Системный разведчик. Адаптация. Том 3

Глава 8

Я, конечно, предполагал, что у Ивана есть особые личные интересы в отношении Хилла, но не думал, что он будет выпячивать их настолько открыто. Обладание способностью находиться одновременно в двух местах многого стоило. Особенно если при этом тебе ничего не угрожает. Для моего визави это стало бы бесценным приобретением. Ради такой возможности и ближайшего соратника вместе с семьей не жалко принести в жертву.

Проигнорировав его вопрос, я задал свой:

— Значит вы решили устранить Хилла здесь? Но с чего вы вдруг решили, что он заявится к Степану собственной персоной?

— Такие дела он предпочитал решать лично.

— Какие такие?

— Те, которые напрямую касались его чести и репутации. Провинившихся он наказывал собственноручно. Испытывая при этом особое садистское удовольствие, — с отвращением ответил Иван.

— Ясно. А я все думал, зачем вы сдали меня ему у Золотого пескаря? — На моем лице промелькнула мрачная усмешка. — Неужели были настолько уверены, что я смогу достать мутаген? Но нет. Теперь я точно знаю, в чем была главная причина. Запасной вариант? Если с Матвеичем не прокатит?

— Карамазов, ну вот почему ты такой тугой, мать твою⁈ — вспылил Иван. — Будто и не с парнем двадцатилетним разговариваю, а со стариком упертым. Вот как тебе это объяснить? Есть общее большое дело, которое, если сделать правильно и быстро, даст очень многим людям надежду на лучшую долю. И если ради этого дела надо рискнуть одной-двумя жизнями… Понимаешь ты или нет, черт тебя дери?

— Лес рубят — щепки летят, ты это хочешь сказать? — Я смерил Ивана неприязненным взглядом. — Ничего себе щепки, да? — Мои глаза скользнули по черному пакету. — Они тебе доверяли. Тебе и твоему рыжему подельнику.

— Да у нас все было схвачено! Расписано по минутам! — окончательно вышел из себя Иван. — Даже чертов мутаген на всякий случай имелся. Мы без вопросов отдали бы его за жизнь любого из них. Но говорю же: все пошло не по плану! А заранее Степану нельзя было ничего говорить. Он бы сразу спалился!

— Вот почему я не любил отсиживаться в штабе. Именно такие, как ты, кидали моих пацанов… А сами… Тьфу на тебя! — Я в сердцах сплюнул в сторону и решительно направился в дом.

Мне было плевать, дойдет ли до моего собеседника смысл последних фраз. Они вырвались на эмоциях, но об этом я сейчас ни капли не жалел.

А теперь мне надо доделать то, ради чего я сюда вернулся. Продолжать этот упоротый разговор никакого желания не было.

Но Иван, похоже, был совсем другого мнения.

— Карамазов, где мутагены Хилла? — услышал я за спиной раздраженный оклик.

— Скоро узнаешь, — многозначительно бросил я через плечо и вошел в дом.

Мой путь лежал в подвал. Туда, где я оставил мертвое тело Маши. Девчушка должна была воссоединиться со своей семьей. А потом я сделаю то, что должен, что умею. И никто меня не остановит.

Осторожно подняв хрупкое девичье тело с холодного пола, я направился к выходу. Во время этого скорбного пути в голове мелькали образы из недавнего прошлого. Мари, отважно палящая из автомата по обезумевшему оборотню… А вот она сидит за столом и с улыбкой смотрит, как я накинулся на еду… Маленькое сердечко с буквой «А» внутри…

«Лучшие люди уходят первыми». Как-то очень давно я услышал эту фразу от своего напарника, когда мы молча ехали в коробочке с «грузом двести».

— Там таких ждут, — хмуро добавил он. — А старые прожженные вояки, вроде нас с тобой, остаются в этом аду, доделывать всю тяжелую работу…

Я вышел из дома и вдохнул полной грудью прохладного, пахнущего хвоей и кровью воздуха. Мысли путались. В горле стоял ком. Но вместе с этим где-то глубоко внутри крепла уверенность, что я все делаю правильно.

Приблизившись к забору, где лежали тела отца и сына, я положил рядом Мари.

— Пришло время отправиться в путь. Пусть он будет долгим и светлым, — тихо проговорил я и медленно извлек из-за спины тесак.

Клинок взмыл вверх. По начертанным на нем древним рунам пробежал алый огонь. В следующий миг из моей груди вырвался голос. Но не мой нынешний, мальчишеский. Сейчас он звучал более объемно, основательно, властно:

— Умирать не страшно — страшно жить трусом! Ваш бой окончен. Идите с миром. Скипетр Омеги приветствует вас!

Яркий золотистый свет залил все вокруг. Мои спутники в страхе попятились. Тесак вонзился в землю и испустил во все стороны паутину искрящихся молний, опутавших тонкой сетью лежащие на земле тела. Последовали ослепительные вспышки. И тут же пара лучистых вихрей взмыли к небесам.

Я проводил их прощальным взглядом, а потом опустил глаза к земле и замер от неожиданности. Тело Маши не растворилось во вспышке всепоглощающего света. Оно продолжало лежать там, где я его оставил.

Что за черт? Почему она все еще здесь?

И тут меня пронзила внезапная догадка. Быстро вернув тесак в ножны, я опустился на колени и еще раз проверил у Мари пульс. Нет. Абсолютно ничего. Только равнодушная неподвижность. И холод мертвого тела.

Ну уж нет! Я не успокоюсь, пока ритуал не сработает! Если даже для этого потребуется спалить тут все к чертовой матери!

Поднявшись, я потянулся за тесаком, и в этот момент передо мной выскочило взволнованное личико Майи.

— Аид, срочно покажи мне ее правую ладонь! — нетерпеливо воскликнула она. — Каждая секунда на счету!

Не тратя время на лишние вопросы, я полностью доверился искину, торопливо нагнулся к Машиному телу и схватил ее правую руку. Разжал сведенную судорогой кисть и настороженно уставился на черную кляксу, расплывшуюся по ладони.

Это было не похоже ни на что, ранее мной виденное. Ни на следы от сажи, ни на подтеки от чернил или туши. Черная субстанция словно жила своей жизнью: переливалась, пульсировала, неуловимо меняя форму.

— Не прикасайся! — испуганно взвизгнула Майя. — Это черная метка! Отпусти ее руку, Аид, сейчас же! Мари обречена, ей уже ничем не помочь.

— Хочешь сказать, она еще жива? — недоуменно спросил я, осторожно опуская Машину руку на траву.

— Тело мертво, но душа заперта внутри и пожирается энергочервем — тварью, призванной из Шеола. Местные зовут это проклятием Черной метки. Именно из-за нее ритуал не подействовал.

— Эту метку можно как-то снять? — Этот вопрос первым пришел мне в голову, и я сразу выдал его, продолжая при этом сосредоточенно подыскивать варианты дальнейших действий.

— Это может сделать только тот, кто ее наложил. Нужен своеобразный ключ деактивации. А он, похоже, был только у Хилла, — развела руками Майя.

— Но ведь должен же быть какой-то выход! Эта тварь убила тело — нельзя позволить, чтобы она сожрала и душу.

Я уцепился было за идею репликации Системы. С Тенью и Снегом получилось, значит и с Машей сработает. Но тут же вспомнил, что такая возможность дается только один раз при достижении нового круга. А ее я уже использовал с волчицей. Да и дело в предыдущих случаях происходило со все еще живыми организмами, а здесь мертвое тело.

Однако Майя, похоже, в очередной раз прочитала мои мысли и тут же воскликнула:

— А это идея, Аид! Репликация возможна. Ты не использовал ее на втором круге. Вот только есть одна загвоздка.

И в следующий миг передо мной выскочило информационное окно:

Текущее количество зэн: 386 / 15000.

— Для репликации требуется двенадцать тысяч зэн. А сейчас их у тебя катастрофически не хватает.

— Проклятье! — процедил я сквозь зубы и тут же ухватился за еще одну соломинку: — Подожди! А как же Снег с Тенью? Сколько у них?

— Если даже забрать все до последней капли — от силы тысяч девять наберется. Амулеты Хилла и Маши не в счет — они полностью опустошены. — Майя выглядела по-настоящему расстроенной. — У нас нет абсолютно никаких шансов, Аид. Смирись. Судя по размеру метки, Маше осталось не больше десяти-пятнадцати минут. После этого ее психея будет невосполнимо повреждена.

Вот дерьмо! Какие-то жалкие три тысячи зэн! А на другой чаше весов — жизнь близкого человека. Мысли хаотично перескакивали с одного варианта на другой. Но все они были либо совсем фантастическими, либо нереализуемыми за оставшееся у Мари время.

Я в отчаянии сжал кулаки и грязно выругался. Сложно смириться со своим бессилием. Особенно в такие моменты.

И в этот миг я вдруг почувствовал легкое, но настойчивое прикосновение к спине.

Быстро оглянулся — Снег. Я вопросительно посмотрел на него, а белый волк многозначительно мотнул головой в сторону своей стаи.

— Что ты хочешь, старина? Не до тебя сейчас. — Я погладил Снега по мощному лбу и хотел было уже отвернуться, но волк снова требовательно ткнулся мне в спину.

От Снега поступали какие-то бессвязные образы, относящиеся к его соратникам, но я никак не мог уловить их смысл. Да и не хотел, если честно. Сейчас мне было просто-напросто не до этого.

И тут вдруг вновь активизировалась Майя:

— Зэн, Аид! — пронзительно воскликнула она. — Они хотят поделиться с тобой энергией! Вся стая. Обалдеть! Этого точно должно хватить.

Признаться, я слегка охренел от услышанного. Совсем недавно эти зверюги не подпускали меня к своему вожаку, а теперь хотят поделиться энергией? Неужели на них так сильно повлияло внезапное исцеление Тени? И вообще я не думал, что у них есть хоть какие-то значимые запасы зэн. В отличие от Снега никаких сверхъестественных способностей, кроме бешеной регенерации, они не проявляли.

— Перекидываю тебе запасы Снега и Тени, — тем временем тараторила мне на ухо Майя. — Активирую Дистанционную абсорбцию. Время за полночь. Счетчик накопления зэн обнулен. Доступно для аккумулирования семь с половиной тысяч. Для максимально быстрой перекачки касайся каждого источника рукой. Пятнадцати секунд должно хватить.

А дальше началось совсем уж немыслимое. Мне даже подходить ни к кому не пришлось. Каждый волк стаи в порядке очереди приближался ко мне и подставлял свой мощный мохнатый бок. Так что уже через пару минут в моем распоряжении было больше двенадцати тысяч зэн. На шестом волке я прекратил ее сбор.

А потом, не теряя ни секунды, склонился над Машей и прислонил руку к ее холодному лбу.

— Майя, начинай! — нетерпеливо приказал я.

— Уже, Аид! — откликнулась искин. — Не убирай руку. Соединение нестабильно. Мари на грани. Вероятность успешной репликации не более пятидесяти процентов. Надеюсь, у нас все получится.

Оверлей с искином пропал. Вокруг воцарилась напряженная тишина, прерываемая только завыванием ветра, да отдаленным вороньим карканьем.

Пару минут ничего не происходило. Я не хотел отвлекать искина от работы, поэтому упрямо продолжал держать руку на лбу Мари и напряженно ждать. За спиной послышались едва уловимые перешептывания Ивана со своими бойцами. Похоже, они тоже прониклись важностью момента и вели себя тихо. Особой надежды в их интонациях я не слышал, но мне было плевать. Если есть хотя бы один шанс из тысячи, я буду продолжать гнуть свою линию.

— Аид, проклятье! У меня ничего не выходит! — донесся до меня срывающийся голос Майи. Он звучал как-то глухо, словно искин пыталась докричаться до меня через внушительную толщу воды. — Мне нужна вся твоя жизненная сила. Сейчас тебе будет очень хреново. Скорее всего, ты умрешь от боли. Срочно собери полторы тысячи на воскрешение!

Я принял информацию и лег животом на землю, продолжая прижимать ладонь к Машиному лбу. Действовал хладнокровно, четко и без эмоций. Решение было принято в один миг. К боли я был готов. К смерти тоже.

Отправив Снегу просьбу о дополнительном количестве зэн, я закусил зубами воротник куртки, выставил для сбора свободную руку и приготовился к боли.

— Приступай! — скомандовал я искину.

— Накопи для начала зэн, — донесся до меня далекий голос Майи.

— Начинай! Это приказ! Если что, погреюсь у камина в посмертии, — процедил я сквозь стиснутые зубы.

А в следующий миг, нащупав сжатым кулаком лапу первого подошедшего волка, я рухнул в бездну нестерпимой боли.

Не могу точно сказать, сколько это продолжалось. Секунды адского страдания растягивались в часы, а минуты — в недели. В какой-то момент мне показалось, что этому не будет конца. Что еще немного — и я окончательно сойду с ума. И в этот момент все вдруг резко прекратилось, и меня накрыло волной темного забытья.

Очнулся я на холодном каменном полу. Где-то рядом весело потрескивал огонь, а по моим щекам немилосердно хлестали чьи-то хрупкие ладошки.

— Очнись, черт тебя дери, Алекс! Ну же! Никогда себе не прощу, если ты из-за меня окончательно сдохнешь!

— Если ты сейчас же не прекратишь, я точно откинусь, — собравшись с силами, прохрипел я, отмахиваясь от хлестких рук, словно от стаи надоедливых комаров.

А потом с трудом разлепил веки. То, что я увидел, никак не втискивалось рамки рациональных объяснений. Надо мной склонилось заплаканное, но при этом облегченно улыбающееся личико Маши.

Мы находились в комнате посмертия. В кресле у камина обессиленно полулежала Майя. А за окном, как и прежде, мерцали неизвестные созвездия.

Но не это было главное. Основной вопрос был в другом. Какого черта здесь делает Маша? Если репликация прошла успешно, то у нее сейчас только первый круг.

И значит ей ни в коем случае нельзя умирать.