Системный разведчик. Адаптация. Том 3

Глава 30

Ближайший ко мне Жнец среагировал первым. И как же, мать вашу, он был быстр. Еще до того, как его зэн-визор пришел в норму, он уже каким-то образом знал, где я нахожусь. Возможно, услышал мои шаги, возможно, ему помогло что-то еще. Но он вдруг развернулся и выпустил очередь — не наугад, а именно в ту точку, где я стоял.

Я едва успел уйти. Пули высекли искры из валуна в нескольких сантиметрах от моего бедра. В следующий миг Скорость тигра уже несла меня вперед, к противнику, потому что на дистанции против кибра с автоматом у меня не было ни единого шанса, а вот в ближнем бою тесак уравнивал шансы.

Он ждал этого. Его правая рука отбросила автомат, бесполезный в ближнем бою, а левая выхватила из набедренного крепления нож. Тактический, с усиленной кромкой. Не тесак Матвеича, конечно, но все равно весьма смертоносная игрушка, особенно в руке профессионала.

Мы схлестнулись.

Его нож метнулся мне в горло — я парировал тесаком, сталь взвизгнула о сталь. Он тут же ударил коленом — кибр усилил мощь атаки в разы, и, если бы я не подставил бедро, сместившись при этом в сторону, мне бы раздробило пах. Не прекращая движения, я послал тесак снизу вверх, в подмышечный стык. Жнец в последний миг успел отпрянуть. Лезвие скрежетнуло по нагруднику, выбив сноп искр, но не пробив его.

Быстрый. Чертовски быстрый. Михаил ни капли не соврал.

Я нырнул под следующий его удар и ткнул Жалом, только-только успевшим перезарядиться. Ударил коротким, сфокусированным импульсом, почти в упор. Не широкий веер, как по пулеметчику, а точечный укол, термическая игла, направленная в визор шлема. Полимер треснул и оплавился. Жнец рефлекторно дернул головой назад и открыл шею.

Тесак вспорол воздух, попав точно в стык. И в еще одной жизни была поставлена жирная точка.

Четыре.

Но четвертый забрал у меня слишком много времени. По меркам боя — целую вечность. И за эту вечность оставшиеся пятеро успели перегруппироваться.

Двое из них уже двигались ко мне. Слаженно, прикрывая друг друга. Третий занял позицию за валуном, вскинув оружие, что-то короткоствольное, с массивным кожухом. Четвертый спешил на помощь своему напарнику на южном фланге, где Снег все еще перемалывал гранатометчика. Пятый замер, вскинув руку к виску. Связь. Собирался вызывать подкрепление.

— Аид, — Майя, как всегда, среагировала быстро, — третий номер за валуном. Инжектор. Вижу характерный силуэт. Не подставляйся.

Резонансный инжектор. То самое оружие, которое пробило Снегу плечо. При моем полном отсутствии брони слишком избыточное средство поражения. Похоже, неприятель решил, что я защищен гораздо лучше, чем есть на самом деле. И это играло мне на руку. Иначе бы меня уже прижали к земле или отправили в посмертие плотным стрелковым огнем.

Я бросился вправо. Не к двойке, идущей на меня, а к связисту. Он был гораздо опаснее. Подкрепление Жнецов, прибывшее вовремя — это конец.

Связист заметил меня. Или, вернее, его визор, уже перезагрузившийся, засек аномалию маскировки. Он дернулся, рука метнулась к кобуре. Но я был уже рядом. Скорость тигра сократила дистанцию быстрее, чем он успел среагировать. Тесак вошел ему под ребра. Снизу вверх, через боковой стык.

Пять.

А в следующую секунду я услышал крик Майи:

— Ложись!

Я упал. Не отпрыгнул, не уклонился, а именно упал, бросившись на землю плашмя, как мешок с картошкой.

Выстрел. Но не автоматный, а тот самый глухой хлопок с высокочастотным визгом. Инжектор. Синий снаряд просвистел над головой. Так близко, что я почувствовал волну холода от его зэн-реактивной оболочки.

Перекат. Камень. Укрытие.

— Двойка — на два часа, дистанция пятнадцать метров, — быстро отрапортовала Майя. — Инжектор — на десять часов, за валуном, перезаряжается. Четвертый — южный фланг, приближается к Снегу.

Двойка. Инжектор. И тот, что шел к Снегу.

Секунда на то, чтобы выбрать следующую цель и расставить приоритеты.

Но Михаил расставил их за меня.

Два выстрела, быстрых, почти слившихся в один. Первый из двойки рухнул на колено, схватившись за бок. Бронебойная пуля нашла зазор между пластинами. Второй развернулся в сторону склона, засек вспышку выстрела, и дал ответную очередь. Камень и бетонная крошка полетели с того места, где только что лежал Призрак. Но он уже сместился. Кибр позволял двигаться быстро даже в сложных условиях.

Третий выстрел. Раненый Жнец, первый из двойки, завалился набок и затих. Его напарник бросился на землю, откатился за ствол кедра и продолжил стрелять вверх по склону, пытаясь не дать Призраку высунуться.

Шесть.

Михаил вел свою войну. Вел экономно и расчетливо. Каждый патрон на вес золота, на вес чьей-то жизни. Призрак просто не мог позволить себе совершать промахи.

У Жнеца, пытавшегося спрятаться за кедром, чтобы перезарядиться, не было никаких шансов. Пуля Призрака нашла его через пару секунд. Он осел на землю, несколько раз дернулся и затих.

Семь.

Мне оставались инжектор и тот, что подбирался к Снегу.

Я выбрал первого.

Если он перезарядится и всадит снаряд мне в грудь, на этом все закончится. Четвертый круг, мутагены, тесак Матвеича — все станет на какое-то время неважным и бесполезным.

Жало. Последний серьезный заряд. Еще раз перезарядиться я вряд ли успею. Я вложил в него все, что скопилось в ладони: концентрированный, узконаправленный, раскаленный добела луч. На этот раз это будет не веер и не игла. Это будет сияющее копье.

Я выглянул из-за камня на долю секунды. Этого оказалось достаточно, чтобы оценить положение стрелка за валуном. Он уже вставлял новый цилиндр в казенник инжектора. Пальцы двигались уверенно, быстро. Пара секунд до готовности.

Я метнулся влево, обходя его валун по короткой дуге. Два шага. Три. Четыре.

Все-таки он услышал. Даже с моей кошачьей поступью. Возможности его кибра поражали. Жнец развернул ствол инжектора в мою сторону, визор мигнул, пытаясь захватить аномалию.

Я ударил Жалом практически в упор.

Копье термической энергии врезалось в инжектор. Оружие взорвалось в руках стрелка, но не привычным огненным взрывом, а каскадом лопающихся зэн-реактивных контуров. Вспышка синего и белого. Визг перегруженных систем. Жнец отшатнулся — руки обожжены, визор мертв, инжектора больше нет.

Тесак быстро и точно довершил дело.

Восемь.

Южный фланг. Снег.

Я развернулся и побежал. Скорость тигра гнала вперед, камни и корни мелькали под ногами. На бегу я видел то, что происходило в ложбине.

Снег добил гранатометчика. Способ был… основательным. Волк держал тело за ноги, крепко, обеими челюстями, сомкнутыми на щиколотках кибра, и методично, с тупым, ритмичным упорством бил Жнеца о ствол кедра. Раз. Другой. Третий. Кибр трещал, лопался, сминался. Внутри что-то хлюпало. На четвертом ударе тело перестало дергаться. Снег разжал челюсти, и то, что осталось от гранатометчика, сползло по стволу, оставив за собой длинный, алый мазок.

Девять.

Но десятый, тот, что полз к южному флангу, был уже в пятнадцати метрах от Снега. И в его руке я увидел знакомый угловатый силуэт с толстым стволом и тяжелым радиатором.

Еще один чертов инжектор.

— Снег, уходи!

Бесполезно. Волк, ослепленный яростью и болью от раны, не слышал. Или слышал, но не мог остановиться. Распиравшее его бешенство оказалось сильнее. Он вновь начал терзать безжизненную фигуру в покореженном кибре.

— Сорок метров до стрелка. Аид, ты не успеешь, — напряженно проговорила Майя.

Не успею. С этим не поспоришь. Сорок метров для меня — это три-четыре секунды. Для его пальца на спусковом крючке — в разы меньше.

Но кое-кто оказался гораздо ближе.

Тень выскочила из папоротника, как черный клинок из ножен.

Ни звука. Ни хруста. Просто — была тень от куста, а стала Тень с большой буквы. Волчица, которая умерла и вернулась. Машин смертоносный гримлок.

Стрелок ее не видел. Его визор был направлен на Снега, на огромную, залитую кровью цель, которая только что превратила его товарища в отбивную. Он поднимал инжектор, целясь в бок волка, туда, где уже зияла круглая рана от первого попадания.

Тень ударила сбоку. Без рева, без предупреждения, молча, как сама смерть. Ее челюсти сомкнулись на запястье руки, державшей инжектор. Хруст сервоприводов кибра, треск полимерных пластин, короткий крик, и оружие выпало. Стрелок попытался развернуться, ударить свободной рукой, но Тень уже тащила его в сторону, мотая головой, ломая и выкручивая руку, неестественно сгибая ее в новом суставе, которого у человека по всем законам анатомии просто быть не должно.

Я добежал до них за три секунды. Тесак Матвеича докончил то, что начала волчица, сражавшаяся за своего вожака. Одним ударом. Точно в шейный стык.

Десять.

Тишина.

Не абсолютная. Абсолютной тишины на войне не бывает. Где-то далеко, на горе, все еще бухали редкие разрывы — штурм Орлиного гнезда заканчивался без нас. Ветер шевелил верхушки кедров. Какая-то смелая утренняя пташка вновь завела свою трель, решив, что самое страшное уже позади.

Может, для нее и правда позади.

Я стоял посреди кровавого побоища, тяжело дыша. Окровавленный тесак в правой руке стал внезапно тяжелым, почти неподъемным. Левая ладонь пустая, выжженная. Казалось, Жало забрало все, что было в ней живого. Маскировка Хамуса слетела, словно тяжелый и уже ненужный плащ. Ноги гудели. В ушах стоял тонкий, назойливый звон — отголосок инжекторного визга.

Четыре минуты. Весь бой. От первого прыжка до последнего удара тесаком всего четыре минуты.

А мне на миг показалось, что прошло не меньше часа.

— Все цели нейтрализованы, — деловито произнесла Майя. Голос ровный, протокольный. Потом добавила уже тише, по-человечески: — Хорошая работа, Аид.

Я не ответил. Потому что уже мчался к Снегу.

Он лежал на боку у подножия кедра, об который только что забил до смерти гранатометчика. Бок вздымался тяжело, неровно. Левое плечо с раной от инжектора выглядело скверно: идеально круглое отверстие с обугленными краями, из которого продолжала сочиться дымчатая субстанция. Жизненная энергия, утекающая тонкой струйкой.

Завидев меня, Снег поднял голову. Желтые, яркие глаза преданно уставились на меня.

Я опустился рядом с ним и приложил руку к часто вздымающемуся боку.

— Майя. Диагностика. Быстро.

— Уже провожу. Физическое повреждение мышечной ткани и подлопаточной кости. Серьезное, но не смертельное. Основная проблема энергетическая. Резонансный снаряд вызвал локальную деградацию зэн-поля. Регенерация на поврежденном участке работает на тридцать процентов от нормы. Это не смертельно, но процесс восстановления займет часы.

Я с облегчением выдохнул, даже не осознав, что слишком надолго задержал дыхание.

— Снег, — я положил ладонь ему на загривок. Шерсть была влажной от росы, крови и пота. Он ткнулся холодным носом мне в запястье. — Все будет хорошо. Лежи. Мы что-нибудь придумаем.

В следующий миг я услышал хруст веток. За ним последовали быстрые и легкие шаги. Я резко вскинул голову.

Маша.

Она бежала от расщелины между валунами, где пряталась во время боя. Волосы растрепаны. Лицо белое и осунувшееся. Глаза обеспокоенно метались между мной и Снегом, оценивая ущерб. Рядом с ней бесшумно скользила Тень. Волчица отряхнулась, как обычная собака после купания, и потрусила к своему раненому вожаку.

Маша упала на колени рядом со Снегом. И не спрашивая, не дожидаясь разрешения, положила руки на обугленные края раны, прямо поверх опаленной плоти.

— Маша, подожди…

Поздно. Ее ладони засветились. Мягко, тепло, как угли в камине под слоем пепла. Золотистый, мерцающий свет, который пульсировал в ритме ее сердцебиения.

— Исцеляющее прикосновение, — коротко прокомментировала Майя. — Источник седьмого уровня плюс прирожденный дар.

Я видел это впервые. И результат, признаться, меня удивил.

Рана на плече Снега отреагировала мгновенно. Дымчатая субстанция перестала вытекать. Обугленные края начали заметно светлеть — медленно, но верно, словно время на этом крохотном участке потекло намного быстрее. Энергетическое поле вокруг раны задрожало и стало уплотняться. Регенерация, подавленная резонансным снарядом, получила мощную подпитку извне.

Снег глубоко, протяжно вздохнул, а потом вздрогнул всем телом, от носа до кончика хвоста. Напряжение в его мышцах начало спадать. Глаза блаженно сощурились.

— Интересно, — раздался у меня в ушах голос Майи. На этот раз не протокольный, а вполне себе заинтересованный. — Она воздействует не на физическую ткань, а на поврежденное энергетическое тело. Резонансная деградация зэн-поля на участке ранения устранена на шестьдесят процентов. Нет… на семьдесят. Собственная регенерация Снега начинает возвращаться к норме.

Хорошо. Это было хорошо. Но теперь я смотрел не на Снега.

Я смотрел на Машу.

Ее лицо из белого стало серым. Под глазами залегли тени, но не от усталости, а от чего-то более глубокого. Пальцы, лежавшие на ране, задрожали. Губы побледнели.

Она тратила себя. Буквально. Исцеляющее прикосновение высасывало из нее жизненную энергию. Не зэн, а именно жизнь, ту субстанцию, которую нельзя восполнить из кристалла или аккумулятора. Ее пополняют только сном, едой и временем.

Которого у нас не было.

— Маша, — произнес я мягко. — Хватит.

— Еще немного, — раздался в ответ тихий, но упрямый голос. — Он ранен…

— Он уже в порядке. Ты сделала главное. Убрала повреждение энергополя. Дальше будет работать его собственная регенерация.

Маша не убирала руки. Свечение не гасло. Она упрямо сжала губы и склонилась ниже. Я видел, как мелко вздрагивают ее плечи.

Я накрыл ее ладони своими. Осторожно, мягко, но при этом не оставляя пространства для возражений. Ее кожа под моими пальцами была ледяной. Ситуация становилась опасной. Но уже не для Снега.

— Когда руки целителя становятся холодными, значит, тело начинает отдавать последнее, — обеспокоенно подтвердила Майя.

— Маша. Послушай меня. Ты сняла кризис. Ты сделала именно то, что было нужно. Но если ты продолжишь, то не сможешь идти. А мне нужно, чтобы ты стояла на ногах. Нам еще отсюда выбираться.

Она подняла на меня глаза. В них было сразу все: страх, упрямство, усталость и что-то еще, чему я не мог подобрать названия. Потом медленно, как будто отдирая пластырь от раны, она наконец-то убрала руки.

Свечение погасло. Маша едва заметно покачнулась, и я придержал ее за плечо.

— У меня это с детства, — слабеющим голосом произнесла она, глядя на свои ладони. — Отец запрещал. Два раза я чуть не умерла из-за этого. Сердце останавливалось. — Она сжала пальцы в кулаки. — Но теперь Прохор помогает контролировать расход. Теперь я чувствую грань, за которую нельзя переходить

— Грань — это когда руки холодеют, — покачал головой я. — Запомни. Если руки стали ледяными, значит, ты уже за ней.

Она ничего не ответила. Только повернулась к Снегу и положила ладонь ему на голову. Теперь уже обычную руку, без всякого свечения. Волк тут же благодарно лизнул ей пальцы.

В этот момент что-то тяжелое с глухим стуком ударилось о землю. Я вскинул голову, рука метнулась к тесаку, но тут же расслабилась. Это был Призрак. Он спрыгнул с уступа, кибр загудел при приземлении, амортизируя удар.

— Чисто? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Чисто, — машинально подтвердил я.

Он кивнул — коротко, по-деловому — и принялся обходить тела. Я знал, что он делает: сбор трофеев. Привычка, вбитая годами. Ничего личного. Мертвым на войне больше ничего не нужно.

Маша при виде его испуганно отшатнулась. Боец в сплошном кибре стойко ассоциировался для нее с врагом.

— Это свой, — тихо успокоил ее я, не спеша открывать, кто он на самом деле. Пока не время. Да и в конце концов пусть «папаша» сам решает, когда ему открыться перед своей подопечной.

Я с интересом наблюдал, как он работает. Быстрые, точные движения: расстегнуть крепление, снять, проверить, отложить. Без суеты, без брезгливости. Профессионал.

Через две минуты он вернулся с добычей. Для начала протянул мне мой автомат, который я оставил в шахте, а потом положил передо мной два резонансных инжектора, целых, рабочих, с небольшим боекомплектом коротких толстых цилиндров. Один — тот, что выронил гранатометчик, когда Снег напал на него. Второй — снятый с тела на северном фланге.

— Один тебе, — Михаил кивнул на инжекторы. — Семнадцать зарядов на двоих. Негусто. Но лучше, чем ничего. Против кибров и бронированных целей самое то. И дешевле, чем бронебойные патроны с этериумом.

Я взял инжектор. Тяжелый. Угловатый. Со все еще теплым радиатором. Толстый, непропорциональный ствол, похожий на обрезанный промышленный болторез. Рукоять — широкая, рассчитанная на ладонь в перчатке кибра. В моей голой руке он сидел неудобно, но терпимо.

Рядом с инжекторами Михаил выложил несколько десятков стандартных магазинов, четыре осколочных гранаты и одну светошумовую. А еще десять круглых, с ладонь размером, мерцающих устройств.

— Блоки питания к кибрам, — довольно пояснил он. — Этого добра при экономном использовании мне на год хватит.

— Ясно. Это все? Или с чем-то помощь нужна?

Я заинтересованно посмотрел на кибр ближайшего Жнеца, уже прикидывая, подойдет ли он мне по размеру. Но Михаил быстро остудил мой энтузиазм.

— Это все, что имеет смысл тащить. Их кибры персональные, нам не подойдут. Визоры тоже. Закодированы на биометрию. — Он помолчал. — Но вот это, он достал из подсумка странный предмет, больше всего смахивающий на массивный широкий браслет, должно пригодиться.

— Что это?

— Понятия не имею, — пожал плечами Михаил. — Торчала на руке у их старшего. Вот у этого, — он кивнул на бойца, которого я добил последним. — Личные вещи рядовых Жнецов не интересны. А вот старший — это другое дело.

Я взял браслет. Повертел в руках. Поверхность у него была гладкая, матовая. Ни кнопок, ни щелей. Только еле заметный символ рядом с замком-защелкой — три перечеркнутые волнистые линии.

— Майя?

— Минуту. Сканирую. — После продолжительного молчания она озадаченно добавила. — Аид, похоже это предмет из эпохи Искажений. К тому же налицо некоторые признаки внеземного происхождения. Состав сплава не соответствует ни одной из известных мне технологий Омеги. В моих архивах не содержится записей, объясняющих предназначение этого артефакта. Мне потребуется более детальный анализ. Это займет время. По моим расчетам, от нескольких часов до пары суток. До этого момента не советую надевать его на руку. Спрячь его понадежнее.

Я коротко кивнул и убрал браслет во внутренний карман. Зацикливаться на нем не имело смысла. Сейчас у нас другие приоритеты.

Я посмотрел на Снега. Волк уже поднял голову и пытался встать — передние лапы уперлись в землю, задние подогнулись. Рана на плече затягивалась прямо на глазах: обугленные края сходились, дымчатая утечка прекратилась. Регенерация работала. Не на полную мощность, но работала.

Маша сидела рядом, бледная, с темными кругами под глазами. Тень лежала у ее ног и фанатично вылизывала себе лапу.

Михаил закончил с трофеями и выпрямился. Кибр закрывал его полностью. Сейчас это была просто фигура в тактической броне. Безликая. Безымянная. С двумя красными точками визоров, тлеющими в полутьме шлема.

И эти красные точки были направлены на Машу.