Снеговик

Глава 43

Разбираю старые рукописи, что хранились в чердачной коробке. Что ищу? Наверное, энергию, которая питала в те времена, хочу поймать волну. Теперь с высоты опыта и знаний экспертного уровня, глаз замечает кучу косяков и несовершенств в юношеских записках, но и безошибочно ловит то, что поняла Изольда — чистую звенящую ноту, свою, не повторенную ни за кем!

Тетрадки пожелтели, буквы выгорели, многое, что перечёркано, вообще, не разобрать! А, ведь, мог на компе набрать уже тогда. Но, мнил себя классиком, хотел, как они. Уверен был, настоящие рукописи должны быть материальны!

Может и верно! Пока пишешь, исправляешь, переписываешь набело по несколько раз, начинаешь понимать цену писательского труда.

Не то, что при нынешних технологиях, печатай, да удаляй, корректируй и не волнуйся, что переписывать. Вот и писателей, зато развелось море. Не эти бы технологии, так процентов девяносто отпало. Остались бы только те, кто не может не писать. Остальные нашли бы работёнку полегче. Да и слово бы имело другую цену.

Среди прочих, нахожу старую толстую тетрадь с брошенным началом, читаю. Пытаюсь вникнуть. Это рассказ о парне, которому тесно в заданных рамках. О поиске смысла жизни и желании заглянуть за горизонт. Брошено на самом интересном: он уезжает из родного дома…

Теперь могу дописать, что было дальше. Именно теперь и могу, когда побывал за горизонтом и вернулся. Надо попробовать…

— Здравствуйте, Аркадий Сергеевич, — долгожданный звонок от Смирновой.

— Привет, Ириш! Как дела?

— Хорошо! Работаем, процветаем! Не волнуйтесь! — я и не волнуюсь. Она знает, хитрая лиса, какие дела меня интересуют, но по-женски, испытывает терпение.

— Отрадно слышать! — интересно, кто из нас терпеливей?

— С погодой у Вас как? — Ирина тоже не в курсе, куда я подался, просто сказал на отдых, а другие насочиняли, наверное, Бог знает, чего. Мне без разницы.

— Чудесно, весна вовсю.

— Ну и у нас подтаяло, — наконец, не выдерживает, — готов сигнальный экземпляр «Марианны», я Вам выслала в почту фото обложки.

— Спасибо, Ириш, не сомневаюсь, что всё по контролем. А автору?

— Готовый экземпляр у автора.

— Ну и, как? Автор одобрил?

— Автор остался доволен! — смеётся, — радовался до слёз! А ещё очень интересовался, как иллюстратор обложку делал.

— И?

— Объяснила, что работал с текстом.

— В тексте нет описания платья, — это я помню точно.

— Автора больше другое интересует, — успокаивает редактор.

— Что же ещё?

— Как рукопись к нам попала!

— Ты нашла, что сказать?

— Безусловно. Сказала, не помню, кто-то принёс, кажется.

— Поверила?!

— Ага! Такая счастливая была от книги, что поверила! Сказала: расцеловала бы ангела.

— А, ты? — мне интересна любая мелочь!

— Обещала вспомнить, — в голосе лукавство, — но если вспомню, то проконтролирую, как расцелует!

— Ох, ты и лиса!

— А, то! — гордится, — но ведь, Ваша лиса! Для Вас и стараюсь, потом добавляет, подумав, — и для автора, разумеется!.. — всё-то она поняла! Вот, бестия!

— Как она? — сил нет, хочу увидеть! Но пока и носа не покажу, рано! Появляться эффектно — вот моё кредо в отношении Марины! Один раз сработало, и во второй должно!

— Хороша! На солнышко похожа…

— Я знаю, — прямо вижу, как как, расцвела под весенними лучами, и улыбаюсь неосознанно сам своим мыслям.

— Думаю, скучает, — добавляет.

— Почему? — чуть не спросил, по кому? Хочется верить, что по мне.

— Принесла часть нового романа. Я прочла. Странное начало, вообще, показалось, что сказка. Но потом дальше про любовь пошло, да так закрутилось!

— А, чем дело закончилось? — мне важно, а то в «Марианне» так и оставила открытый финал, думай, что хочешь!

— Говорю же, часть! Пока всё встало на том, что главный герой свалил в закат, а героиня в тоске! Может, вам переслать, шеф?

— Конечно! — она ещё сомневается!

— Ловите в электронке! — смеётся. Потом спрашивает, — не пора ли мне вспомнить, кто же тот самый ангел удачи, что принёс первую рукопись автора в нашу редакцию?

— Погоди, Ириш, не пора ещё, — хочется ужасно! Но я же мастер по чудесам, а для каждого чуда — своё время.

— Когда возвращаться планируете?

— К презентации, — я уже всё продумал.

— Что Вы имеете в виду?

— Первый тираж из печати выйдет, готовь презентацию книги молодого автора. Ну, ты знаешь, не мне учить: журналисты, дружественные издательства, накануне пакет рекламы, чтобы читатели подтянулись. В общем, всё как ты умеешь, Ириш, на высшем уровне!

— И банкет? — уточняет.

— И банкет тоже! — банкет особенно, это ещё один сюрприз для моей сказочницы!

— Понято, шеф! Бегу исполнять!

— Рукопись сначала пришли! — летаю…

Теперь самому бы утерпеть, раньше времени не сорваться! Хочу увидеть детское изумление в круглых глазах цвета аквамарин. И без разницы, какими ресницами они будут при этом хлопать, накрашенными или своими белёсыми, я её теперь при любой маскировке разгляжу и узнаю! И со смешной пальмой на макушке, с которой она меня встретила, и с конопухами рыжими по всему лицу, и под краской смущения, просвечивающей сквозь них, захватывающей даже маленькие розовые ушки. А ещё, здорово было бы поймать её сейчас в какую-нибудь ловушку, из которой одна дорога на волю — только через мои объятья. Представляю бурный протест в ответ и даже сопротивление, но знаю, что пободалась, попыхтела и сдалась бы, куда ей от меня деться? Ищет, ждёт, сам читал…

Ох, что-то размечтался совсем, хоть чемодан собирай…