Сполох. Кровь с астероида.

Глава 4

— Лиз, а отец у нас… он какой? — задал Глеб вопрос, от которого сестра выронила ложку из рук.

***

Со слов Елизаветы батя Толика, Григорий Николаевич Стародуб, оказался командиром сотни егерей двести третьего отдельного егерского полка. Егеря занимались охраной дальних подступов к складам и аэродромам, поэтому не сидели на месте, а постоянно находились в патрулях и секретах. В основном им приходилось жить в блиндажах и палатках, но это только на время ночных дежурств, что выпадало раз в пять дней. Остальное время либо патрулирование, либо работа с личным составом по повышению боевой подготовки, так что отец приходил домой только в восемь вечера и уходил, как правило, в шесть утра. Два раза в месяц он имел право взять выходной и два раза в месяц имел право привлечь личный состав для хозяйственных работ типа заготовки дров для его дома, либо для строительства.

Пользовались командиры этой привилегией по графику, точнее, график был у солдат и сержантов с руками. Они же отдувались за тех, кто ничего толком не умел, хотя колоть дрова и вскапывать землю под огород умели все.

В обязанности Толика входил ежедневный двухразовый поднос воды, и на этом в летний период его обязанности пока заканчивались. Можно было идти гулять, но периодически заглядывать домой и справляться у сестры, не нужно ли ей чем-то подсобить.

На погулять у Глеба были планы. Нужно было обследовать всю округу, чтоб найти для себя тайное место для полигона. Рунные конструкты жгли воображение, и хотелось непременно узнать, что же из наследия эльфов ему перепало.

***

С банями пока был напряг. Армейцы мылись в палатках и на реке, семьям тоже предлагалась такая возможность, либо нужно было идти в станционный посёлок, там была общая баня.

Само собой мыться на речке, пока лето, было можно, но ходить зимой куда-то далеко Глебу тоже не улыбалось. Да, армейцы, конечно, что-то может и успеют придумать, но гарантии пока не было, да и свою тайную базу Вязов иметь хотел. Неизвестно, как жизнь сложится, а безопасное место обязательно пригодится.

Совместив вместе все нужды и чаяния, он и вышел исследовать окрестности.

В направлении центра посёлка идти смысла не было, поэтому он сразу пошёл вовне.

Выйдя на берег реки, он направился вниз по течению, постепенно углубляясь в сосновый лес.

Минут через сорок до него донёсся шум падающей воды. Ещё пятнадцать минут ходу, и он увидел каскад порогов. Это говорило о том, что в этом месте присутствует выход каких-то коренных плит наподобие гранита, и как номинальный гном он знал, что можно было сделать с камнем, только место выбрать нужно понеприметнее.

Такое место нашлось метрах в двухстах. Рядом с гранитным выступом лежала покатая, покрытая мхом глыба. Лежала она вплотную, но разве это проблема?

Магия позволила изменить форму глыбы, чтоб создать проход, а дальше у самой земли он начал проплавлять узкую щель, закатившись в которую можно было исчезнуть от взгляда сверху. Щель имела форму сифона, и если кто посторонний заглянет в неё, то увидит просто камень, который Глеб непременно украсит мхом, придавая нише долгие века бытия без доступа ноги человека. Всё менялось только в дальнем левом углу, где высота позволяла подняться на ноги и, преодолев уступ, спуститься по ступеням в полноценный коридор.

***

Строительству своей базы Вязов старался посвящать максимальное количество времени. А вот чтоб это время высвободить, ему пришлось сделать себе кольцо-хранилище для воды. Спустив его в колодец на нитке, он моментально вычерпал имеющуюся в наличии пару кубов воды и теперь долгое время мог просто сливать воду из кольца в бочки на кухне.

***

Слишком много сложностей в подземной базе он делать не стал. Пара длинных коридоров с поворотами, бойницами и с возможностью безопасного отражения атаки извне и комната квадратов по сто двадцать. Узкие щели вентиляции выходили в стену гранитного уступа в разных местах и не привлекали внимания. С туалетом и баней пришлось повозиться. Их он решил сделать в уступе порога, выходящем в реку. Коридор до неё, конечно, вышел длиннющий, но эти полторы сотни метров он одолел всего за три дня. Остро возникал вопрос с древесиной, но доски он планировал потихонечку натаскать с полковой лесопилки, тем более, что по одной доске там выдавали без вопросов, ведь свои же строят, а не на продажу.

***

Основную работу с камнем он закончил к середине августа. Конечно, на базе не было посуды, постельных принадлежностей, продуктов, но какие его годы? А лес тем временем наполнился грибами лисичками, которые Глеб охотно собирал домой, на еду и на сушку.

***

Не успел он выстроить планы на конец лета, но тут родители вспомнили о его существовании.

Всё оказалась банально просто: на носу учебный год, надо ребёнка одеть, обуть и подготовить к школе.

Отец и мать взяли выходные одновременно, и они всей семьёй поехали в Лебяжье.

***

Грузовик нещадно кидало на разбитой дороге, но люди как будто и не замечали этого.

Родители вообще были рады вместе выбраться в люди, Лизка сияла как хрустальная ваза, тоже засиделась за домашними хлопотами, ну а Глеб особой радости не выказывал. Своих денег нет, а духовного родства с семейством как-то не сложилось. Вот и жили параллельными мирами.

Претензий по этому поводу у Глеба не было, он прекрасно понимал, что служебные обязанности родителей выматывают основательно и на заботу об уже практически взрослых детях сил не остаётся, только от этого жить не легче, всё-таки, он заперт в этом маленьком теле.

Грузовик довёз их до рынка, и пассажиры с облегчением выдохнули. Мужчины быстро выпрыгнули из машины и открыли задний борт, и вскорости Глеб ощутил под своими ногами твёрдую почву, а сверху оценивающий взгляд отца.

— Толь, прошу, не потеряйся. Дорогу до дома ты, конечно, найдёшь, но Лебяжье — это не Сосновый бор, и всякой швали тут хватает. — проговорил отец.

— Бить-то их можно? — поинтересовался Вязов.

— Можно. Только так, чтоб свидетелей не было. — улыбнулся отец.

— Гриша… Ну чему ты учишь ребёнка? — возмутилась мама.

— Жизни, дорогая. Жизни. Он и так уже почти вырос, а что я успел ему дать? Будет постарше, тогда смогу в часть брать, а пока он малёк, то хотя б научить не попадаться, ежели что. Ладно, Анастасия Потаповна, передаю бразды правления в ваши руки. Веди нас, куда там ты планировала.

— За мной, Стародубы! — в шутку скомандовала военврач.

Торговые ряды на базаре не впечатляли. Молоко, простокваша, творог, свежая зелень, цветы, мясо, куры, утки, цыплята, подержанные вещи, иногда отрезы ткани, доставленные из крупных городов служащими железной дороги.

За отрезы на платья просили дорого, но Елизавете всё же один купили.

Пройдя рынок насквозь, зашли в магазин «Железнодорожник». Тут ассортимент был не такой красивый, но нашлась ткань на школьную форму, сукно на новое пальто, фабричные рубашки, носки и нижнее бельё. Двадцать минут, и вещевой мешок отца раздулся как воздушный шар.

В отделе обуви застряли на подольше. Нужного размера на ногу Глеба не было, взяли сапоги на пару размеров больше. В зиму с шерстяным носком и портянкой будет нормально, а ботинки решили снова искать на рынке. Новых там не будет, но выбора особо не было.

Глеб уныло взирал на серость и убогость этого мира, пока не понял, что они зашли в более интересное место. Это, видимо, оказался магазин для охотников, поскольку на стене красовались рога лося, а за торговой стойкой виднелся ряд охотничьих ружей.

— Опять Грушеву подаришь ружьё?

— А что ещё можно подарить егерю и командиру полка? — флегматично проговорил Стародуб.

— Вон сына попроси, он ему из камня что-нибудь слепит. — проговорила мать.

— Здоровы ли вы, Анастасия Потаповна? — поинтересовался отец.

— Здорова, здорова. Вон на дочь посмотри — кольцо, браслет — всё сын лепил.

— Да, пап. — коротко подтвердила Лиза. — Толик это умеет, но как, никто не знает.

— Правда, сын?

Глеб кивнул.

— Только камень нужен поблагороднее.

— То есть, ты можешь слепить медведя, волка или ещё какого зверя?

— Черепаху осилю. Может с ёжиком справлюсь. Тут практика нужна, ну и камень покрасивей.

— Камень найдём, кто-то из взводных хвастал, что у него дома малахита кусок есть… Черепаха с малахита будет неплоха. Что ещё можно сделать из камня?

— Трубку для табака. — проговорил Глеб.

— А вот это верная мысль. Правда, не знаю, как малахит к этому делу подойдёт…

— Трубка большого камня не требует, так что я и сам что надо подберу. Сколько у нас в запасе дней?

— Неделя. Успеешь?

Глеб кивнул. Голышиков с моря у него в хранилище было много, скрепить их магией и вылепить трубку будет нетрудно. Главное, чтоб масса у неё была приемлемой, но это трудности не вызывало.

— Ладно, доверюсь. — проговорил отец. — От меня что надо?

— Проволоку или спицу велосипедную.

— Найду.

***

Домой вернулись ближайшим рейсом, и пока женщины обсуждали, как и что будут шить, отец принёс спицу от мотоцикла и замер в ожидании.

— Я хочу посмотреть, как ты будешь делать.

— Схожу за камнями с моря. — сказал Глеб и пошёл в свою комнату.

Лиза и вправду набрала много красивых камушков, и, разложив их на столе, Глеб выбрал, что будет использовать.

Дверь скрипнула, на пороге стоял отец.

Махнув ему рукой, чтоб заходил, Вязов взял жменю разноцветных и, чередуя заклинания, начал перемешивать их как тесто, формируя слоёный пирог. Вставали ли при этом волосы дыбом на голове отца, он не смотрел, полностью погрузившись в творческий процесс.

Для разминки вначале он сделал пепельницу, а потом уже принялся лепить изогнутый мундштук и чашу и, когда собрал и выгладил готовое изделие, увидел, что все домочадцы смотрят на его творение с широко распахнутыми глазами.

— Понятия не имею, как ты так можешь, но у тебя явно талант. — проговорил отец.

— Я и сам не знаю, но как-то оно получается. — ответил Глеб. Через мгновение отец присел на одно колено и сгрёб его в свои объятия.

— Я бы на продажу делал, но не знаю, как с торгашами договориться. — пользуясь случаем, проговорил Глеб.

— Понял, подсоблю. Ты главное сделай, а я в Лебяжьем буду — договорюсь. — ответил отец.

Забрав подарочный набор, он вышел из комнаты, и его место заняла мать и сестра. Пришло время его обмерять.

***

Поскольку отеческое добро было получено, Глеб скорректировал свои планы. Теперь он был частым гостем на карьере со щебнем, выбирая лучшее из того, что могло там быть.

***

Ассортимент продукции пока был прост. Пепельницы, мундштуки, курительные трубки, подсвечники. На женские или мужские украшения не замахивался — камень не тот.

Отец и вправду договорился в одном из магазинов на возможность реализации. Глебу оставалось ждать, когда его работа пойдёт в народ, ну и работать над постоянным улучшением своих навыков и внешнего вида изделий.

***

Первого сентября лил проливной дождь, но для поездки детей в школу грузовик оснастили брезентовым тентом.

Школьников в Сосновом Бору набиралось двадцать пять человек разного возраста, и к удивлению Глеба Елизавете в школу ехать нужды не было. Обязательное образование было семь классов, и своё она уже отучилась, а вот Глеб стенал и плакал, поскольку по возрасту поступал только в пятый класс. Почему не в четвёртый? Так в конце сентября у него день рождения, и ему исполнится одиннадцать. (Рука-лицо).

Школа представляла из себя двухэтажное «Ш» образное деревянное здание. Обучение в классах было раздельное, так что за косички дёргать было некого, мальчики учились на втором этаже.

В их классе было двадцать четыре человека, и детей военных было всего шестеро, остальные местные из Лебяжьего.

Проблем со сверстниками Глеб ждал сразу, но местные пока не быковали, видимо, присматривались. Интереса сверстники не вызывали, и Вязов не спешил обрастать связями. Запомнил только на перекличке несколько имён и фамилий, равнодушно оценил детские смешки в адрес своей фамилии и сосредоточился на местной науке, заодно подумывая, что можно делать из камня письменные наборы с перьевыми ручками и чернилами.

Как всегда бывает в начале года, стабильного расписания пока не было. Ученики узнавали, какой будет урок, только после прихода преподавателя, что вызывало дополнительный негативный фон в классе. На этот раз в класс зашла молодая девушка от силы лет девятнадцать, которая, выждав пару секунд паузы, объявила.

— Здравствуйте, дети. Я Ольга Платоновна Березняк, и следующие два урока у нас талларский язык. Тема этого урока — сочинение на тему «Как я провёл лето».

«Приплыли». — подумал Глеб, а потом улыбнулся, ведь ему и вправду было, что написать, вот только поверит ли в это учительница.

***

Третьего сентября урок талларского начался с оглашения отметок. Ожидать что-то хорошего от них было наивно, но всё же Глебу была интересна реакция педагога на его откровения.

— Стародуб. — Березняк произнесла его фамилию и подняла на него глаза. — Грамотность — три, идея — пять.

— О как! — невольно проговорил он. — Не думал, что вы оцените, Ольга Платоновна.

— Я оценила. Буду смотреть дальше за вашим творчеством. Жду от вас продолжения истории о штурме Таабского пограничного рубежа. — улыбнулась она.

— Продолжения не будет, Ольга Платоновна.

— Почему?

— Я не знаю, чем там дело закончилось.

— Значит, иных приключений. Если уровень вашего рассказа будет не менее увлекательным, то я задействую свои связи в редакции газеты, и ваша история выйдет на первой странице «Новостей».

— И как будем распиливать гонорар? — проговорил он, но его вопрос потонул во взрыве смеха одноклассников, которым не терпелось обсудить новое выражение «распил гонорара».

Про войну империи с соседями ему было что написать. Он участвовал в восьми серьёзных боях, три из которых были именно штурмовыми операциями, вот только, стоило ли? Он и так мнёт пальцами камень, а ещё если подробно всё описывать с включением принципов работы оружейных систем и механизмов, так к нему будет такой вал внимания, к которому он откровенно не готов.

Тем временем учитель подняла к плечу развёрнутую к классу ладонь, что означало требование тишины и, когда дети стихли, продолжила зачитывать результаты сочинения.

— Сухов. Грамотность — три, идея — три.

— Тминов. Грамотность — четыре, идея — четыре.

— Тонкий. Грамотность — три, идея — три…

***

Школьная столовая — отдельная тема. После третьего урока в ней можно было выпить стакан чаю с намазанным маслом куском хлеба, и всё. Никакого супа, никакой каши, никакого компота, но в сознании детей явно не было никаких иных вариантов, так что все ели то, что им перепало, и никто не капризничал.

Математику Глеб решал на отлично, да и иного от него ожидать было сложно. Цифры во всех мирах — это цифры, и действия с ними везде идентичны. С географией и литературой была засада, но с литературой у всего класса были нелады, а вот географию он планировал быстро освоить, благо, что учебники им выдали.

***

Конец сентября Глеб ждал с особыми надеждами. Должно было что-то продаться из его работ, а это живые деньги.

Наивный.

***

Денег Глеб не увидел, но на день рождения отец подарил ему малокалиберный карабин, пятьсот патронов и стопку мишеней. И это было приятно. Раз в неделю он мог ходить на стрельбище, но с обязательным отчётом перед отцом в виде использованных мишеней. Отец желал следить за успехами своего отрока, и Глеб знал, как не разочаровать родителя. Стрелять он любил и умел, так что умаслить мужское самолюбие Григория Николаевича сложности не представляло.

***

С октября появилась производственная практика в железнодорожном депо. Школьникам доверяли обшивку рейками товарных вагонов, так что гвозди, молоток, малка и ножовка успешно вошли в его жизнь до начала декабря. Дальше работа перекочевала в столярный цех, где они обучались строгать, ладить скамейки и табуреты, а самых аккуратных обещали приставить к производству чемоданов.

***

Неспешно Глеб выбился в хорошисты и учебный год завершал уже троек. Экзамены сдавать нужды не было, но вся середина мая требовала он него дополнительных усилий. У них появился огород, и на очереди было строительство погреба.

Его коммерческие усилия не прошли даром, и в доме много что появилось благодаря продаже его работ. Знакомые отца лётчики привезли по его заказу новую швейную машинку, в доме в обилии стали появляться книги, улучшился ассортимент питания.

Всё было прекрасно и хорошо, только ему приходилось всё время откладывать испытания новых рунных конструктов. Хорошо, что ещё память держала эту информацию без изъянов, а то каждая эльфийская абракадабра для него сейчас была дороже золота.

Вечно откладывать этот вопрос было чревато, поэтому он решил, что пора.

Сделав себе несколько новых колец, он вложил в них заполненные рунные конструкты и попытался их применить как боевые, но руны не реагировали. Оставалось просто носить кольца по очереди в надежде, что как-то они себя проявят.

***

Первым сработало кольцо с конструктом «Нортайлер», и активировался он на слова сестры.

— Толь, отец поручил передать тебе, что нужно прополоть всю морковку.

Глеб отчётливо понял, что сестрёнка врёт.

— Это когда было?

— Утром, перед уходом на службу. — ответила Лиза, и Глеб опять почувствовал, что и это неправда.

— Врёшь? — поинтересовался он.

— Какой мне резон? — поинтересовалась сестра, но это тоже была ложь.

— Я думаю, резон есть.

— Я не вру, правда! — попыталась она надавить на него эмоциями.

— Не верю. Небось опять хочешь полдня с книжкой просидеть.

— Но ты ведь ничем не занят!

— Кто тебе сказал? Мне камни собирать надо, или ты забыла, какой я вклад в доходы семьи вношу?

Смутившись, Елизавета демонстративно отвернулась, а Глеб переместил кольцо в хранилище и примостил на палец другое, которое тоже сработало практически сразу.

Он хотел отряхнуть немного испачканные рабочие штаны, но стоило ему один раз коснуться их кольцом, как они стали выглядеть как после стирки.

Проверив ёще раз на практике данное предположение, Глеб убедился, что не ошибся.

— Это у нас «Фроп». — пробурчал он себе под нос.

Принцип увеличения силы в конструктах он уже заметил. Как правило, это добавление в центр слова рунной пары «РО», а иногда и «РИ», но только когда в конструкте уже присутствует два «РО». Сейчас он решил убедиться в правильности выводов, просто наложив на штаны конструкт «Фророп». Это сработало. И без того чистые штаны теперь избавились от въевшихся пятен смолы, а это было весьма наглядной демонстрацией.

Уже на эмоциональном кураже на штаны лёг конструкт «Фророрип», и вещь на глазах стала как только что купленная из магазина.

Из того, что эльфы использовали в кольцах, ему оставалось понять два запомненных конструкта: «Бъёророрих» и «Щёйшь», а потом очередь дойдёт и до «Юророй», ведь этот конструкт явно не случайно находился в готовности у эльфа на столе.

Тратить время на индивидуальное опознание свойств конструктов было лень, поэтому он одел на палец оба кольца, ведь если с ним произойдёт что-то необычное, то он сможет обратить на это внимание и, сняв одно из колец, понять свойства другого.