Системный разведчик. Адаптация. Том 3

Глава 18

Подозрение, которое меня терзало с того самого разговора у дома Матвеича, теперь обрело четкие формы и стало фактом. Иван вел двойную игру. Он не просто намеревался уронить щиты. Он хотел, чтобы в тот момент, когда Орлиное гнездо падет, у него в руках оказались ключи от региональной энергосети. А если при этом сгорит половина области — ничего, революция все спишет.

— В случае успешного захвата протокол отправит зашифрованное подтверждение по защищенному каналу, — добавила Майя. — Адресат — все тот же Архивариус. В сообщении закодирован текстовый маркер: «Лебедь запел». Очень поэтично. — Искин усмехнулась.

— Лебедь, блин, запел, — хмыкнул я. — Сейчас мы этому лебедю партитуру-то поменяем.

Я отсоединил модуль от диагностического порта и повертел в руках. Обычная железка. Если, конечно, не принимать во внимание то, что внутри зашит код, который решает, кто в этом регионе будет держать за горло львиную долю энергетики.

— Если сделаю все по инструкции, то сыграю по правилам Красных Дьяволов, — хмуро пробормотал я. — А если нет — не вытащу Саньку. Два варианта и все дерьмовые.

— Есть еще один, — хитро улыбнулась Майя. — Мы можем перекроить правила игры.

— В смысле? — насторожился я. — Ты сможешь как-то взломать модуль?

— Чисто теоретически — да. Но практически — это очень рискованно. Смотри: у меня есть одна гадость, которую я вытащила из монстра, — деловито продолжила Майя. — Сырой, токсичный, но очень мощный заряд нестабильной энергии. Той, с помощью которой монстр взаимодействовал с ядром. Я могу попробовать направить его в структуру ядра. Если я правильно подберу точку входа, то устрою ему контролируемый шок: щиты вырубятся, вышестоящие контуры уйдут в глухую защиту. Но при этом корневые ключи останутся на месте. И никакой модуль не сможет ничего перехватить.

— Ты сможешь подключиться напрямую, без этой штукенции? — я потряс в руке черную коробку.

— Нет, Аид. У меня нет такого уровня доступа. Но я смогу использовать модуль в качестве ключа, — ответила она. — Выжгу у него все мозги, оставив только интерфейсные контакты и пару триггеров. Он станет просто куском железа, через который я волью в ядро эту мерзость.

— У этой твоей операции есть какие-нибудь побочные эффекты? — я с подозрением посмотрел на Майю. Уж больно елейным голоском вещала она мне о своих планах.

— Гм… Есть парочка… сложных моментов, — потупившись ответила Майя. — Зал тряхнет, защитные панели может повести, возможно, часть оборудования сгорит. По сети пойдут аварийная рябь и временный провал мощности. Но — именно временный. Региональный коллапс маловероятен, мы не будем рвать стабилизаторы, а всего лишь аккуратно ударим по нервам. Главное — не промахнуться с фазой. Если я ошибусь… — Майя отвела глаза в сторону и замолчала.

— То? — настойчиво переспросил я.

— То нас здесь либо испечет, либо размажет по стенам, — слишком уж спокойно констатировала она. — Вероятность ошибки я оцениваю в десять, максимум двенадцать процентов. Зато вероятность массового геноцида с оригинальным модулем — в районе сорока.

Я вздохнул и чертыхнулся.

— Вот что мне нравится в тебе, так это твои проценты. Прям душу греют.

— Я могла бы и промолчать, — пожала плечами Майя. — Но это было бы нечестно.

— Молчунов у меня тут и без тебя хватает, — отрезал я. — Ладно. Выжигай эту дрянь.

Я опустился на одно колено, положил модуль на пол и слегка прижал ладонью.

— Начинаю перепрошивку, — сосредоточенно проговорила Майя. — Вскрываю программную оболочку на самом низком уровне. Снятие защитных ключей… один… два… Алекс, не дергайся. Даже не дыши, — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Я замер. Чувствовал, как под рукой легонько тянет, словно модуль стал крошечной черной дырой и пытается засосать кожу. На уровне интерфейса Системы я видел, как из коробочки поднимаются тончайшие, почти невидимые нити кода, как Майя аккуратно отщипывает, обрезает, обжигает их, оставляя только грубый, базовый скелет.

— Скрытый блок… вот он, — напряженно прошептала она. — Отделяю… Алекс, в этот момент нас могут заметить. Извне. Кто-то в системе может увидеть, что модуль включился не по протоколу.

— Да и хрен с ним, — отрезал я. — Пусть этот крысеныш Иван попотеет там наверху.

Прошло несколько мучительно долгих секунд.

— Готово, — наконец выдохнула Майя. — Ни один протокол захвата здесь больше не запустится. Пора переходить ко второй фазе.

— Где подключаться будем? Там, где в инструкции указано? — я поднялся, переводя модуль в положение готовности.

— Нет. Используем вон тот сегмент, — Майя подсветила небольшой шлюз на корпусе ядра, где сходились несколько толстых кабельных каналов. — Это контур распределения на внешние щиты и периметр. Если ударить по нему, система воспримет это как локальный сбой и попытается изолировать больной сектор. А мы в этот момент всадим туда токсичный импульс. Щиты рухнут, а ядро забьется в глубокую нору зализывать раны. На внешние команды, в том числе по протоколу захвата, оно реагировать не будет.

— То есть мы не только выбьем им зубы, но и полностью прикроем их пасть, — хмыкнул я. — Мне нравится.

Я подошел к подсвеченному шлюзу. Он был защищен металлическим кожухом с замком. Выглядела эта конструкция не особо прочно. Несколько резких ударов прикладом — и металл отогнулся. За ним равнодушно поблескивали несколько разъемов.

Я аккуратно вставил модуль, чувствуя, как он вцепился в контакты, будто нашел давно знакомое гнездо.

Щелчок. Легкая вибрация в пальцах.

— Есть контакт, — сразу же отозвалась Майя. — Я внутри. Приготовься, сейчас немного потрясет.

— Давай уже, — кивнул я. — Пока там наверху не передумали штурмовать.

Я немного отстранился, продолжая держать руку на модуле.

— Начинаю первую фазу, — голос Маий звучал предельно сосредоточенно, почти без интонаций. — Поднимаю локальный потенциал на контуре щитов… еще… еще…

Гул, наполняющий зал, поднялся на полтона выше. Свет слегка дрогнул. Где-то в глубине ядра, за слоями брони, что-то глухо завыло. По полу пробежала едва заметная дрожь.

— Перехожу к основной части, — выдохнула Майя. — Отправляю токсичный импульс.

Я почувствовал, как некая чуждая сила вдруг рванулась через мою руку, сжимающую модуль. Словно черная молния, завернутая в стеклянную трубку, она пошла по тонкому, но очень плотному каналу связи прямо в вибрирующие недра ядра.

И ядро отреагировало. Но не так, как это сделал бы монстр или человек, а скорее, как адский механизм, слетевший с катушек.

До этого момента оно просто гудело на грани восприятия. Теперь — бешено взвыло. В ушах зазвенело так, словно мне воткнули в мозг с десяток тонких игл. Пол под ногами дернулся и завибрировал: мелко, озлобленно. Свет ярко вспыхнул, потом на миг погас и начал хаотично моргать. На панели управления замигали десятки индикаторов — красные, желтые, синие. Где-то вдали, в глубине базы, прорезался механический вой сирен.

— Ядро пытается изолировать пораженный сегмент, — быстро комментировала Майя. — Пока все под контролем. Щиты пошли на снижение мощности. Энергия по периметру… падает… падает…

— Главное, чтобы нас тут не поджарило, — напряженно процедил я, крепко схватившись второй рукой за крепление терминала.

— Есть побочный отклик! — неожиданно резко выкрикнула Майя. — По тому самому защищенному каналу модуля. Кто-то снаружи послал команду перехвата.

— Откуда? — сжал я зубы.

— Не с захваченной базы Дозора — это точно, — торопливо ответила Майя. — Источник — узел гражданской сети, переоборудованный под штаб. Точное местоположение установить не могу, но это тот самый кластер, куда Иван отправлял шифрограммы. Маркер «Архивариус» активен. Они уверены, что сейчас к ним полетят корневые криптоключи.

— Наивные. — Я криво усмехнулся. — Хрен им, а не контроль над ядром.

— Ага, — удовлетворенно кивнула Майя. — В зашифрованном блоке пусто. Протоколу захвата не с чем работать. Ядро ушло в глухую защиту. Внешние команды оно сейчас вообще не воспринимает.

Пол снова дернулся, но уже иначе — не мелкой дрожью, а коротким толчком. С потолка посыпалась пыль. Тонкая трещина пробежала по бетонной стене.

— Щиты по периметру… сорок процентов… двадцать… ноль! — отрапортовала Майя. — Внешняя оболочка базы потускнела. Наблюдатели наверху должны были это уже зафиксировать. Штурм начнется с минуты на минуту.

Через какое-то время сквозь толщу бетона до меня донеслось тугое и мощное «ух», как будто кто-то сверху хлопнул ладонью по гигантскому барабану. Потом еще раз.

Неужели этот хитрозадый Иван арту подтянул? Охренеть! Как? Здесь же только одна дорога.

— Отлично, — выдохнул я. — Значит, не зря мы тут с тобой куролесили.

— Пока рано расслабляться. — Голос Майи зазвенел от напряжения. — Ядро еще нестабильно. Я удерживаю его, но уж очень сильно оно хочет показать свой характер. И, кажется, не только мне.

В это мгновение по залу прошла волна. Не звуковая и не тепловая. Мне показалось, что на миг дернулось само пространство-время.

Воздух вдруг стал вязким. Свет ламп исказился, словно его пропустили через кривое стекло. Все вокруг — стены, панели, даже мои собственные руки — на короткий миг раздвоилось и смазалось. Как если бы реальность внезапно споткнулась о невидимый порог.

Где-то под ногами, в глубине, по бетону и породе пошел треск, больше похожий на раскат грома.

— Ядро уничтожает зараженный участок, — сквозь зубы процедила Майя. — Контур, куда мы вбили чужую дрянь, сейчас выжигается изнутри и уходит в изоляцию. Если бы там остались активны чужие протоколы… нас бы уже не было. И половины базы — тоже.

Голос искина зазвучал немного ровнее. Напряжение постепенно спадало.

— Фух, вроде пронесло — наконец, облегченно произнесла она. — Через тридцать-сорок секунд основная сеть стабилизируется. Периметр будет слеп и безоружен, но ядро останется функциональным и, что самое главное, свободным. Ни Дозор, ни Иван, ни Архивариус не наложат на него лапы. Всем, кто наверху, придется договариваться по старинке: через кровь и пули.

— Это я умею, — усмехнулся я, чувствуя, как пот стекает по спине.

Что-то щелкнуло в корпусе ядра. Один из внешних сегментов, тот самый, куда был воткнут модуль, слегка провернулся, как зубчик на огромной шестерне, и замер. Несколько красных индикаторов на панели сменились желтыми, а затем часть из них и вовсе погасла.

— Все, — торжествующе улыбнулась Майя. — Дело сделано. Щиты лежат. Ядро — в тотальной изоляции. До полной стабилизации пройдет еще какое-то время, но основная опасность миновала.

Где-то наверху вновь ухнуло. На этот раз ближе. Сирена над моей головой взвыла во всю мощь. И вслед за ней бешено замигали красные лампы, бросая резкие блики по стенам.

— Активирован протокол общей тревоги, — констатировала Майя. — Дозор уже понял, что кто-то залез к ним в подвал и получил доступ к ядру. Верхние уровни переходят в боевой режим. Двери отсеков блокируются.

В этот момент где-то впереди с металлическим лязгом грохнуло что-то тяжелое. На схеме, выведенной Майей, несколько проходов мигнули красным и серым — «закрыто», «перекрыто».

— Отсюда до ближайшего выхода на верхний уровень — четыре отсека, — быстро проговорила Майя. — Два уже перекрыты. Третий закроется через тридцать секунд. Если пойдешь вперед, попадешь в западню.

— Тогда у нас только один выход: обратно через штольню — бросил я, уже разворачиваясь назад, туда, где виднелась все еще открытая дверь шлюза.

— Подтверждаю, — кивнула Майя. — Штольня — единственный путь, который не регулируется местной автоматикой. Там нам ничто не помешает. Все оставшиеся турели и силовые барьеры вырубились.

Я выдернул модуль из гнезда и машинально сунул в подсумок. Привычка: все, что можно будет потом достать и ткнуть в наглую лицемерную харю, должно быть при мне.

На секунду задержавшись, я глянул на медленно остывающее ядро.

— Интересно, когда этот крысеныш наверху смекнет, что у него украли пульт от атомной станции?

— Он уже догадывается, — усмехнулась Майя. — По тому, как истерично дергается их Архивариус, посылая запросы к ядру. Ответ везде один: «Внешние команды заблокированы». Прелестно.

— Вот бы сейчас увидеть его физиономию, — хмыкнул я.

Сирена продолжала выть. Вибрация пола постепенно стихала, но вместо нее появлялось другое — низкое, равномерное дрожание, означавшее одно: тяжелая техника базы начинала приходить в движение. Где-то над моей головой уже ехали БТРы, смыкались заслоны, бежали по коридорам отряды дозоровцев.

Я развернулся и помчался в сторону пещер.

Каждый шаг отзывался ломотой в мышцах и болью в ребрах, но сейчас это было не важно. Хуже всего было не телу, а голове. Внутри черепа будто разместили маленький, но злобный колокол, и какой-то извращенец время от времени бил по нему кузнечным молотом.

— Следи за дыханием, — мягко напутствовала Майя. — Не загоняй себя в красную зону. Нам еще нужно выбраться, а потом, возможно, драться. Мне тоже не сладко: чужой мусор в буфере еще шевелится. При первом удобном случае я его сброшу к чертовой матери.

Через пару минут я снова оказался там, где лежала растекшаяся и уже застывающая туша монстра. Смрад вокруг стоял нестерпимый. Я задержался ровно на секунду, чтобы убедиться: тварь действительно не подает признаков жизни. Ни одна косточка, ни один глаз не шевелились. Внутри нее не чувствовалось ни поля, ни того мерзкого вибрирующего гула, что был раньше. Только мертвая, грязная масса.

— Туда тебе и дорога, мразь, — холодно буркнул я и нырнул в полумрак штольни.

За спиной по тоннелю прокатился отдаленный, но отчетливый гул взрыва. Похоже, Иван начал свою основную партию.

Моя же партитура уже отзвучала. Правда, ноты там были совсем не те, на которые он рассчитывал.