Системный разведчик. Адаптация. Том 3

Глава 26

Не обратив абсолютно никакого внимания на слишком панибратское обращение, Михаил кивнул и подошел к центральному терминалу. Действовал он сейчас вполне решительно. Что бы ни творилось в этот момент у него в голове, но пальцы работали четко. И, похоже, он отлично знал, что надо делать.

Вскрыв боковую панель консоли, он нашел нужный разъем и вставил устройство. Оно вошло с мягким щелчком, и по его корпусу побежала цепочка огоньков — белых, затем голубых и под конец — ослепительно-синих.

Ядро отозвалось. Пульсация участилась, голубое свечение стало ярче. По стенам зала поползли тени.

— Инициатор активирован, — разнесся по всему залу холодный металлический голос. — Устанавливаю связь с консолью. Загружаю из архивов координаты Альфы. Калибровка портального контура… — пауза. — Расчетное время: девяносто секунд.

В этот момент Санька застонал.

Я стремительно обернулся. Он слегка пошевелился. Пальцы заскребли по полу, голова перекатилась набок. Веки дрогнули, приоткрылись. Мутный, бессмысленный взгляд, как у человека, которого только что вывели из наркоза.

— Г… где…

Я подошел, присел рядом и взял его за плечо. Он вздрогнул, попытался отстраниться. Похоже, сказался рефлекс гладиатора, вбитый бесконечными тренировками.

— Санька, это я, — как можно мягче проговорил я.

Его глаза медленно сфокусировались и пробежали по моему лицу — туда, сюда, как стрелки сломанных аналоговых датчиков. Потом внезапно остановились, и в них засветилось узнавание.

— Ви… Виктор Михайлович?

Голос был сиплый, разбитый, но живой, человеческий. Со мной говорила не пустая оболочка, не «объект Альфа». Это точно был Санька. Парень, из моего двора, из моей прошлой жизни.

— Ага, — я слегка кивнул. — Не дергайся. Все нормально.

— Где я? Что… что происходит? Я помню… — Его лицо исказилось и по нему пробежала нервная судорога. — Я помню арену, тренировки, кровь. Меня… меня заставляли убивать людей. Я не мог остановиться. Виктор Михайлович, я не мог…

Вот дерьмо! Прошло не так уж много времени со времени нашего появления в Омеге. А если судить по Санькиным словам и тому, что он сотворил с бойцами Призрака, речь идет о нескольких месяцах, если не годах. Похоже, парня жестко натаскивали с утра до ночи, вкладывая в него все доступные ресурсы.

— Это был не ты, — перебил я. — Тебя контролировали. Кристалл в твоей голове. Я его вытащил. Его больше нет. Понимаешь? Ты свободен.

— Но где я, Виктор Михайлович? Мне порой кажется, что я умер тогда, у подъезда, когда… ну, вы помните. И после этого попал в ад. А теперь вы… Вы здесь. Как же я рад вас видеть! Что это за место?

Он смотрел на меня, и в его глазах стояли слезы. Но, похоже, не от боли, а от того, что он помнил. Каждый бой. Каждый удар. Каждую жертву. И ничего не мог сделать.

Мне было знакомо это чувство. Иногда приходилось выполнять грязную работу, подчищая за каким-нибудь самоуверенным, но очень влиятельным кретином.

— Ты не поверишь, как я охренел, когда здесь очутился, — иронично усмехнулся я. — Ты жив, Санька. Это не ад. Такой же мир, как и наш. Просто тут у всех конкретно посрывало крыши. Какого хрена вообще такого интеллигента отобрали на отправку в Омегу? Тебе впору учителем младших классов работать, а не шеи людям сворачивать.

— Омега? Ч-что… за Омега? — заикаясь, промямлил Санька.

— Не важно, брат. Слушай меня внимательно, — я заговорил быстрее, потому что Майя отсчитывала секунды до активации портала, и каждая из них весила как чугунная гиря. — Сейчас я отправлю тебя обратно. Домой. В наш мир.

— До… домой?

— Домой, — невесело улыбнулся я. — Но там будет непросто. Тебя будут искать. Те, кто тебя сюда затащил. Поэтому…

Я схватил его за воротник и подтянул ближе.

— Не ходи домой. Слышишь? Когда вернешься, ни в коем случае не иди домой. Не звони родным, не появляйся в знакомых местах. Начни новую жизнь. Другое имя, другое окружение, а в идеале и другой город. Понял?

— Но… — Он запнулся и недоуменно уставился на меня. — Но куда мне тогда идти? У меня больше никого нет. Родные, несколько друзей и… все.

Я быстро огляделся, и заметил на столе у консоли планшет с бумагой и ручкой. Оторвал кусок и торопливо набросал три строчки. Три имени. Три номера телефона. Почерк у меня был, как у контуженного сапера, но разобрать вполне себе можно. Под номерами написал две фразы: «Встретимся в аду, неудачники. Помогите этому парню так, как если бы это был я». И черканул свою размашистую подпись. Первая фраза напомнит нужным людям старые добрые времена. Именно так я в свое время прощался с парнями, когда отбывал на передовую с очередным заданием. Позывной Аид хорошо вписывался в смысл этих слов.

— Эти люди мне обязаны, — сказал я, протягивая бумагу Саньке. — Очень обязаны. Скажи, что ты от Виктора Михайловича Громова. Покажи им это. — Я ткнул в написанные строчки. — Они помогут. Документы, жилье, работа. Помогут, не спрашивая лишнего.

Санька нерешительно взял бумагу. Его пальцы подрагивали, но, несмотря на это, он аккуратно сложил лист и сунул во внутренний карман.

А в следующую секунду мир моргнул.

Процессорный зал исчез. Михаил, Санька, гудящее ядро, запах паленой изоляции — все это внезапно пропало, словно кто-то выключил проектор. Вместо этого я увидел камин. Кресло с потертой обивкой. Почувствовал запах старого дерева и чего-то еще — не дыма, не пыли, а чего-то, что пахнет временем, долгими годами безрадостного заточения. А еще я ощутил холод и одиночество. Хреновые ощущения, как по мне.

Комната посмертия. Не моя. И одновременно моя. Или того, кто, как две капли воды, похож на меня.

Он сидел в кресле возле камина, и смотрел на меня. Мое прежнее лицо. То каким оно было до перемещения в Омегу. Морщины у глаз, шрам на подбородке, седина на висках, которая появилась слишком рано. Глаза — темные, спокойные, без эмоций.

Он не стал тратить время на приветствия. Не спросил, как дела. Не поинтересовался здоровьем. Просто заговорил — ровно, четко, как человек, который знает, что у собеседника есть ровно одна секунда реального времени.

— Запиши еще один контакт.

Он продиктовал имя и номер. Я запомнил мгновенно — в этом месте память работала иначе, она впечатывала информацию, как клеймо в раскаленный металл.

— Пусть твой друг скажет, что его послал Скиф. А потом пусть расскажет все. Честно, вспоминая каждую чертову деталь. Всю историю, от начала и до конца. Ничего не утаивая. Про тренировки, про кристалл, про Омегу. Все.

— Кто этот человек? — коротко спросил я.

Мой визави пронзительно взглянул на меня. И на секунду в его глазах проступило что-то, чего я раньше не замечал. Не сочувствие, а, скорее, понимание. Словно он точно знал, через что мне еще предстоит пройти.

— Тот, кто обязательно поможет, — хрипло ответил он. — Гораздо лучше, чем твои парни.

И после этого все пропало.

Передо мной вновь был процессорный зал. Гул ядра давил на уши. Синие огоньки бегали по корпусу Инициатора. Михаил стоял у консоли, его пальцы лежали на сенсорной клавиатуре, а взгляд был сосредоточен на дисплее. Санька все так же лежал передо мной и выжидательно смотрел снизу вверх.

Секунда. Я отсутствовал ровно секунду. Никто ничего не заметил.

— Виктор Михайлович? — Санька нахмурился. — Вы в порядке?

— Дай бумагу. — Я требовательно махнул рукой.

Он послушно достал сложенный лист из кармана. Я торопливо выхватил его, развернул, разгладил на коленке, а потом дописал еще одну строчку. Имя. Номер. И несколько раз подчеркнул. При этом рука, на удивление, не дрогнула. В этот раз буквы легли ровно, как напечатанные.

— Этот контакт — самый главный, — сказал я, возвращая лист. — Пойдешь к нему в первую очередь. Скажи, что тебя послал Скиф. Ему ты должен рассказать все. Вообще все. Про тренировки, про ринг, про кристалл, про этот мир. Ничего не утаивая и не приукрашивая.

— Скиф, — медленно повторил Санька, словно пробуя слово на вкус. — А если он не поверит?

— Поверит, — твердо и уверенно ответил я.

Я не стал объяснять почему. Не было ни времени, ни слов, ни собственного понимания. Есть вещи, которые просто принимаешь на веру, потому что альтернатив этому банально нет.

— И еще, — я положил руку ему на плечо и крепко сжал. Чтобы он запомнил не только слова, но и прикосновение. — Ты не виноват в том, что делал в Омеге. Это был не ты. Когда ты начнешь думать по-другому — а ты начнешь, уж поверь, — вспомни мои слова. Хорошенько вспомни. Это. Был. Не ты.

Санька судорожно сжал челюсти. Его кадык нервно дернулся. Он хотел что-то еще сказать, но вместо слов только кивнул. Резко, по-солдатски.

Хороший парень. Такой не пропадет. Обязательно выживет. Я всеми силами пытался в это поверить.

— Калибровка завершена, — прозвучал спокойный голос Майи. — Портальный контур стабилен. Координаты Альфы подтверждены. Энергона достаточно. Готовность к активации — полная. Все по плану.

Я поднялся и повернулся к Михаилу.

— Как у тебя? Все готово?

Он взглянул на экран консоли. Зеленые строчки бежали сверху вниз. Энергоядро за его спиной стало пульсировать чаще. Однако не тревожно, а выжидающе, как двигатель на холостом ходу перед рывком.

— Угу, — сосредоточенно кивнул Михаил. — Устройство интегрировано, протокол телепортации загружен. Координаты… — он бросил на меня удивленный взгляд, — координаты уже введены. Это… твоя Система? Искин?

— Типа того, — отрезал я. — Запускай. Времени в обрез.

— Подожди. — Михаил выпрямился, убрав руки от консоли. — Точка выхода. Где именно в Альфе он появится?

— Разброс — до пятидесяти метров от расчетной точки, — отозвалась Майя. — Я привязала координаты к энергетическому следу первоначального переноса. Он окажется там, откуда его забрали. Плюс-минус.

— Там, откуда его забрали, — повторил я вслух. — Разброс — полсотни метров.

Михаил коротко кивнул. На этот раз без лишних вопросов.

— Значит, так, — он повернулся к консоли и положил пальцы на сенсорную панель. — Активация контура займет около минуты. Потом — стабилизация портала, от тридцати секунд до двух минут. В этот момент энергоядро может начать перегреваться. Если выйдем за критический порог, я вручную вырублю питание. Вопросы есть?

— Вопросов нет, — по привычке откликнулся я на дежурный вопрос.

— Тогда пусть твой парень встанет на отметку.

Я помог Саньке подняться. Ноги его держали. Плохо, но держали. Я довел его до центра зала, туда, где пол был расчерчен концентрическими кругами — разметкой для технического обслуживания ядра, но сейчас она сгодилась для другой цели.

Санька встал в центр. Повернулся ко мне. И тут его лицо, бледное, осунувшееся, с запекшейся кровью под носом, вдруг изменилось. Он улыбнулся. Криво, неуверенно, одними уголками рта.

— Виктор Михайлович, спасибо.

Простое слово. Три слога. Но от них повеяло таким домашним теплом, что я не сразу смог ответить.

— Иди домой, Санька. Просто, иди домой.

Михаил коснулся панели.

Энергоядро вздрогнуло.

Звук пришел первым: низкая, утробная вибрация, от которой заныли зубы и заболело за грудиной. Свечение внутри цилиндра энергоядра из голубого стало белым. Потом — ослепительно белым. Кабели на стенах задрожали, по полу побежала мелкая рябь, как по поверхности воды.

Воздух вокруг Саньки начал меняться. Не было никаких спецэффектов — ни молний, ни воронок, ни сияющих врат. Пространство просто… поплыло. Как горячий воздух над асфальтом в июльский полдень. Контуры его фигуры задвоились, затроились, расползлись на полупрозрачные слои, каждый из которых смещался на долю секунды относительно другого.

— Портальный контур активен, — голос Майи стал напряженным, собранным. — Стабилизация… тридцать процентов. Пятьдесят. Семьдесят. Энергоядро вошло в желтую зону. Нагрузка в пределах допустимой.

Ядро загудело громче. Пол под ногами ощутимо завибрировал. Я расставил ноги пошире, чтобы удержать равновесие. С потолка посыпалась пыль, потом — мелкие осколки бетона. Один из боковых мониторов лопнул, выплюнув сноп искр.

— Восемьдесят процентов. Девяносто. Ядро в оранжевой зоне. Критический порог через сорок секунд, — продолжала сосредоточенно комментировать Майя.

Санька стоял в центре мерцающего марева и смотрел на меня. Его тело уже почти растворилось — я видел сквозь него стену, кабели, край консоли. Но глаза — глаза все еще были отчетливо видимы. Живые, человеческие, полные чего-то, чему я не мог подобрать названия. Благодарности? Страха? Надежды?

Всего сразу, наверное.

И тут меня осенило. Внезапная вспышка в голове. Неожиданное прозрение накатило с огромной силой.

— Майя, активируй у Саньки Систему. Прямо сейчас! Выполняй!

— Уже, Аид, — с хмурой иронией на лице ответила искин. — Если все сработает, этого гладиатора не так-то просто будет захватить. Особенно в твоем мире.

Я кивнул, мрачно ухмыльнулся и вновь посмотрел на Саньку.

— Удачи, — одними губами произнес я. Не уверен, что он понял и вообще увидел. Но почувствовать должен был.

— Девяносто пять. Девяносто восемь. Портал стабилен. Пере…

Вспышка.

Это был не свет в привычном понимании, скорее, отсутствие всего остального. На долю секунды мир стал белым, абсолютно, тотально белым, а потом вернулся. Рывком, с хлопком вытесненного воздуха, который ударил меня в грудь и отбросил на шаг назад.

Центр зала был пуст.

Концентрические круги на полу почернели и покрылись трещинами. От разметки поднимался дым. Пахло озоном и чем-то еще — свежестью, что ли. Как после грозы. Словно воздух другого мира на секунду просочился в этот.

Энергоядро замедлило пульсацию. Его ослепительно-белое свечение откатилось к голубому, потом к тусклому бирюзовому. Гул стихал, переходя в ровное, сонное гудение.

— Телепортация завершена, — объявила Майя. — Перемещение подтверждено. Объект доставлен в точку назначения. Отклонение — двадцать три метра от расчетной координаты. В пределах нормы. Портальный контур деактивирован. Энергоядро стабильно, возвращается в штатный режим.

Я стоял и смотрел на пустое место, где секунду назад стоял Санька. На почерневшие круги. На дым, поднимающийся от бетона.

Получилось.

Он дома.

Что-то внутри меня, тугое, жесткое, то, что я скручивал и скручивал в узел с того самого момента, как увидел Саньку в кандалах — медленно, нехотя, со скрипом начало разжиматься. Не исчезло. Не растворилось. Просто ослабило хватку.

Михаил тяжело выдохнул и отступил от консоли. Затем извлек устройство из разъема и убрал во внутренний карман. Его лицо было мокрым от пота, рыжая борода потемнела от влаги.

— Я только что нарушил прямой приказ Архивариуса, — сказал он хрипло, ни к кому конкретно не обращаясь. — Отправил стратегический актив без ошейника и без контроля.

— В первую очередь ты отправил домой человека. Спас одну маленькую, но очень важную жизнь. Степан бы это одобрил, — уверенно произнес я.

Михаил посмотрел на меня долгим пристальным взглядом. Потом провел ладонью по лицу, вытирая пот.

— Да, — согласился он тихо. — Наверное, ты прав.

Мы замолчали. Ядро продолжало мерно гудеть. Далеко наверху изредка глухо бухали взрывы — штурм подходил к своему логическому завершению.

Мир не остановился из-за того, что один парень вернулся домой. Миру было плевать.

Мне — нет.