Сполох. Кровь с астероида.

Глава 14

Комнаты на верхнем этаже сдавали в половину стоимости, поскольку по соседству располагалась механическая мастерская с кузнечным горном, дым от которой ветром несло как раз в окна верхнего этажа. Для Глеба это проблемой не было, а вот жильё вдвое дешевле ему было очень кстати.

Первый этаж дома напротив как раз делили трактир и магазин, в котором торговали всем, что могло принести доход, кроме продуктов питания.

С продуктами в эпоху жизни без холодильников было непросто, готовить приходилось всё время свежее, а это занимало много времени, поэтому студенты предпочитали питаться в трактире, тем более, что пропитание оплачивали родители.

Обустроившись, в первую очередь Глеб подумал, что пока не выпал снег, и маркеры для телепортации не подзабылись, нужно заняться сбором материала для работы на ближайшую зиму.

Две недели спустя он засел за работу, создавая каменные основы для перьевых ручек, резал подставки и чернильницы, ваял прочую ранее отработанную им продукцию. Отдельной статьёй шли его коронные изделия в полосатых сочетаниях драгоценных и полудрагоценных камней, но их он пока придерживал, ведь всё на принесённые с собой небесные камни не спишешь, но если потребуется эксклюзив, то кольцо, перстень и письменный прибор можно было обеспечить.

***

До начала зимы Глеб работал не разгибаясь, если можно так сказать о человеке, который силой сознания заставляет течь камень. И лишь сделав изрядный запас продукции, пошел договариваться насчёт реализации.

Такого товара, как предлагал он, в продаже не было. Были фигурки из гипса, покрытые золотой краской, или керамика, но натурального камня не было.

Продукцию в лавку коммерсанта Травина взяли охотно, но быстрой реализации, естественно, не обещали. Товар новый и отнюдь недешёвый, и как на него отреагирует покупатель, пока было непонятно, но Глеб знал, что брать будут, ведь оно смотрелось дорого и по-настоящему, а не крашеная бутафория из бумаги и клея.

Немного освободив времени в своём графике, он обновил свой гардероб и, наконец смог посетить университет.

Здание университета было шести этажей в высоту, и, как и было принято здесь, построено большим квадратом с внутренним двором под дровник и сараи и имело два входа по бокам центральной арки. Рядом с каждым входом красовалась отлитая из бронзы табличка, которая оповещала о том, что это Его Императорского Величества Университет Естественных Наук.

Зайдя в холл, Глеб сдал в гардероб пальто и поинтересовался у приёмщика, как найти секретаря.

— Второй этаж над аркой. — коротко поделился с ним информацией мужчина.

Благодарно кивнув, Вязов поднялся по ковровой дорожке на второй этаж и увидел над аркой двери с табличками. Одна из них была подписана как «Секретарь».

Постучав в кабинет, Глеб заглянул в него с вопросом:

— Можно?

— Да, пожалуйста! — откликнулась молодая женщина чуть старше Глеба по возрасту.

Кабинет секретаря был проходной, видимо, специально для того, чтоб из него можно было попасть и в деканат, минуя коридор, и чтоб без хлопот войти или выйти в любое крыло здания.

— Вы по какому вопросу? — поинтересовалась дама, внимательно рассматривая лицо гостя.

— Я хотел узнать, как можно поступить в это учебное заведение.

— Прошу прощения, а вы откуда прибыли? Просто ваши глаза, они такие…

— А… глаза… Да! Глаза у меня, чтоб смотреть, ну, вы понимаете? — поинтересовался Глеб.

Мило улыбнувшись, секретарь ответила:

— Да, понимаю. Так откуда вы?

— Сполох-озеро.

— Оу, далеко. И как вы смогли добраться оттуда зимой?

— Вообще-то я вышел летом и уже полтора месяца как устроился в Кельне.

— Прекрасно! Я так понимаю, что у вас начальное образование исключительно домашнее?

— Верно.

— Ага. Значит, перед поступлением вы должны будете пройти аттестационную комиссию и определиться, на какой факультет поступаете.

— А какие варианты?

— Факультет естествознания, факультет изящных искусств и факультет гуманитарных предметов.

— А можно подробнее?

— Конечно. Естествознание — это природные науки о строении веществ, математика, физика, астрономия и другие схожие дисциплины. Гуманитарные предметы — это иностранные языки, письменность и литература, а изящные искусства — это рисунок, живопись, скульптура.

— Понял.

— Обучение в университете стоит двести солдов в год. Курс обучения рассчитан на три года.

— Каникулы?

— Да, трижды в год. Два месяца учитесь — месяц отдыхаете, два месяца учите — месяц отдыхаете. Летние месяцы целиком каникулы.

— Если я правильно посчитал, то у нас выходит оплата один золотой в день с человека?

— Вы проницательны. — признала секретарь.

— Это всё глаза. — пошутил Глеб.

— Я так и подумала.

— Получается, что образование в университете далеко не для всех?

— Увы. Но если вы самородок и имеете на руках какое-то изобретение, написанный гениальный роман или выдающееся полотно, то в образование таких людей империя готова вкладывать деньги.

— То есть, если я напишу популярную книгу, то смогу поступить на любой факультет?

— Нет, только на гуманитарный.

— А картина дает проход на факультет изящных искусств?

— Вы уловили принцип. — улыбнулась секретарь.

— Это всё глаза. — снова пошутил Глеб.

— Я так и думала.

— Хорошо. Если мы берём естествознание, то там много предметов. К примеру, я открыл новую звезду, и тогда что?

— Примите поздравления, но чтоб поступить на естествознание, нужно предложить более осязаемые вещи. Изобретения в области физики, химии, механики. Вывести формулу или доказать что-то ранее недоказанное. Понимаете?

— Да.

— У вас же глаза… — пошутила секретарь.

— Верно. А аттестационная комиссия?

— Последний месяц лета. Стоимость два солда.

— Им же приносить изобретение?

— У вас уже есть?

— Конечно. У меня ведь не только глаза. — улыбнулся Глеб.

— Я так и поняла. Назовите мне своё имя и фамилию и где вы проживаете?

— Только не говорите, что это вам нужно из-за глаз.

— Нет, что вы. — покраснев, смутилась секретарь. — Хотя, глаза у вас и вправду… Стоп, что я говорю. В общем, если у вас есть изобретение, то я должна вас взять на карандаш, чтоб если вы потеряетесь, ваши усилия не были утеряны для империи.

— Понял. Я живу в доходном доме у механической мастерской Рогозова.

— Поняла.

— Зовут меня Сполох.

— А Фамилия?

— Тоже Сполох.

— Удивительно.

— Да, очень удобно. — улыбнулся Глеб.

— А изобретение у вас?

— Механика.

— Хорошо, записала.

— Тогда я могу идти?

— Ну конечно. Ждём вас с нетерпением в конце лета.

— И вам всего доброго.

Он вышел из кабинета, а секретарь тихонечко выдохнула. Глаза этого парня просто сводили её с ума, и ей стоило неимоверных усилий удержать себя в рамках приличий.

***

Тратить такую кучу золота на учёбу откровенно не хотелось, и Глеб сразу решил слить университету что-нибудь из более продвинутого оружия. Проще всего было сделать пистолет, а если будет мало, то самозарядную винтовку или десантный карабин. Винтовка у него есть, от неё можно будет использовать ствол, ну, а купив револьвер, он сможет воспользоваться запчастями уже для пистолета.

Сложностей с изготовлением образцов он не видел, нужно будет просто выделить пару-тройку вечеров на изделие и может зайти в мастерскую к Рогозову, чтобы купить стали.

Выйдя на улицу, он вздохнул свежий морозный воздух. У него в запасе полгода, чтоб познакомиться с достижениями местных светил науки. Но пока у него было ещё одно дело.

Вернувшись в свою комнату, Глеб сменил парадную одежду на более простую и телепортировался на лёд озера, на котором появился в этом мире.

Снегу тут было по пояс, и это было хорошо. Раздвинув воздушным щитом снег до самого льда, он достал из хранилища маленький камушек и, коснувшись им льда, наложил на него «РопРопророрирроРро».

Хранилище моментально начало поглощать лёд и снег, отчего Вязов чуть не нырнул в образовавшуюся полынью, но чуть не считается.

Руны на камне мигнули, в сознании возникло сообщение, что у него теперь есть ядро дара лёд, и он вернулся в свою комнату. Теперь он мог позволить себе подумать на тему создания холодильника. Да, в хранилище продукты не портятся, но в замороженном виде они пролежат гораздо дольше, да и возможность коммерческого использования данного устройства исключать нельзя. Только все эти мотивы были второстепенными. Главное было то, что он внутренне хотел соответствовать своему собственному образу северянина.

***

«Как хорошо, что хоть в трактире подавальщики мужчины.» — подумал Глеб, придя записываться в библиотеку университета.

В читальном зале корпели над книгами десятки молодых девиц, которые среалировали на его появление как единый организм. Цепная реакция пробежала по столам, и его перемещение по читальному зала сопровождалось пристальными взглядами местных красоток.

— Здравствуйте. У вас всегда так оживлённо, или это мне так повезло? — обратился он к даме-библиотекарю.

— Последний день каникул, тан. А вы по какому вопросу? — проблеяла она чуть слышно. Руки женщины жили своей жизнью, пигментация кожи своей, и Глеб понял, что у него явно очень большие проблемы, раз женщины на него так реагируют. Вначале ему, конечно, это льстило, только дам на своём пути он встречал крайне мало и в основном мимоходом на улице. Остальное время он ведь был занят производством.

Немного виновато улыбнувшись, он ответил:

— Хочу взять абонемент. Собираюсь поступать на естествознание.

Кивнув, библиотекарь взяла отпечатанный в типографии бланк и, обмакнув перо в чернильницу, проговорила:

— Имя, фамилия, место проживания…

«Нужно срочно делать себе солнцезащитные очки». — подумал он. Навыки работы с деревом у него были ещё со времён работы в мастерской по изготовлению чемоданов, цветное стекло заменит окрашенным горным хрусталём. Не обязательно их делать непроницаемо-чёрными, главное, скрыть цвет его глаз.

***

Сделав рожу кирпичом, Глеб пристроился с книгой за стол и узнал, что такое женская месть.

— Сполох! — позвал его тихий девичий голос.

Оторвавшись от чтения, он посмотрел в сторону, откуда прилетел зов, но все девушки сосредоточенно читали.

Опустив глаза к книге, он услышал зов из другого места.

— Сполох!..

Зов раздавался с разных направлений с выверенной частотой, как будто кто-то дирижировал этим процессом.

Ему хватило минут двадцать такой игры, после чего, кляня женскую месть и солидарность, он сдал книгу и покинул читальный зал. Хорошо, что завтра начинались занятия в университете, и в читальном зале будет гораздо меньше людей.

Возвращался он домой через торговые лавки, в одной из которых смог купить пачку паркетных реек. Из них он и начал вырезать детали своих будущих очков. К формам хай-тек этот мир готов не был, пришлось ограничиваться сдержанно-деловым стилем и достаточно прозрачными синими стёклами.

В качестве пробного выхода он отправился в лавку, где у него реализовывались товары. Теперь внимание людей привлекали не его глаза, а его очки.

Зайдя в лавку, он дождался внимания к себе со стороны продавца.

— Здравствуйте, тан.

— Здравствуйте, тан Травин. — снимая очки, проговорил Вязов.

— Ага. А вот теперь я вас узнаю. — оживился мужчина-коммерсант, жестом фокусника достающий из-под прилавка толстую тетрадь с записями. — Ваши изделия берут всё лучше и лучше, и мы уже продали девять из десяти предоставленных вами на прошлой неделе товаров.

— Я принёс ещё пять. Больше не успел, всё-таки ручная работа. — извиняющимся голосом проговорил Глеб, получая очередной расчёт и оставляя следующую партию изделий. Заваливать магазин слишком большим количеством готовой продукции он не рисковал, и так слишком аномальным он выглядел на фоне других людей.

— Жалко. — посетовал Травин. — В середине весны будет большая столичная ярмарка, вот к ней бы было хорошо лучшего товара скопить.

— И что надо, чтоб участвовать?

— Подать заявку, оплатить постройку павильона, вовремя завезти товар и обеспечить его в достатке минимум на два торговых дня. Там весь свет бывает, вот они бы оценили ваши поделки по достоинству.

— То есть, вы в ярмарке участвуете, а от меня только продукция.

— Верно. Скажу вам больше. Если ваша продукция привлечёт внимание свиты Его императорского величества, то я даже свой процент с вас удерживать не буду. Вы представляете, что значить попасть на фото с Императором?

— Есть у меня кусок камня, с неба упавшего, так что, будет вам продукция для Императора. — довольно проговорил Глеб. На фото он не стремился, а вот двадцать процентов, что он платил Травину за услуги по реализации, выльются в очень хорошие деньги.

***

Следующий визит в библиотеку прошёл на пару порядков плодотворнее. Во-первых, читальный зал был практически пуст, во-вторых, сама библиотекарь вела себя более адекватно. Это помогло ему выстроить свой последующий график, где до обеда он сидел в читальном зале, а вторую половину дня посвящал работе и прочим насущным делам.

Возвращаясь с обеда домой, Глеб начинал воплощать в камне те образы, что у него складывались. Он расширил ассортимент и уже клепал не только ручки и настольные письменные наборы, но и приличного размера настольные статуэтки. У него появилась целая серия работ с белым медведем. Мишка у него сидел на попке и читал книгу, он же двумя лапами держал стаканчик для карандашей, он же на лапе держал бабочку, и разглядывал её, а во второй лапе у него тоже был стакан под письменные принадлежности. Мишка носил гвардейский мундир и кивер, мишка рассматривал что-то в лупу, колол орехи микроскопом, а потом Глеб увидел, что неожиданно кончилась зима, а он даже не заметил, как пролетело время. Пришла пора сделать действительно эксклюзив для Императора и его свиты.

Имперский флаг был чёрный с жёлтым, и в этих цветах он сделал настольный письменный набор с золотыми перьями и тонкой заполненной золотом надписью «Сполох». Отдельно был набор рукоятей под печати в тех же цветах, ну и малость украшений для женщин: колечек, заколок с бабочками в других световых сочетаниях. Тонкий полированный камень на крыльях смотрится просто шикарно, и Глеб рассчитывал, что дамы не устоят при виде такой красоты.

****

Чем ближе приближались дни ярмарки, тем взволнованней становился Травин. Несмотря на заверения Глеба, что он работает днём и ночью и подготовил хороший объём товара, предприниматель волновался.

В час икс Вязов приехал к павильону с нанятой подводой, полной его продукции, и, взглянув на ящики, бизнесмен просиял.

Вместе с помощниками, они перенесли товар в павильон и принялись распаковывать его. Травин смотрел на скульптурки глазами маньяка и говорил «Да!» явно в ответ каким-то своим внутренним ожиданиям.

Когда товар занял место на полках, Глеб достал лист с описью.

— Сверимся?

— Да, давай. — ответил купец.

— Ручки бюджетные — сорок штук.

— Трубки курительные — шестьдесят штук.

— Верно.

— Чернильницы — сто штук.

— Верно. — ставя галочку в тетради, подтвердил Травин.

— Комплекты письменные настольные подарочного класса — сорок штук.

— Верно.

— Скульптура настольная — тридцать две единицы.

— Верно.

— Комплект настольный письменный для Императора.

— Это что-то с чем-то! — восхищённо проговорил Травин.

Глеб скромно промолчал.

— Комплект рукоятей для печатей из четырёх единиц.

— В наличии. — подтвердил коммерсант.

— Кольца красно-белые — сорок штук.

— Угу.

— Кольца сине-жёлтые — шестьдесят штук.

— Верно.

— Бабочки настольные — три штуки.

— Угу.

— Бабочки-заколки — двадцать четыре штуки.

— В наличии.

— Ночевать ведь тут будем? — Вязов перешёл к другим актуальным вопросам.

— Да. В семь утра будут люди от императора делать обход и смотреть, к кому стоит подводить августейших особ, а к кому нет. — довольно проговорил торговец. — Главное, чтоб до этого конкуренты не прочухали, что у нас припасено.

— Полиция вроде бдит. — проговорил Глеб.

— Вот и нам нужно по очереди бдить. Подойдут среди ночи, ведерко дерьма плеснут с парадной стороны, конфуз будет — не отмыться.

— Я тогда подежурю, а вы отдыхайте. Вам завтра торговать.

— Вы уверены, что осилите всю ночь?

— Она же не полярная. — пошутил Глеб.

— Хорошо, но если будет невмоготу, будите. — попросил Травин.

Лицо бизнесмена было решительным, но по косвенным признакам было видно, что купец предпочитал выспаться, чтоб если попадёт на фото в газете, то выглядеть успешным, а не измученной бессонницей мумией.

Поужинали вместе. Супруга Травина расстаралась, собрала лукошко с пирогами, кувшин березового кваса и свежего зелёного лука пером, а там спустились сумерки, и Глеб вышел нарезать круги вокруг павильона.

Павильон — обычный навес, обшитый строганой доской внахлёст, чтоб не было щелей. С парадной стороны большие ставни. Перед торгом их снимут, открывая взглядам покупателей полки с товарами.

Поле под павильоны большое, тридцать павильонов в ряд, и таких рядов около десяти. пока все обойдёшь, ноги стопчешь. Полиция объезжает територии на конях, но их всего четыре парных патруля, а ночью за всеми тенями не углядишь. Торговцы тоже дежурят, выставив свои посты с зажжёными фонарями и ружьями. Солью стрелять полиция позволяла, так что все соседи поглядывали друг на друга с просьбой во взгляде только дать повод.

Глеб вооружился только фонарём, а в качестве оружия были припасены воздушный кулак и водяное ядро малой плотности, и такой же температуры, кому прилетит, протрезвит в мгновение. Ружья охотничьи тоже не особо воду жалуют, а залить её в стволы он мог вообще не напрягаясь.

***

Ночь хоть и была тревожной, но происшествий не было. Без пяти минут семь торговцы стали снимать ставни в ожидании государевых людей.

Комиссия не заставила себя долго ждать. Подходили, смотрели лучшее, делали себе пометки в блокнотах и молча шли дальше.

К девяти утра инспекция была завершена, стали доноситься звук маршей в исполнении духового оркестра, и где-то началась какая-то движуха, но место у павильона Травина было не в переднем ряду.

Для народа доступ к рядам откроют только в полдень, а пока, пристроившись на раскладном стульчике, Глеб кимарил после ночного дежурства. При всём желании до них доберутся не раньше чем через час.

***

— Павильон сто двадцать девятый, коммерсант Травин, Ваше Императорское Величество. — прозвучал снаружи голос, вырывая Вязова из сладкого сна.

Не сдержав зевок, Глеб потянулся. Местного государя нужно встречать стоя, но так, чтоб не заслонять товары на полках.

Травин услужливо выставлял напоказ изделия из «метеорита», созданные специально для высочайшего внимания.

От патоки в речах Глеб невольно сморщился. Он не любил подхалимаж, но Травин сейчас зарабатывает для него деньги и репутацию, так что придётся потерпеть.

Очередь дошла до украшений, и перед прилавком появились дамы.

Охи и ахи вокруг бабочек были прерваны самоуверенным мужским возгласом:

— Не пудри нам мозги, это не натуральный камень, а цветное стекло. Заявляю это как эксперт.

Ярость затопила сознание Глеба, а Травин не знал, что сказать, а сам Глеб сейчас мог только нагрубить. Инициативу в ответе пришлось передать медведю.

— Мне в глаза это повтори! — проговорила настольная фигурка, закрывая книгу с закладкой. — Что замер, эксперт? Ты также далёк от понимания сути камня, как звёзды далеки от планеты. Сгинь, нечистый, чтоб духу твоего тут не было. Эксперт тут нашёлся… — проговорила статуэтка и вернулась к чтению книги.

« Кажется, я переборщил». — промелькнула шальная мысль, поскольку офицеры конвоя взяли на прицел говорящую фигурку.