— Ребята, расходитесь. Все равно туда нельзя… Идите по домам, — второй раз уже выходит на крыльцо и уговаривает их женщина в белом халате.
Не дождавшись ответа, она качает головой, вздыхает и осторожно прикрывает за собой стеклянную дверь.
Они стоят в том самом сквере, который чистили и прихорашивали совсем недавно и в котором состоялся диспут о счастье. Только выглядит он сейчас иначе: густая сочная зелень покрыла все вокруг, пушистые голубые елочки смотрятся нарядно, теплый ветерок разносит вокруг запахи цветения. И Неруша теперь с ними не было. Юрик там, за стеной больницы, на втором этаже, второе окно справа.
Они допоздна стояли здесь вчера и сегодня собрались с утра. В больницу их не пускали. Поэтому стояли под окном и ждали.
Наконец Дроздову удалось прорваться внутрь. Хотя его тотчас же выдворили, но кое-что Колька успел разведать. Он доложил: над дверью палаты, в которой лежит Юрик, висит красная табличка с надписью «Интенсивное наблюдение», возле Юрика поочередно дежурят мать и отец. Сейчас в палате сидит Жека.
И эта красная табличка, и дежурство не обещали ничего хорошего.
— Если с Юриком что случится, я… я не знаю, что с Бэлой сделаю! — сказала Капустина и заплакала.
К Капустиной подошла Нонна, обняла за плечи.
— Почему ты, все мы… — сказал Сапрыкин.
— Одну глупость сделали — вторая будет, — прервал его Воротников.
— Не понял!
— Что понимать?.. Сунулись не в свое дело — и результат. — Воротников кивнул на окно, за которым лежал Юрик.
— Какой ты! — возмутилась Чередникова.
— Какой?!
— Скользкий! — Свои мысли Марина выражала всегда конкретно.
— Гад скользкий, — уточнил еще больше Сапрыкин. Его кулаки были наготове. Но в ход он их не пустил, посоветовал только: — Катился бы отсюда подальше.
Воротников пожал плечами, но не ушел.
Максим и слышал и не слышал перепалку. Мысль, пришедшая в голову, была нелепой, но показалась ему вдруг пронзительно-реальной: «Юрика может не стать! Вот сейчас! В любое мгновение!».
Он отчетливо ощутил время, не ту абстрактную бесконечность, в которой он, все они пребывали до сих пор, а нечто живое, движущееся, имеющее свое начало и свой конец. Он ощутил стремительность этого движения и поразился тому, что оно, время, даже не исчерпав себя, может остановиться, исчезнуть. Для Юрика Неруша. Для любого из них, стоящих сейчас рядом. Для него самого… Люди умирают… Уходят навсегда? Как же это? Почему?!
Щемящее душу беспокойство, бунтующий протест, необходимость изменить, сделать что-то сейчас же, немедленно — все нахлынуло разом, сорвало его с места. Максим повернулся, пошел быстро, почти побежал, сам не зная куда. Его окликнули. Он не обернулся, не ответил.
Наверное, чувства, так неожиданно овладевшие Максимом, приходят к людям, по-разному и в разное время. Это закономерность развития человеческой личности, взросление разума.
Но Максим ничего этого не знал. Он пробыл весь вечер один. Мучительно искал ответы.