Понедельник…
Тогда, кажется, тоже был понедельник, холодный, уныло ветреный, и дорога в школу казалась унылой; и куст, на который он упал, выпрыгнув из окна, был сиротливо гол; и прелые сырые листья, когда уходил со школьного двора, шуршали под ногами глухо и тоскливо. И сколько еще потом было всякого…
Максим поежился, тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Поднял глаза.
Понедельник. И совсем по-другому все вокруг. Цветут на проспекте тюльпаны, поднимается на газонах травка, весело трепещут под ветерком молодые листочки. И все вокруг — и лепестки тюльпанов, и травка, и листва деревьев, и небо над головой — пронизано сияющим солнечным светом. И люди на улице какие-то улыбчивые, солнечные. Даже два милиционера, попавшиеся навстречу, в своей новой, с иголочки, форме показались Максиму нарядно-праздничными. Это были не вообще милиционеры, а молодые, всего, может быть, лет на пять старше его, парни. И он не испугался их, не отвел глаза, не стал искать, куда бы свернуть побыстрее, даже про синяк свой под глазом забыл.
— Здравствуйте! — сказал он милиционерам.
— Привет! — ответили милиционеры почти разом. Один из них даже руку к козырьку фуражки приложил. И оба рассмеялись.
Милиционеры пошли по своим делам, Максим — по своим. Шел-шел и вдруг замедлил шаг.
Сочинение! Вчера он писал обо всем так, как ему думалось и представлялось, без снисхождения и обходов, честно и на равных. И потом весь вечер, несмотря на шишки и синяки, у него было приподнятое настроение. Наверное, такое удовлетворение чувствует человек, которому удалось закончить наконец трудную, не очень приятную работу, которую во что бы то ни стало надо сделать. С этим чувством он и уснул…
И вдруг… Только сейчас Максим с отчетливой ясностью осознал, что он должен сделать через несколько минут. Сейчас он сдаст сочинение, его будут читать Жека, весь класс…
Его взволновала, испугала эта осознанная, отчетливая ясность. Появилось желание вернуться домой и перечитать, зачеркнуть, исправить, переписать все заново. Но тут же он воспротивился самому себе: трусишь, опять хочешь спрятаться?
Мимо шли одноклассники, окликали, здоровались с ним. А он медленно подходил к школе, сомневаясь и споря сам с собой. Уйти домой он не имел права, но и подняться на крыльцо, переступить школьный порог… Сейчас это для него было все равно, что переступить через самого себя, через того Ланского, которого он давно знал и любил. Так нелегко было сделать это.
Наконец он решился. И переступил порог школы.
Как только вошла в класс и поздоровалась Жека, Максим поднялся, быстро подошел к ее столу и положил перед ней сочинение.
В этот миг будто оборвалось в нем что-то, дыхание перехватило. Но дело было сделано. Отступать поздно.
Вернувшись на место, Максим вздохнул глубоко и облегченно.