Сполох. Кровь с астероида.

Глава 6

По одной тетрадке на главу, две главы рукописного текста в день.

Глеб писал и не мог остановится, выбрасывая на бумажные страницы всю боль, накопленную солдатом. Да, он воевал недолго, всего пару месяцев, но в том пекле, что было там, на границе Тааба, мало кто столько прожил.

Тааб заранее просчитал все ходы империи и к войне был готов. Как только со спутников заметили подготовку к ракетному удару по пограничному укрепрайону, так имперцы сами отгребли качественный ракетный удар. Готовые к штурму части сгорали как свечки на праздничном пироге, и уже Тааб бросал в атаку свои силы, чтоб максимально закрепить успех своей внезапной атаки.

Глебу тогда повезло, их полк стоял на других рубежах, но через три дня боёв поступил приказ о переброске. Их везли на подземных поездах, и в бой пришлось вступить сразу после выгрузки.

Двое суток они бились без сна и отдыха, лишь пополняя боекомплект и забрасывая в топку организма батончики калорийных рационов.

Они выстояли, но это была лишь первая волна, и воевать им предстояло ещё далеко не один день.

***

До логического завершения первой части он дошёл, только завершив шестнадцатую главу. Ещё два дня он посвятил рисункам техники и экипировке имперских солдат и таабцев, укреплений на рубежах обороны, космических спутников на орбите и внутреннего устройства бронеходов «Пантера», чтоб читатели более полно могли понять, о чём он пишет, а потом он специально сходил в Лебяжье и передал рукопись Ольге Платоновне.

***

Отец словно забыл об обещании брать его на тренировки до тех пор, пока он не нарисовал ему имперский автомат, а точнее штурмовую винтовку. Максимально простое, сбалансированное и точное оружие под промежуточный патрон, 7.45×35 мм.

Оставив ему тетрадку с эскизами, он со спокойной душой занялся своими делами и работой по увеличению бункера.

Дней через десять отец вернулся со службы пораньше.

— Сын, как у тебя успехи?

— Нормально. Если ты про пороги, то сделал проход ко второму порогу и ещё одну комнату. Тот вход ниже метров на десять, и его можно будет использовать как основной, поскольку соединение с верхней частью бункера осуществлено вертикальным колодцем.

— Это чтоб гранату не закинули?

— Верно. Колодец не освещён, и если чужие появятся, то им нужно будет работать с фонарями. Блики света заметил, автомобильное зеркальце выставил, а там уже можно думать, как и чем встретить.

— Отлично, я потом всё посмотрю, а сейчас мне от тебя нужно обещанных колец.

— Прям срочно?

— Верно. У меня что-то из головы вылетело, что вам с Лизой завтра к бабушке Варваре ехать.

— С мамой?

— Нет. Маме отгул не дают, да и Лиза уже взрослая, так что сами справитесь.

— Бать?

— Что?

— Что-то намечается? — поинтересовался Глеб.

— Не исключено. — взволнованным голосом проговорил Стародуб.

— Понял. Во сколько поезд?

— Вечером в шесть.

Сон этой ночью явно отменялся.

Замесив малахитовой крошки, Глеб раскатал «тесто», нарезал его на узкие полоски и начал накручивать их на подготовленные оправки из сосновых веток.

Принцип был прост: создать «пружину», разрезать её по виткам, совместить и срастить кончики колец. Оставалось скруглить острые грани и вживить рунный конструкт.

За ночь он успел сделать двести колец на исцеление и сто колец с хранилищами.

Работа хоть и была простой, но после рабочего дня в бункере ещё и эта психологическая нагрузка. Всё это сказалось, и он прилёг отдохнуть хотя бы на пару часов, а проснулся далеко после обеда.

Коробка с кольцами уже не было, а вместо него на столе лежал металлический ящик с тиснением «СМПС-33» и коробки с малокалиберными патронами.

Патронов было много, но интересовало Глеба в первую очередь содержимое металлического ящика.

Открыв его замки, он сразу увидел тонкую книжечку-инструкцию, которая гласила, что перед ним спортивный малокалиберный пистолет Соболева, разработанный в 4633 году.

Отложив инструкцию, Глеб вытащил из креплений пистолет.

Для его руки тот был крупноват, на вид неказист, но заботу отца он оценил. Вытащить из кольца готовое к бою оружие — это всегда дорогого стоит, а сомневаться в том, что в случае войны всякая преступная шваль поднимет голову, не приходилось. Ему самому ствол был, конечно, не нужен, но лишним он точно не будет.

Убрав пистолет и патроны в хранилище, Глеб увидел бумажный свёрток, которого раньше тоже не было.

Развязав верёвку, он увидел аккуратно уложенные купюры разного номинала.

Пересчитывать такой объём денег было хоть и интересной идеей, но явно несвоевременной, всё равно хранилище само рассортирует их по номиналу и количеству, так что скинув деньги в кольцо, Глеб принялся собирать в дорогу чемодан.

На кухне Елизавета громыхала посудой и, собравшись в дорогу, Вязов вышел к ней.

— У нас машина через час. — проговорила Лиза. — Ты собрался?

— Да. Есть что пожевать?

— Каша пшённая на молоке, яйца варёные, и пироги вот-вот поспеют.

Дождавшись порции, Глеб погрузился в свои мысли. Почему-то именно сейчас он задумался о рунных конструктах, и мысли его складывались в некоторую цепочку.

«„Ропрро“ — самое маленькое хранилище, увеличивается в определённой пропорции, добавление „ро“, ещё одного „ро“ и затем „ри“. Если представить, что это не добавление, а увеличение за счёт раздвижения самого слова, то можно попытаться вставить в изначальное слово, к примеру, другие рунные пары, или вообще рунный конструкт максимально известного ему хранилища „Ропророрирро“? Получится ли создать хранилище в хранилище, или хранилище с новыми свойствами? Звучать это будет совсем невыговоримо — „РопРопророрирроРро“, но ведь ему нужно будет это не читать, а представить, а вот если получится результат, то можно и слово-вставку раздвинуть и…»

— Толь, не спи, нам пора на машину… — вырвала его сестра из потока мыслей, а он даже не заметил, как пролетело время.

Кивнув, Глеб зашёл в комнату, подхватил чемодан, обул ботинки и двинулся за сестрой в центр посёлка.

***

— Вот сюда, товарищ полковник.

— Ни хрена ж себе у нас под носом коммуникации, а мы ни сном ни духом. — забираясь в коридор подземного хода, прокомментировал увиденное командир полка.

— Я тоже, когда это всё нашёл, чуть не охренел. — «признался» Стародуб. — Только это всё цветочки, ягодки ещё впереди.

— А откуда тут свет?

— Понятия не имею, товарищ полковник. Я пытался понять, но тут просто из камня он исходит и всё. Как это работает и сколько тысяч лет этому сооружению — понятия не имею.

— Ты смотри, перегородка с амбразурой. — заметил непосредственный начальник Григория Николаевича.

— Тут и баня есть с выходом в реку. Ёмкости под воду из камня, но это всё ерунда. Я тут кольца нашёл, каменные.

— Как твой сын делает? — задал вопрос полковник.

— Удивительно, но практически — да. Суть только в другом. Кольца двух видов, одни с пространственным хранилищем внутри, а вот другие — лечебные. — проговорил Стародуб и невольно остановился, поскольку его командир замер в недоумении.

***

Поезд был набит битком, так что раздобыть сидячие места было весьма непросто. Ближайшие посёлки покидали женщины и дети, и в вагоне было очень шумно от детских капризов, а от обилия багажа на полках разбегались глаза. В воздухе висела давящая атмосфера, и что-то с этим поделать Глеб не мог, приходилось мириться.

Про возможную войну никто не говорил, но все всё понимали. Женщины украдкой вытирали слёзы, фальшиво улыбались своим детям и говорили ободряющие и успокаивающие слова, а Вязов снова вспоминал своё состояние, когда ничего не имеет значения. В нём было спокойно, и оно позволяло ощутить себя частью вечности.

Ему, как мальчишке ещё в общем-то маленькому, удалось втиснутся с краю полки второго яруса, и он снова мог лежать и смотреть в окно на проносящиеся мимо просторы.

Думать о родителях и возможной войне он не хотел, не было чувственной привязки, да и смысла не было. Чем мог — он помог, а что будет — время покажет. Пока особого интереса эта жизнь не вызывала, единственная радость — работа с рунами и ощущение того, что так и должно быть, что человек должен свободно оперировать некоей тонкой силой, которую ему ещё предстоит постигать и постигать.

***

Первые три дня в поезде были похожи на пытку. Последний день было легче, так как основная масса пассажиров сошла с поезда. Елизавета не спешила принимать сидячее положение и отлёживалась, Глеб мог себе позволить прогуляться по вагону и снова забирался на верхнюю полку.

Он ещё в первый день заметил на пальце сестры новую пару колец, видимо, отец посвятил её в некие секреты, но ни словом ни делом девушка не показывала, что в курсе некоей тайны и владеет чем-то особенным. За это Глеб был ей откровенно благодарен, только вот как там Стародуб выкручивается с коробками колец и бункером — понятия не имел.

***

Железнодорожная станция «Приморский» встретила измотанных дорогой пассажиров. Здесь было уже жарко несмотря на то, что по времени только утро.

Выбрав момент, Лиза пристроила чемодан на лавочку и, открыв его, сделала вид, что что-то ищет.

— Отец советовал по прибытии купить консервов, вяленой рыбы, круп, соли, мыла и спичек. — проговорила она, и по её лицу побежали слёзы.

Почему-то именно этот момент тронул отрешённость внутреннего мира Глеба, и он другими глазами посмотрел на сестру.

— Деньги есть, купим. — ответил он и, осмотревшись на наличие свидетелей, отправил свой чемодан в хранилище.

— Денег-то много? — поинтересовалась сестра.

— Триста шестьдесят купюр номиналом пять крон, двести восемь десяток, сто восемьдесят четвертаков, сто сорок пятидесяти кронных и восемьдесят три сотенных.

— Ого! Это ты на вазах и пепельницах столько заработал?!

— Ещё были подарочные письменные наборы, трубки, мундштуки, кулоны, так что по мелочи набежало.

— Общая сумма какая?

— Не считал. — улыбнулся Глеб.

— Ты денег на покупки выделишь, или каждый раз просить?

Глеб протянул сестре согнутый палец с кольцом-хранилищем, и, замерев на пару секунд, девушка повторила жест, коснувшись его кольца своим.

Сделав «перевод» большей части мелких купюр, Вязов тоже получил доступ к информации о содержимом хранилища сестрёнки, но на наличие у неё двухсот крон собственных денег не стал акцентировать внимание.

Лиза покраснела, поняв, что её маленькая хитрость была раскрыта, а брат смотрел на неё со снисходительной улыбкой, отчего ей хотелось вообще провалиться под землю.

— Мы сразу по магазинам? — спросил он.

Лиза кивнула.

— Ты не сердишься?

— На детские хитрости? — спросил он, отчего на лице сестры отобразилась целая гамма внутренних реакций, от возмущения и желания дать подзатыльник, до осознания, что действительно она ведёт себя как маленькая.

***

В магазинах уже ввели нормировку, от чем население оповещала надпись красной тушью на объявлении. За один раз каждый покупатель мог приобрести шесть банок консервов, упаковку спичек, два куска мыла, один килограмм соли, два килограмма крупы и две буханки хлеба. Весь перечисленный список стоил пять крон, но за очередью следил милиционер и пресекал попытки повторно встать в нее.

Отстояв очередь, Стародубы загрузили покупки в чемодан Лизы, который исчез в хранилище в тамбуре магазина между двойными дверями.

Дальше они направились в следующий магазин, чтоб выбрать что-то из того, что пока свободно лежало на полках. Обувь, ткани, нитки, пряжу, хозяйские мелочи.

К бабушке домой они добрались только часа через четыре, и несмотря на усталость Лиза не стала отдыхать, а сразу занялась домашними делами.

О мужских обязанностях Глеб тоже помнил. Его ждал колодец и вода в дом и баню, но этот процесс у него был уже отработан, и освободился он уже минут через десять.

— Пойду на рынок, пройдусь. — проговорил он сестре, на что Лиза лишь кивнула головой.

Чтоб попасть на рынок, Глебу нужно было вернуться к железнодорожной станции и перейти на другую сторону железнодорожных путей.

Рынок занимал приблизительно гектар по площади, и раньше Глеб на нём не бывал, только видел в окно железнодорожного вагона, что он тут есть.

Начинался рынок торгующими с земли и лишь потом перерастал в открытые торговые точки, оборудованные навесами.

Здесь тоже всё было пока прилично, и между рядами неспешно прогуливались два патруля милиции.

Чем только тут не торговали. В наличии были и старые гнутые гвозди, и ржавые гаечные ключи, и приличный по этим временам плотницкий и столярный инструмент, но в первую очередь Вязов купил себе большую сумку пилигрима, так как для заплечных вещевых мешков был ещё мал, а у сумки можно было просто завязать длинный ремень на узел, а дома Лиза его укоротит.

Цены тут были выше процентов на десять от магазинных, но не было норм отпуска в одни руки, так что задача Глеба была просто грамотно бродить по рынку и покупать товары в разных местах, чтоб никто не заметил, как его сумка многократно пустеет. Проблема была только в том, что холодильники ещё были не изобретены, и как решить этот вопрос одиннадцатилетнему мальчишке, он пока не представлял.

Упор он делал на покупку продуктов длительного хранения, ассортимент которых тут был практически такой же, как в магазинах: соль, гречка, просо, горох, фасоль, готовые сухие приправы к супу из нарезаной и высушеной смеси моркови, лука и какой-то зелени. Можно было приобрести деревянные бочки, но для ребёнка его возраста такая покупка была чересчур.

Вернувшись домой, Глеб застал сестру за работой.

На столе был раскатан рулон ткани, и Елизавета самозабвенно его резала.

— Что ваяешь?

— Сумки на продажу. — ответила она.

— Торговать где будешь?

— Возьму справку в милиции и как детские поделки буду сдавать в магазин.

— Тогда в милицию вместе пойдём.

— Хорошо. Только ты образцы приготовь.

— Лады. Бабушка ещё на работе?

— Да. К вечеру баню затопи, и хорошо бы дров купить, пока цены не выросли. — проговорила Лиза, и Глеб сделал сестре очередной перевод.

— Я там картошки отварила.

— Уже выросла? — удивился Глеб.

— Тут юг, тут всё раньше, чем у нас.

Картошка была молодой, и Глеб закинул в топку своего желудка пару клубней и отправился на берег моря, чтоб выбрать симпатичных камней, ну и провернуть давно задуманный эксперимент.

***

Отдыхающих на побережье было мало. В основном, это были подростки.

Выбрав место подальше от людей, он разделся и подобрал симпатичный плоский камень для эксперимента.

***

Погода была жаркой, но вода в море ещё не успела прогреться. Проблемой для молодого и здорового организма это не было, и, макнувшись с головой в воду, он огляделся и наложил на камень рунный конструкт «РопРопророрирроРро».

Воду потянуло в камень со страшной силой, что вызвало у Глеба некое волнение, но понизить уровень мирового океана в серьёзной степени он не рассчитывал. Чисто теоретически такими хранилищами можно было собирать разлитую по поверхности океана нефть, и для народного хозяйства это могло быть полезно, только заниматься внедрением подобного в жизнь он пока не собирался. Жлобство? Нет. Накануне войны засветиться с подобными разработками — это нарисовать мишень у себя на лбу. В том, что в стране полно агентов иностранной разведки, он не сомневался, а им проще придушить перспективного мальчонку, пока этот мальчонка не сделал их противников слишком сильными.

Изображать купание пришлось минут двадцать, пока руны на камне не мигнули и внутреннее вложение не исчезло. Теперь камень был просто самым маленьким хранилищем, но то, что было в нём, заставило Глеба просто застыть с открытым ртом. В его сознании сформировался ярлык, который гласил: «Ядро дара стихии воды — 1штука».

— Э, пацан, твои шмотки? — раздался с берега крик подростковым голосом.

— Мои! — крикнул он в ответ и впал в ступор от происходящего беспредела. Стоящие у его вещей подростки просто начали лазать по его карманам, а закончилось всё тем, что один из них заявил, что шмотьё и ботинки новые, и это всё он заберёт брату.

Такого заявления он уже выдержать не мог.

— Слышь, козлина, вещи положь! — крикнул ему Глеб и пошёл из воды.

Противников было пятеро, и всем было не меньше четырнадцати — пятнадцати лет, только Глебу на это было плевать. Он шёл под шуточки пацанов и думал, что применить, чтоб не поубивать малолетних козлов и в результате понял, что в его арсенале только «электрошокер» «Эсто», но использовать его нельзя, сильно заметно. Выбора не было, придётся начинать драку чисто врукопашную, постоянно применяя на себе лечение.

Камушек-хранилище упал на берег, потом подберёт, найдя его по рунам, а пока разбежаться и ударить головой в живот наиболее удачно стоящего мальчишку.

***

Дрался он отчаянно и зло, так что, когда к ним прибежали разнимать потасовку две сердобольные тётки, на гальке пляжа лежало двое из пяти противников, и свою одежду он отстоял. Его лицо было разбито в кровь, и убирать последствия было рано, а вот его противникам он не завидовал.У первого скорее всего сломаны пара рёбер, второй получил в пах ногой и кулаком в ухо, разбит нос, подбит глаз, но вывело его из строя попадание в горло. Товарищам этой тройки тоже перепало, но убежать у них сил хватило.

— Сука! Вешайся! Тебя найдут и на пику посадят. — прошипел парень с отбитыми @, но единственное, чего он достиг, так это того, что Вязов снова ринулся в бой и успел пару раз съездить ногой в лицо говорливому, прежде чем тётки оттащили его в сторону.

***

Было шумно. Взрослых набежало много, появился и наряд милиции. Побитые лежали, молча вытирая слёзы, под пристальным взглядом «маленького зверька», как тут же окрестили его окружающие граждане.

Оценив обстановку, один милиционер побежал вызывать скорую помощь, второй достал из планшета карандаш и лист бумаги и начал задавать вопросы.

— Так, ты, — ткнул он карандашом в сторону ближайшего мальчишки. — Фамилия, имя, отчество, год рождения, место проживания.

Как Глеб и думал, вопрос блюстителя порядка остался без ответа. Остальные участники происшествия тоже не произнесли ни слова.

И тут один мужчина из массовки собравшихся подобрал плоский камень и собирался бросить его в воду. И всё бы ничего, но камень оказался именно тот, что сбросил на берег Глеб. Пока мужчина замахивался, из него вылетел маленький шарик воды и, как шаровая молния, воткнулся в голову мужчины.

Упав на камни, гражданин пару минут лежал и смотрел в небо, игнорируя вопросы заботливых женщин, а потом засмеялся и выпустил из ладони в небо высокую струю воды.

Пока все, раскрыв рты, смотрели на появившегося мага воды, Глеб подкрался к своей одежде, наложил на себя полное исцеление и побежал вдоль берега. Метров через сто он нырнул в воду, смыл с лица кровь и остался в воде, чтоб проследить, когда с тела исчезнут синяки, а заодно понаблюдать за тем, как новоявленный маг с улыбкой и задором хлещет плетью по воде, стреляет из ладоней водяными ядрами и восторженно орёт «А-а!», осознавая свалившееся на него могущество и суперсилу.