момент отключить часть внешних турелей и силовую защиту на одном из участков периметра. Не весь щит, но локальный кусок, чтобы штурмовая группа смогла войти внутрь.

— И? — мрачно спросил я, хотя уже начал догадываться, какой будет ответ.

— И уже семь часов он не выходит на связь, — жестко произнес Иван. — Ни по одному из каналов.

— Есть соображения, почему? — спросил я, скорее для проформы. Тут и так все было ясно.

— Либо его раскрыли, либо он близок к этому и залег на дно, — подытожил он. — В любом случае, рассчитывать на него мы уже не можем.

— Разведка? — продолжил я.

— А вот с этим… — Иван поморщился. — Мы выслали вперед малую группу. Обойти сверху, посмотреть, что с периметром, как расположены новые посты, не изменилась ли схема патрулей. Они дошли до точки в шести километрах от базы, вышли на связь, передали краткий отчет… и после этого — тишина. Уже четыре часа.

Я сжал зубы.

— Значит вы собирались штурмовать, когда и крот, и разведка отработают, — сухо констатировал я. — А сейчас у вас нет ни того, ни другого. И любая атака методом «на авось» быстро превратит твоих людей в удобрение.

— Рад, что мы понимаем друг друга, — мрачно сказал Иван. — Поэтому прямо сейчас лезть на плато с криками «За свободу!» — глупость. Но есть один… гм, вариант.

Он взял со стола еще один лист — грубую схему, набросанную от руки, поверх которой, видимо чуть позже, добавили еще кое‑что. Многоуровневая структура, несколько прямоугольников, стрелки вверх и вниз.

— Орлиное гнездо — не только надземный комплекс, — начал Иван. — Оно выросло на месте старого рудника по добыче этериума. Сначала тут была шахта с несколькими штреками и штольней, потом вокруг нее построили лаборатории, казармы, склады. Сейчас в районе бывшего рудника три основных уровня базы. Верхний — посадочные площадки, казармы, штаб, зона для хранения и ремонта техники. Средний — лаборатории, исследовательские блоки, карцеры, часть складов. Нижний — старые выработки, технический уровень, резервные хранилища и… — он ткнул в самый низ схемы, — энергетическое ядро.

— Реактор на этериуме, — прочитал я подпись на схеме.

— Ага, — кивнул Иван. — Очень вкусная штука. Питающая почти все: щиты, турели, часть внутренней сети, систему жизнеобеспечения. Формально, конечно, там есть дизели на случай аварии, но они не потянут весь объем. Максимум — свет, вентиляция, может, пару внутренних турелей. Внешняя оборона, щиты, автоматические системы — без ядра они лягут.

— И как туда попасть? — сухо спросил я.

Иван неприятно скривился:

— Вот мы и подошли к главному.

Он провел пальцем по карте чуть ниже базы, по основанию обрыва:

— Когда‑то здесь была штольня. Сейчас она официально законсервирована. Вход был заварен, часть ходов обрушена. Но сквозной тоннель, ведущий к нижним ярусам базы, остался. По крайней мере, так утверждает крот. Правда, Дозор не дураки: на подходах установили автоматические турели, силовые щиты, а по слухам еще и подселили туда… кое‑кого.

Он помолчал, подбирая слова:

— Местные биоманты шепчутся, что внизу завелся какой‑то монстр. То ли неудачный эксперимент Дозора, то ли тварь, вылезшая из подземелий после консервации работ. Достоверной инфы нет. Но факт остается фактом: пара ремонтных бригад, которых туда посылали что‑то поправить, назад не вернулись. После чего ход законсервировали окончательно. Для всех, кроме дежурных техников.

— Турели, щиты, монстр… — саркастически пробормотал я. — Звучит, как извращенный способ суицида…

— Проблема в том, — продолжил Иван, проигнорировав мою реплику, — что сейчас у нас нет никого, кроме тебя, кто имел бы хоть мизерный шанс пройти там живым. Любой взвод, который я туда пошлю обнулится еще до встречи с монстром. А у тебя — с твоими маскировкой, возрождением и кучей других плюшек — есть вполне реальный шанс это провернуть.

— Значит, план у тебя такой, — подвел я итог. — Я лезу в штольню. Обхожу или выношу турели, потом как-то разбираюсь с неизвестным монстром, добираюсь до нижних уровней, нахожу ядро и вырубаю его. В это время твои ребята ждут снаружи, пока база обесточится, и сразу начинают штурм. Верно?

— В общих чертах — да, — кивнул Иван. — Если ты готов, то обрисую ситуацию более подробно.

— Обрисовывай, — хмуро заявил я. — А потом уж я решу.

Он нехотя кивнул и развернул еще одну схему — уже детальнее, явно сделанную с опорой на данные крота.

— Вот вход в штольню, — показал он. — Здесь, под обрывом. Входные ворота разблокированы и приоткрыты. Так что внутрь попадешь без проблем. По разговору с кротом — от входа до первого узла с турелями метров триста. Коридор широкий. Турели — старого образца, но модернизированные. Автоприцел по камерам, плюс тепловизор и акустика. Щит — сегментный, включается по тревоге, перекрывая тоннель вот в этих местах, — он ткнул в две красные линии. — Если идти тупо в полный рост — порубит в фарш. Тут тебе поможет мутаген Хамуса. Но остается одна проблема — акустические датчики.

— Что-нибудь придумаю, — коротко отрезал я. — Дальше.

— Дальше — туннель с ответвлениями в карстовые пещеры. Где-то там и засела эта чертова тварь. Если минуешь ее, то выйдешь через шлюз на технический уровень. Вот код доступа к дверям, — продолжил Иван, протягивая мне клочок бумаги. — Тут — он начал водить пальцем по схеме — насосные, резервуары, трансформаторные, часть хранилищ. А вот здесь, — он показал на перекресток, — узел распределения. От него идут три магистрали к ядру. По плану крота — достаточно перегрузить центральную магистраль. — Он постучал по схеме. — Тут у них защита от дураков, но не от специалиста.

— И у нас, конечно же, есть специалист, — иронично заметил я.

— Сейчас есть ты, — отрезал Иван. — И я не заставлю тебя копаться в кабелях. — Он порылся в ящике стола и вытащил небольшой черный контейнер, размером с ладонь. — Это модуль перегрузки. Наши ребята слегка его… модернизировали. Твоя задача — добраться до распределительного узла, найти главный подводящий блок… — он указал место на схеме, — закрепить модуль и ввести вот этот код, — он протянул аккуратно сложенный листок с цифрами. — Как введешь, спрячешься в укрытие на всякий пожарный. Через тридцать секунд в сети возникнет перегрузка. Ядро уйдет в аварийный останов. Щиты и турели, запитанные от основного контура, лягут.

— Дизели? — уточнил я.

— Включатся, естественно. — пожал плечами Иван. — Но мы на это и рассчитываем. Когда стартует переход на аварийное питание, наверху начнется бардак. И именно в этот момент наши группы пойдут на штурм. Без щитов и без внешних турелей у них останется только стрелковое оружие да пара внутренних турелей. Это будет уже честный бой, а не бойня.

Я уставился на черный контейнер в его руке. Ничего особенного: матовый пластик, по торцам — пара разъемов, на крышке — крошечный дисплей и три кнопки. А по факту — сердце всей операции.

— А если что-то пойдет не так? — спросил я. — Я не успею, меня там грохнут или модуль не сработает?

— Тогда штурма не будет, — холодно ответил Иван. — Я не стану посылать людей на верную смерть. Будем думать дальше. Возможно, вообще забудем про штурм и будем брать измором.

Повисла короткая пауза. В кабинете стало непривычно тихо. Лишь снаружи доносился обычный фоновый шум: кто‑то ругался у кухни, лязгал металлом чей-то затвор, щелкала рация.

Майя вывела передо мной информационное окно:

Риски:

— Турели старого образца, модернизированные датчиками: визуальными, инфракрасными, акустическими.

— Силовые щиты в тоннеле.

— Неизвестный монстр.

— Отсутствие связи с кротом и разведкой.

Плюсы:

— Маскировка Хамуса пятого уровня.

— Жало Дорхана пятого уровня.

— Максимально прокачанные бесшумность и скорость передвижения.

Выгоды:

— Потенциальная добыча зэн и мутагенов с монстра, а также подпитка от фонящего энергоядра.

Вывод: шансы выжить — низкие, но не нулевые. Вероятность вытащить Александра другими способами пока стремится к нулю.

— Охренеть какой оптимистичный анализ, — невесело буркнул я.

— У меня еще таблички с вероятностями есть, но они тебе не понравятся, — вздохнула в ответ Майя. — Но, по правде говоря, Аид, если ты хочешь добраться до тех, кто отправил тебя сюда, и понять, что за цирк они здесь устроили, тебе придется лезть в самые грязные закутки Омеги. И это — один из них.

Прохор тоже не удержался:

— С точки зрения тактики, — проговорил он бархатным, но при этом весьма холодным тоном, — подобная операция была бы сочтена безумием любым уважающим себя армейским командиром. Однако сейчас мы имеем дело не с армией, а с восстанием и… с уникальным бойцом. Если вы решите ввязаться, Алексей, я настоятельно рекомендую тщательно контролировать расход зэн и не геройствовать без нужды.

— Он всегда такой душный? — пробормотал я вслух.

Маша легонько пожала плечами:

— Почти. — И уже тише добавила: — Но он считает, что если ты откажешься, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, в итоге сопьешься и плохо кончишь.

— Что? — неприязненно хмыкнул я. — Идиот конченный. Понаберут же по объявлениям.

Я перевел взгляд на карту. Максимальная детализация нижних уровней не могла скрыть главного: меня собирались превратить в таран. В одинокий лом, который вгоняют в щель бронированной двери. Лом может сломаться — тогда и черт с ним. Но если дело выгорит — Сезам откроется.

Когда-то ты говорил, — напомнил себе я. — Не хочешь быть пешкой — действуй, как фигура. Но если выхода нет и тебя загнали в угол, прорывайся с боем на последнюю линию. Только так можно изменить ход партии.

Я выдохнул и поднял тяжелый взгляд на Ивана:

— Ладно, так уж и быть. Загляну в эту вашу чертову штольню.