ХЛОПОТЫ И ЗАБОТЫ

Все обошлось. Юрик поправился. Из больницы его выписали, но некоторое время еще он должен был по предписанию врачей находиться дома.

После того, как его назвал Воротников, «стихийного с несчастным исходом» собрания состоялось еще одно, теперь уже с соблюдением полной формы и в присутствии Жеки. В повестке стоял тот же вопрос: «О шефстве над семьей Григорьева». В прениях выступили все без исключения.

Максим тоже высказал свое мнение. А потом обратился к Жеке — ему не нравилось, что она все время молчит:

— Как вы считаете, Евгения Дмитриевна, может девятый «А» взять на себя такое ответственное дело?

— Может, — немного помедлив, ответила Жека. — Только… я хочу вас просить… я тоже принимаю на себя ответственность, вместе с вами.

И грохнули аплодисменты. Жека с ними! Такой оборот всех воодушевил еще больше.

— А как же комиссия? — Воротников, как всегда, помнил о самом главном.

После случая с Юриком несколько дней работала комиссия из городского отдела народного образования, даже из области приезжал кто-то.

— Делегацию давайте пошлем, — предложил Сапрыкин, — от имени класса.

— Прошу вас доверить это мне, — обратилась к ребятам Жека. — С комиссией я буду говорить сама — от своего имени и от имени класса.

Просьбу Жеки решено было удовлетворить.

О результатах работы комиссии девятому «А» никто не докладывал. И на педсовет потом их не пригласили. Но это было и не важно. Братьев Григорьевых не разлучили — это главное.

Карантин в яслях закончился, и Борька вновь пошел в свою группу. Вернее, туда его по очереди водили ребята. По-прежнему заботились о малыше. По-прежнему собирались у Григорьевых по вечерам и в выходные.

Хлопот еще прибавилось: занимались не только с Валькой, но и с Юриком, чтобы он не отстал. Класс действительно стал дружным. Теперь спорить с ним не смог даже Максим. Да он и не спорил.

Загрузка...