Садилось солнце. Из палисадников тянулись на улицу ветки абрикосов и вишен, покрытые нежным белым и бело-розовым пушком. В воздухе стоял терпкий аромат нагретой земли и травы.
Максим и Марина возвращались от Григорьева.
— Хочешь, покажу город? — предложила Марина.
Максим кивнул.
Оказывается, у человека могут быть не только свои книги, одежда, велосипед, но и свой город. Максим успел пожить уже в трех городах, но своего города у него не было. А вот у Марины был. Она знала и любила его, как самого близкого и родного человека.
Как у человека, у ее города было детство. Он появился в далеком-далеком прошлом. Родился на берегу древней реки Танаис. Вокруг расстилались безбрежные степи, из края в край по степям кочевали скифы. Древняя река впадала в море. По реке проходил путь через «перетоку» на Волгу, оттуда в Персию, Индию, а через Меотийское море в Крым, в Турцию. Город стал ключом, открывающим и запирающим эти пути. Позже, когда крепость захватили турки, первое боевое крещение под ее стенами получил русский флот, построенный Петром Первым. А в годы Великой Отечественной войны вокруг города действовали партизаны. Они внезапно появлялись из плавней, били фашистов, громили их обозы и исчезали снова.
— Нет, ты только послушай, ты только посмотри! — восклицала Марина.
Максим и смотрел, и слушал. Марина умела рассказывать.
Они побывали у входа в подземелье, где работали археологи, постояли у порохового погреба — в нем когда-то хранился огневой запас города-крепости, через старые ворота спустились к реке, любовались широким заречьем со смотровой площадки, бродили по старым, примыкающим к крепостному валу, улочкам…
Выговорившись, Чередникова замолчала, словно задумалась о чем-то. И Максим молчал. Ему приятно было молчание. Вот так бы долго-долго — они и никого больше, никого и ничего.
Но, увы! Все дороги рано или поздно куда-то приводят. Привела и эта к дому Марины. Они сделали вид, что «не заметили». Прошли мимо. Замкнули еще один круг и опять «не заметили».
Но в третий раз Марина остановилась.
— До свидания, Максим!
— Не уходи, — он задержал ее руку в своей.
— Будет завтра, Максим…
— Долго.
— Будет завтра, и послезавтра, и потом…
Ее рука тихонько выскользнула из его ладони…
И расставшись с Мариной, Максим продолжал думать о ней. Отчего, как случилось с ним такое, что ему радостно быть с Мариной, улыбаться ей навстречу, видеть, когда она идет рядом, ее тонкий профиль — тонкий нос, черную пушистую бровку, ямочку на щеке, слышать тепло ее пальцев в своей руке и ее голос?.. Он не мог ответить на эти вопросы. И не надо было отвечать. Просто хорошо, что она есть. Замечательно, что наступит завтра, и послезавтра, и придут другие дни, еще много-много дней впереди. И все они — с Мариной.
— Привет!
Максим вздрогнул, тряхнул головой, неохотно останавливая радостные мысли…