Сполох. Кровь с астероида.

Глава 13

В лавке ювелира не было окон, и свет в ней давали закреплённые на стенах керосиновые лампы. Справа от входа была ещё одна дверь, но торговый зал, наоборот, уходил влево. Из-за высокой стойки поднялся мастер, молодой мужчина лет около тридцати. Он был одет в практичную одежду в виде кожаной куртки, поверх которой был кожаный фартук и пояс с парой револьверов. Его рабочее место было освещено с помощью той же керосиновой лампы, но за ней было ещё изогнутое металлическое зеркало-отражатель, что говорило о том, что мастер явно не дурак.

Внешний вид Глеба был оценен скептическим недовольством человека, которого оторвали от дела.

— Мастер, у меня есть это. — Глеб положил на стойку хорошего размера изумруд.

— Хм! — многозначительно ответил мужчина и, взяв камень, повернулся с ним к свету.

— Он чистый. — проговорил ему Глеб.

— Вижу. Ещё есть?

— Пока не помню. — ответил бронеходчик.

— За этот дам двадцать пять солдов.

— Двадцать восемь, при всём уважении. — попробовал поторговаться Глеб.

— Двадцать пять и десять лердов сверху, и то, при условии, что вы продадите мне все камни, что у вас есть.

— Без ножа режете. — ответил Глеб и выложил на стойку ещё четыре.

— Откуда они? — поинтересовался сияющий от счастья мастер.

— Даже не скажу. Я по лесам плутал всё лето. Заблудился, вот только два дня как на дорогу вышел.

— Я понял. Если следующим летом заплутаете также, то заходите.

Мастер нырнул под стойку, и Вязов услышал щелчки открытия трех замков. Через минуту на столе стали появляться золотые монеты. На сто двадцатой они закончились.

— Увы, не хватает. — испытующе проговорил мастер. Остаток могу вернуть через месяц.

— Ладно. — согласился Глеб. — Только чур, без обмана.

— Я заинтересован в поставках. — обозначил вежливую улыбку мастер.

Ссыпая золото в карман, Глеб снова увидел видение, в котором он идёт к двери, уже закрытой на запор, а в его спину втыкается арбалетный болт.

— Вот, лядь! — невольно вырвалось у него.

— Что? — спросил ювелир.

— Да впервые держу в руках столько солдов. — ответил Глеб, соображая, что делать дальше.

— То ли ещё будет, если память вернётся. — ухмыляясь, ответил мастер.

— Верно. — проговорил Глеб и пошёл к двери.

Когда дёрнуться в сторону ему подсказал дар, пролетевший мимо болт ударил в стену, а заранее приготовленная кинетическая пуля пробила голову ювелира.

На звук падающего тела быстра распахнулась вторая дверь, и из неё появились два крепких мужика, явно выполняющие все эти манёвры не в первый раз. Они так спешили, что не сразу поняли, что сценарий действий немного изменился. Подстроиться под новый было не судьба.

Переступив мёртвые тела, Глеб заглянул в комнату за дверью.

Обычное помещение, на полу вязаный из тряпичных лент коврик, две кровати, стол и окрашенная красным деревяшка на шарнире. Верх деревяшки снабжён уходящей за стену верёвкой. Нажал педаль или подёргал, и охрана в курсе, что нужно работать.

Ничего не трогая, Глеб телепортировался за стойку к ювелиру.

Всё оказалось верным. У стойки была в наличии педаль, приводящая в действие верёвку. Рядом открытый металлический ящик с мешочками монет. Есть ли у мастера семья? Оставить ли им денег? О его семье ювелир не думал, вот и Глеб поступит также.

Собрав деньги из ящика, он забрал обратно свои изумруды и телепортировался в свою комнату. Каких-либо угрызений совести не было, ведь для пытавшегося убить его ювелира сейчас ничего не имело значения.

Спрятав деньги в хранилище, он получил справку, что у него прибавилось четыреста двадцать золотых и пятьсот семь серебряных монет. Стоило бы прогуляться на рынок и обновить гардероб, а то снисходительные взгляды лавочников уже просто достали.

Заранее пустынных мест для появления в городе он не выбрал, пришлось телепортироваться в лес, а оттуда идти пешком с ружьём и вязанкой зайцев. В дороге-то его с ценой обдурили, заплатив чисто за выстрел, так что, заяц однозначно должен был стоить пять-шесть одеров.

В доходный дом он так и пришёл. Увидев удивлённый взгляд консьержа, проговорил:

— К своим ходил, а потом на охоту. Кстати, примите этого серого как подарок.

— Спасибо. — удивлённо проговорил дед.

Довольный тем, что обеспечил себе алиби, Глеб оставил ружьё в комнате и понёс зайчатину в ближайшую харчевню.

Зайцы и вправду стоили по пять одеров за голову, а за готовый обед просили три.

Сытый и довольный, он отправился на рынок. Нужно было подобрать впрок тёплую одежду, запас обуви и может ещё что-то. Ещё нужно дойти до книжной лавки, поинтересоваться наличием карты империи. В этом городе его больше ничего не держало, но сразу исчезать было неправильно.

***

В доходный дом он вернулся с купленной книгой и вязанкой свечей. Это сможет объяснить консъержу, почему он часто сидит в комнате не выходя по делам. А так, человек читает что-то важное для него, вот и не спешит никуда.

— Уже вернулись, тан?

— Верно. Вот ходил купить научную книгу, буду просвещаться.

— Очень мудро, тан. Что взяли, механику или естествознание?

— Механику. — ответил Глеб, сворачивая на лестницу.

Книгу он и вправду прочитал, причём этим же вечером. Слишком много исследований в этом мире ещё не успели произвести, так что освежил в голове физику одного из классов средней школы с поправкой на местные физические величины. Теперь можно было спокойно посвятить время чеканке монеты, ведь своё жильё купить придётся, вот только всё время стучится в голову вопрос, откуда взялись его видения?

Попытавшись вспомнить, с чего всё началось, Глеб вернулся к тому моменту, когда у него появилась окаменелая кровь. Он тогда уснул с её кусочком в руке, а потом не смог этот кусочек найти. Тогда же было и первое видение.

Сделав из этого минерала себе кольцо, Вязов одел его на палец и через двадцать минут обнаружил, что оно впиталось в тело. Это вызвало у него некое волнение, не станет ли он мутантом или что-то в этом роде. Да, он, конечно, может не задержаться в этом теле, но испытывать какие-нибудь трансформации он откровенно не хотел.

Почти сразу после этого он увидел себя, собирающегося в дорогу. Вопрос возник, почему? И тут же он увидел ответ: его глаза стали отливать перламутром.

Выругавшись, он поднялся и действительно стал собираться в дорогу. И тогда его накрыло следующее видение. Его на тракте нагоняет карета, и он встречается глазами с очень красивой девушкой, которая не в силах отвести взгляд от его лица.

— Значит, буду сводить с ума девчонок. — ухмыльнувшись, проговорил он и поспешил вниз.

— Вы опять решили сходить к своим родным? — поинтересовался у него консьерж.

— Да. Я понял, что хочу учиться и всё такое.

— Понятно. Вы очень импульсивный молодой человек. Идти в ночь в пригород… Дождались бы утра.

— Не могу, тан. — улыбнувшись, ответил Глеб и шагнул в вечерние сумерки.

Карту империи он помнил. Теперь ему нужно было выходить на юго-западный тракт. Именно он вёл к столице империи городу Кельн. Внутренний голос подсказывал, что было бы хорошо сменить и имя, но какое бы ему пошло? Если ориентироваться, на то, что у него изменились глаза, то имя Снежень могло ему и подойти. Что же касается фамилии, то расставаться со своей ему не хотелось, тем более, что у местных подобных фамилий много. У автора книги по механике она Орехов, на других книгах он видел: Рощин, Конев, Ивин. Только если были свидетели, как он заходил в лавку ювелира, то всё же лучше фамилию сменить хоть на того же Рощина, хотя, лучше Камнев или какой-нибудь Ведищев, раз у него бывают видения.

Глеб шёл и думал на эту тему, и вопрос оказался несколько более серьёзным, чем он предполагал изначально. В поисках подсказок он достал карту империи и, оглядевшись, создал шарик света. Надписи проявились на пергаменте, и верхней было Сполох — озеро. Сочетание Снежан Сполох было вполне северным, а север всегда заселён слабо, но люди там вольнолюбивые. На эту легенду можно легко уложить его умения работать с камнем. Сделал себе подходящие инструменты из «метеоритного железа», доставшиеся парню по наследству от деда, с которым он и жил, не зная родителей. Дед умер, и подался Снежан мир повидать, прихватив с собой поделки свои, ну и так, камней и самородков. Возраст у него как раз такой, что уже можно было стать умелым мастером, но в то же время ещё не настолько, чтоб «пустить корни в землю», что лень было оторвать задницу и пойти мир смотреть.

Слепленная на коленке легенда начинала ему нравиться, и, вдохновившись ей, он шёл и лепил из астероидного металла себе инструмент резчика по камню, приблизительно придумывая его внешний вид и заковыристость форм. Чем непонятнее они будут, тем, наверное, лучше. Или не усложнять?

***

К рассвету у него в вещмешке лежала пилочка по камню, напильник, пара ножей, один конусный с плоской и полукруглой сторонами, чтоб удобно было внутренности колец подрезать, второй прямой, но с обухом, как шабер, коническое сверло из перекрученного квадрата и несколько резцов разной ширины и профиля. Всё на ручках из придорожного камня и завёрнуто в тряпицу.

Когда рассвело, он остановился перевести дух и поесть, заодно достал зеркало и убедился, что радужка его глаз стала белой с перламутровым отливом.

***

Немного отдохнув, он восстановил силы полным исцелением и пошёл дальше, по дороге вырезая из камня фигурки моржей и тюленей, отрабатывая синхронность движения рук и работы магией.

Через час он перешёл к фигуркам посложней — медведь, волк. А там и нагнала его карета с прекрасной незнакомкой. В груди и правда всё замерло, но она продолжала удаляться, а он так и стоял на тракте.

***

Несколько долгих минут его внутренний мир кричал, что он хотел бы любить такую девушку, и сдвинуться с места он не мог. Что это сработало в нём? Робость или уверенность, что его любовь будет отвергнута? В конце концов он сплюнул в грязь, выругался и продолжил путь. Творческий порыв схлынул, перед глазами оставался только образ, который заставлял его внутренний мир замирать и не шевелиться, и тоска…

***

Тракт сегодня был более оживлён, и практически каждый час он встречал путников, обозы, кареты или просто группы спешащих верхом всадников.

Глеб с детской надеждой всматривался в окошки встречных карет в надежде на чудо, но такие чудеса бывают только в сказках. Прекрасная незнакомка не вернулась за ним, отчего его вид стал более угрюмым.

Часа через четыре хандра отступила, и Вязов встал на отдых на удобной для этого поляне.

Куда-то спешить не хотелось, предвидение молчало, и он решил отдохнуть по-человечески, благо, что погода позволяла.

Найдя рядом большое, высохшее на корню дерево, Глеб порубил его воздушными лезвиями на дрова и уже через час развёл нормальный костёр. На этот раз он варил кулеш, густой суп с крупой и мясом, а после еды отошёл глубже в лес, натянул свой гамак и провалился в глубочайший сон.

***

Гидробудильник скомандовал подъём, когда уже смеркалось. Режим дня он себе поломал уже основательно, так что засиживаться не стал, а, одевшись потеплей, решил воспользоваться воздушным щитом, поскольку за последние месяц находился так, что смысла и далее стаптывать ноги не видел.

***

Часа через два он осознал, что не совсем умный человек, и преобразовал форму щита в удобный флаер с сидением. Это позволило не только не мёрзнуть, но и многократно увеличить скорость, так что к рассвету он преодолел километров девятьсот, поскольку увидел вблизи стены столицы.

Стенами, конечно, тут можно было назвать всё условно, поскольку столица с высоты в километр смотрелась как своеобразная снежинка, разбросавшая по своим лучам огромное количество дворцов, резиденций и дворянских усадеб, казармы военных частей, манежи для скачек, полигоны и стрельбища, ну и, конечно, отдельным островом императорский дворец.

Сразу соваться в столицу Глеб не стал — устал. Нужно было отдохнуть, поесть-поспать и всё такое. Для этого нужно было выбрать удобное место у воды с близко расположенной дорогой, ну и деревья нужны, чтоб гамак можно было подвесить.

Присмотрев приличных размеров озеро с рощей на берегу, Вязов спустился на землю и устало понянулся. Лететь всю ночь было непросто, ориентиров на местности мало, кое-где только мелькали скудные огоньки костров и осветительных фонарей, но по приблизительному направлению он не промахнулся, правда, вышел с северной стороны города, но это неважно.

Разбив лагерь, Глеб воспользовался своими дровами и разжёг костёр. Вскоре закипела вода, в котёл полетела соль, картошка, морковь, тушёнка. Полчаса, и всё готово. Поесть только не получилось, появились какие-то егеря, налетели, скрутили, навешали тумаков и повели куда-то с заломленными руками.

Шли минут тридцать вокруг озера, потом вошли в ограду и в маленький аккуратный домик, где со скучающим видом его появления ожидал какой-то важный чин в мундире.

Содержимое вещмешка тут же оказалось на столе, но лишнего там не было, как раз всё, что может пригодиться на подобный случай. Инструмент, мешочек крупной соли, запасная чистая одежда, кошели с двумя десятками монет серебром, вырезанные из камня фигурки.

— Кто такой? — шурудя пальцем поделки, поинтересовался офицер.

— А что? — поинтересовался Глеб и тут же получил затрещину от одного из тех, кто его сюда приволок.

— Ты что дерзкий такой?! — наехал на него егерь.

— Ни хрена дерзкий! Налетели, еду забрали, всё отняли, дерутся, а я — дерзкий! Я что, куда-то не туда зашёл? Так просто бы сказали, как обойти, я бы нашёл другое место.

— Посты-то как обошёл? — поинтересовался офицер.

— Какие посты? Я шел, воду искал, в смысле, я в столицу иду, а воду я искал, чтоб еду сварить.

— Понятно всё с тобой. Ты откуда такой взялся?

— Со Сполох-озера я.

— Ух-ты! Далеко забрался. В столицу-то зачем пошёл?

— Так один остался, а дед говорил, что тут университет есть. Учиться я хочу.

— А фигурки сам делаешь?

Глеб кивнул.

— А ложка у тебя из чего?

— С камня небесного. — пояснил Глеб. — Сам сделал, как дед советовал.

— А инструмент тоже с камня небесного?

Глеб опять кивнул.

— А ну, сделай что-нибудь из этого камня, а то больно искусно вырезано, а по твоим рукам и не скажешь, что мастер.

— Да, легко. А вы вообще кто будете? — поинтересовался Глеб, отыгрывая деревенского парня.

— Мы-то? Государевы люди, а вот с тобой вопрос открытый.

— Что в нём открытого? Я — это я, мастер по работе с камнем Сполох.

— А фамилия твоя какая, мастер Сполох?

Этот вопрос был неожиданным, так как Глеб не думал, что Сполох можно воспринять как имя.

— Так это, Сполох, фамилия. — проговорил Глеб.

— Чудно! Имя и фамилия одним словом?

— Удобно. — сам не ожидая от себя, буркнул Вязов.

— Лет-то тебе сколько?

— Двадцать три.

— И уже мастер?

— Так вот же работа.

— Так, парни, руки ему отпустите, пусть вырежет нам что-нибудь эдакое.

Размяв руки, Глеб уселся на табурет, взял в руки камень и нож и, уже не обращая внимание на удивлённые лица, начал работу. Сильно долго ковыряться не хотелось, поэтому сейчас он резал прилёгшего отдохнуть мамонта, в спине была чернильница и отверстие под перо.

— Ты смотри, и вправду мастер. Ладно. Забирай свой вещи, тебя проводят.

— Куда? — поинтересовался Глеб.

— Вначале к управляющему загородного дворцового комплекса. Он посмотрит твои поделки, глядишь, что-то и купит.

— Это дело! — сглатывая голодную слюну, более оптимистично ответил Вязов.

Сложив всё в рюкзак, он бросил взгляд на свой завтрак в котелке, но переигрывать не стал, просто взял котелок в руку.

Дворцовый комплекс был большой, и от домика, где его опрашивали, и до самого дворца идти пришлось километра три.

Ожидание управляющего тоже растянулось ещё минут на двадцать.

Сам управляющий был строгим на вид дядькой лет около шестидесяти. Выслушав солдат, он окинул взглядом Глеба и, отрицательно покачав головой, проговорил:

— Этот? Однозначно нет. Он мне тут всех служанок перепортит, а где я потом возьму вышколенный персонал?

Облегчённо выдохнув, Глеб дождался, когда его выпроводят за ворота, и запустил ложку в котелок.

Поспать, конечно, пока не выйдет, но и то, что он не сидит в холодном подвале, уже плюс.

Дорога до дворца была выложена камнем и доходила до небольшой речушки, где стоял каменный мост. С него открывался вид на воинские казармы, расположенные вдоль дороги. С другой стороны от казарм была берёзовая роща, и Глеб нырнул в неё.

Найдя укромное место, он снова натянул свой гамак и с облегчением прилёг отдохнуть.

***

Дождь начался через три часа, но Вязов уже успел более менее отдохнуть.

Накинув на себя плащ, он отправился в сторону Кельна.

***

Уныло моросил холодный осенний дождь, но плюсы от такой погоды однозначно имелись. Люди попрятались в тёплые дома, а лежащие по обочинам дороги камни обнажили свою фактуру. Симпатичного камня было немного, но его путь до города занял больше трёх часов, так что материала для поделок он набрал прилично.

***

Пройдя по начавшейся улице буквально двести метров, Глеб увидел стоящего под тканевым навесом дворника с метлой. Подойдя к нему, Вязов спросил:

— Доброго здоровья. Вы не подскажете, где в Кельне можно снять комнату?

— Много где, сынок. Ты сам откуда?

— Сполох-озеро, знаете?

— Это на севере?

— Да, отец.

— А сюда что привело?

— Родных не стало, а дед наказ оставил, чтоб я учиться пошёл.

— Учится это хорошо. Значит, так. Комнаты сдают многие, это нужно заходить во дворы и спрашивать у пожилых женщин. Вдовы охотно принимают на постой, но раз ты хочешь учиться, то лучше идти к университету. Около него четыре доходных дома, а чуть поодаль ещё столько же. Берут за постой недёшево, золотой в неделю, и это просто за комнату. Еда, прачечная и баня оплачиваются отдельно. Потянешь жить тут?

— Постараюсь.

— Тогда успеха тебе, сынок.

— Спасибо, отец.

Удивительно тепло пообщавшись, Глеб воспринял это как хороший знак, даже забыв при этом, что не узнал, где находится университет. Впрочем, не так далеко, также под навесом прятался кучер, а рядом стояла открытая коляска с раздвижным козырьком.

— До университета подвезёшь? — поинтересовался у него Глеб.

— В такую погоду это обойдётся в лерд.

— Действительно, дождь. Наверное в дождь выгоднее оставаться без заработка? — поинтересовался Вязов.

— Ладно, садись, довезу за десять одеров.

Запрыгнув в коляску, Глеб спрятался под козырёк и под бодрый цокот копыт начал поглядывать на проносящиеся мимо дома.

Все дворы имели арочный проход с металлическими воротами, видимо, закрывающимися на ночь жильцами или дворниками для душевного спокойствия. Что находилось во внутренних дворах, было не видно, но то, что в них сложно проникнуть, ему импонировало.

Путь к университету занял минут тридцать, извозчик же и показал расположение доходных домов, которые также имели закрывающиеся ворота .

Самые ближние к университету дома Глеб сразу отмёл. Он смотрел не только на близость к учебному заведению, но и на окружающую инфраструктуру. Лавки, мастерские, заведения общепита. С этим вопросом как раз было лучше там, где дворник сказал, что есть более дальние доходные дома. В один из них он и зашёл.