Сполох. Кровь с астероида.

Глава 16

Месяц первоначальной подготовки закончился разбивкой по командам. Унтера определились кому кого, и теперь с обозом в дальний путь на непосредственное место службы. Для Глеба это южная граница империи. Там жарко, есть пески и горы, так что служба сахаром казаться не будет. Туда только пешком идти почти два месяца. Благодать. Дойдут ближе к осени, считай, что самую жару и не застанут. На этом плюсов больше и нет, разве только где-то какие-нибудь фрукты попадутся. Одним словом — тоска, а впрочем, это не имеет значения.

Марш штука невесёлая. Жара, пыль, горячее питание один раз в день, остальное время опять вяленая рыба. В деревнях по ходу движения можно купить семечек, выпечку, простоквашу. Следить за внешним видом непросто, стираться не каждый день получается, а ещё шинель скруткой на плече лежит. Скинуть шинели в обоз командиры не позволяют, хотя сами без скруток.

Радость великая попасть в общественную баню в городах, которые стоят приблизительно по одному на каждые сто пятьдесят километров. Вот и бредут солдаты от города к городу, измеряя своими шагами дороги империи.

***

Восемь с половиной недель пути, и их встречает город Пур, последняя остановка перед выходом на границу империи. В общественную баню тут не ведут, но для них приготовлены палатки у небольшой речки.

Унтер даёт команду, и уставшая полусотня тут же оказывается на берегу реки.

— Из речки не пить! — звучит своевременное напоминание, но вода в реке мутная, и пить её и так никто не пытается.

— Вода горяченная! — поделился новостями кто-то из шустрых бойцов. — Что ж тут летом тогда творится, а?

— Погода тут, Молочников, погода тут творится. — пояснил ему капрал. — Другими словами коротко не опишешь. Скорей бы демобилизоваться… — устало проговорил он, скидывая с себя пропотевшую гимнастёрку.

***

Ночь была душной, и спать практически никто не мог. Молодые солдаты приуныли, а Глеб думал, каким образом замутить кондиционер, поскольку в такую жару спать было просто нереально.

Прохлада спустилась только перед самым рассветом. Люди забылись в тревожном сне, немного поспал и Вязов.

Как ночевал их унтер-офицер Репнин, они не знали, но вернулся он с весьма счастливым видом. Минут через тридцать после этого подвезли ящики с винтовками и вооружили солдат. Патроны пока не давали, оружие было в заводском сале, и его вначале нужно было привести в порядок.

Следом привезли уже патроны и два бочонка простокваши на завтрак вдобавок к сухарям.

— Через час сопровождаем обоз до крепости «Дальняя» — проговорил Репнин. — Если всё будет удачно, дойдём до вечера. Настраивайтесь на целый день ходьбы. Сейчас же идём до колодца, обновляем воду во флягах. Кому не жалко, разрубите серебряную монету и бросьте её в свою флягу. Так вода дольше будет сохранять приемлемое для питья качество.

***

Время тянулось как резиновое, но вот они вышли из ворот города и направились по высушенной до состояния камня дороге.

— Интересно, для чего империи эти земли? — поинтересовался кто-то из солдат.

— Всё просто, Птичников. Империя держит эти земли для того, чтоб те, кто живёт в пустыне и за пустыней, не могли зацепиться за этот край обжитых земель. Местные бевольды, конечно, шастают каким-то образом туда-сюда, но по паре-тройке человек, а не большими боевыми отрядами. — ответил солдату Репнин.

— А на караваны они нападают?

— Постоянно. И на караваны, и на группы, и на сторожевые башни. В пустыне жрать особо нечего, вот у них единственная возможность что-то добыть, так это принести отсюда или взять с убитых. Так что, если что заметите, лучше стреляйте сразу. И на месте не стойте, двигайтесь. По подвижной мишени попасть труднее. Тактика простая. Заметили стрелков — десяток их держит на мушке, не давая прицельно стрелять, десяток пасёт противоположную сторону, остальные рысью обходят с флангов. Только клювом один хрен не щёлкайте, по сторонам смотрите. Близко к городу банды не подходят, а вот часа через два-три нужно быть готовыми ко всему.

— А колодцы по пути есть? — поинтересовался Глеб.

— Есть. Только мы из них пить боимся. С бевольдов станет сбросить туда какого-нибудь издохшего шакала.

— А как же лошади без воды?

— Лошадям вода в бочках на телегах. — пояснил Репнин.

****

Жара, горячий ветер и пыль. Кровь туго стучит в висках, а в глазах начинает все плыть. Стоп, это не из-за солнца, это видение. Засада, человек тридцать. Это много, явно ждут этот обоз, зная день и время, когда он тут появится.

«В мультике» первый же залп сносит не меньше десяти человек, и это хреново.

— Репнин! Стой! — выкрикнул Глеб, из-за жары позабыв все армейские словесные кружева.

— Почему не по уставу, солдат?

— Командир, у меня видение было. Стволов тридцать вон с того бархана.

— Уверен?

— Абсолютно. Можете постоять, я их атакую.

— Спятил?!

— Нет, я заговоренный, меня пуля не берёт. Проверено.

Глаза унтера становятся широкими, и как реагировать на это всё, он не знает.

— Ладно, сбегай. Караван, стой! Первый взвод, боевая готовность. Оружие зарядить, штыки примкнуть, ждать команды!

Глеб схватил винтовку, зарядил патрон и размеренной рысью побежал на разведку. Картинка видения изменилась, враг затаился под накидками, засыпанными песком, но как только он войдёт на бархан, его будут брать в ножи. Значит, стрельбы не будет.

Воздух стал густым как кисель, и Вязов вбежал на место засады. Штык в песок — первый готов, кто-то пытается вскочить — приклад в висок, пара шагов в сторону, под ногой чья-то спина — снова работаем штыком.

Немного ослабив давление воздуха, Глеб позволил воинам пустыни вскочить и снова пошёл в бой. Укол, отклонить силой воздуха нацеленное на него ружьё, чужой выстрел обдаёт дыханием смерти, но пуля проходит мимо. Штыком в живот, а вот выстрел сзади, и пуля бьёт в район почки. Глеб падает от удара пули, но теперь он видит врага, и воздушная игла пробивает противнику глаз. На бархан выбегает Репнин с новобранцами, приходится отпустить стихию. Гремит залп, и начинается штыковая атака. Две минуты и только удары сердца в висках напоминают о том, что тут был враг.

— Сполох, лядь! Ты шаман?! — возбуждённо хрипит Репнин.

— Только по вторникам, тан унтерофицер.

— Ранен?

— В спину попали, но я в порядке.

— Охренеть! Парни, собираем трофеи, а с меня сегодня выпивка!

— Сейчас бы водички. — делится своими надеждами Птичников.

— Шамана попроси, он дождь наколдует. Наколдуешь ведь? — спрашивает унтер.

— Могу заставить камень источать воду, тан унтер офицер.

— Пойдёт, после этого хоть оружие в порядок приводить не придётся.

Собрав оружие банды, довольные парни вернулись к обозу. Первый бой, первая пьянящая кровь победа. Двадцать восемь ружей трофеями, четыре револьвера и много ножей. Все живы, а ещё можно умыться и вдоволь напиться свежей воды. Сполох сдержал слово, и придорожный камень начал бить фонтаном воды.

И это как праздник — не меньшая радость, чем ликвидация крупной банды. Каждый человек со всего обоза считает за честь пожать руку и поблагодарить. С умениями он, конечно, спалился, но солдатам похрен, откуда у него что, главное, что помогает в общем деле.

Остановка затягивается на час. Решили напоить лошадей. Вымоченные в воде гимнастёрки приятно охлаждают тело, а пока люди отдыхают, Глеб немного преобразовал камень. Теперь он имеет форму ладони, и коням удобно из неё пить воду.

— Этот источник назовём ладонью шамана! — радостно заявляет Репнин и отдаёт команду строиться. Караван снова отправляется в путь, а унтер офицер наседает на него с вопросами.

— Рассказывай, Сполох, что ещё ты можешь из необычного.

— Да есть умения. Я в основном с камнем работаю и на жизнь зарабатывал, делая письменные наборы и настольные статуэтки.

— А лечить можешь?

— Не без этого, но паломничества мне не надо, своей жизни иначе не останется.

— Про паломничество речи не идет, но своих ведь поддержишь? Тут ведь какой только дряни нет. Бывает паучок маленький укусит — и всё, сгорел человек.

— Таких не лечил, но если что — попробую.

— Кстати, твоё шаманство воздушно-капельным путём не передаётся?

— Не знаю, но целоваться предлагать не надо.

— Тьфу на тебя. — Репнина явно передёрнуло.

— А видения твои, они как?

— Появляются в какой-то важный для меня момент. Правда, я до конца ещё не разобрался. Было одно видение, девушку видел очень красивую. Оно сбылось, она проехала мимо в карете, но чем оно для меня важно? Была бы суженой, быть может карета остановилась, а так…

— Ну, тут, брат, никто тебе не подсказчик. Но сердечко ведь ёкнуло? — поинтересовался унтер.

— Ещё как. До сих пор тоска за душу берёт.

— Даже не знаю, чем тебя утешить. Ближайшие пять лет из женщин для тебя в доступе только винтовка, так что крепись. А источник воды ты везде наколдовать можешь?

— Ну, да.

— Ты очень ценный человек в этих землях. — похлопал его по плечу Репнин.

***

В тот день у дороги появилась ещё пара пара родников. Репнин на правах командира нарекал им имена. Камень второго родника приобрёл форму варана, третий стал змеиным, что в общем-то и исполнил в камне солдат.

Сослуживцы смотрели на него с восторгом и некоей завистью, но если он начал бы раздавать ядра дара, то кому не досталось, смотрели бы с обидой. Так что, пусть все остаются в равных условиях.

В крепость входили уже в сумерках. Полковник Гущин принял у Репнина краткий доклад, оставив полный на утро следующего дня, и солдаты пошли занимать места в казармах, находящихся в подземной части крепости. В них было сухо и более прохладно, так что неспавшие в прошлую ночь молодые солдатыт быстро провалились в сон.

***

— Гарнизон, подьём! — прозвучало на рассвете. На улице играл звуки побудки горнист, и солдаты спешили на утреннее построение. Начиналась служба.

Крепость была построена на скальном массиве вокруг колодца. От этого источника воды зависела жизнь всей цитадели. Отсюда уходили дежурные смены на заставы, сюда возвращались на отдых после недельного дежурства наряды.

Молодое пополнение сразу разбили по взводам, чтоб опытные пограничники успели поделиться своим опытом службы, знаниями особенности местности. А пока молодые вёдрами носили воду в бочки, ведь на заставах, которые тут представляли из себя сложенные из камня башни, вода привозная, и везти её туда проходится через каждые три дня. Ещё на кухню вода нужна, на стирку и помывку.

— Сполох, к полковнику! — прозвучала команда, и Глеб оставил свою работу и поспешил в башню.

***

Рабочий кабинет командира гарнизона находился на самом верху. Небольшие окна этого кабинета выходили на все четыре стороны. В них можно было наблюдать за тем, как несут службу на стенах или тренируются во дворе солдаты, а ещё тут стояла стойка с длинноствольными ружьями, из которых можно было неплохо обстреливать всю округу.

Полковник Гущин стоял у распахнутых настежь окон в одной рубашке, которая несмотря на раннее утро уже была влажной от пота.

— Вызывали, тан полковник? — взбежав по лестнице, спросил Глеб.

— Сполох? — энергичным голосом спросил мужчина.

— Так точно!

— Отлично! Говорят, ты вчера отличился, солдат. Оповестил отряд о засаде, семерых одолел врукопашную, сделал по дороге три родника. Похвально!

— Рад стараться!

— Раз рад, то скажи мне, солдат, ты можешь хоть что-то сделать с этой жарой? Есть в твоём шаманском арсенале хоть что-то, что облегчит пребывание тут? Солнце только взошло, а уже жара мозг плавит. К вечеру я буду искать свой револьвер и думать, пустить себе пулю в висок или выстоять ещё один день… Помоги, а?

Взгляд полковника был измученно-обречённым, и Глеб его понимал.

— Разрешите выполнять? — спросил он.

— Делай, родной, делай. Что хочешь делай, только чтоб этот ад превратился во что-то более менее приемлемое. — дал добро Гущин.

Глеб не сдвинулся с места, но в стене под потолком начала образовываться вентиляционная щель, в которую легли руны ветра и руны холода. В стене напротив появилась просто щель для выхода горячего воздуха.

Подойдя к окнам, Глеб закрыл распахнутые рамы, а полковник уже подставлял лицо под прохладный ветер, идущий через щель. Его лицо излучало удовольствие и, казалось, что он забыл о всём и вся.

— Разрешите заняться улучшением условий пребывания во всей крепости?

— Делай, капрал, делай…

Закрыв за собой дверь, Глеб начал обход всех помещений, а наверху за закрытой дверью раздалось восторженное «А-а!».Это полковник дал волю своим эмоциям.

Чтоб обойти все помещения крепости, пришлось потратить несколько часов. К обеду он уже был лучшим другом каждого живого существа в этой раскалённой на солнце обители. Только проделанной работы Глебу оказалось мало, и он вышел за ворота, воздушными щитами убрал песок со значительной площади до скального основания, а потом сделал два бассейна. Один большой, для купания, а второй небольшой, для стирки.

Дежурившие на стенах бойцы быстро разнесли весть, и к ещё не прогревшейся воде потянулись свободные от службы бойцы.

Объём благой работы от службы на заставах его не избавит, по крайней мере пока он не приведёт в порядок каждую башню, но сам Глеб уже нацелился на оружейную мастерскую в самой крепости. Здесь чинили и приводили в порядок разбитое в бою оружие и трофеи. Гарнизон тут дальний, и всё, что может стрелять, должно находиться в исправности, а самому Глебу тут тоже будет, чем заняться, ведь пять лет смотреть на дрожащий над песком воздух это не лучшее применение его возможностей.

***

Как он и предполагал, в первый же выход на заставы его провели по всем охранным башням. Большого энтузиазма по охране границ на лицах солдат тут не читалось, единственное желание — отбыть положенное время в подвале башни и вернуться в основную крепость. Оно и понятно, если у полковника каждый вечер рука к револьверу тянется, то что ждать от молодых парней? Да, они по очереди смотрят за округой, но цель одна, чтоб их не взяли врасплох и не угнали в рабство. Всё остальное считалось выше человеческих сил, вот и шныряли туда -сюда банды грабителей, одна из которых и была перебита охраной продовольственного обоза для крепости.

Пришло и Глебу время нести службу на заставе.

— Слушай сюда, капрал. — начал передавать ему мудрость капрал Конюхов. На этой границе он служил уже четыре года, так что, у него было, чему поучиться.

— Днём по пустыне никто не ходит, по крайней мере, пока тут не наступила зима. Всё движение тут, если оно начинается, то начинается через час после наступления темноты. Вот тут надо держать ухо востро. Что могут сделать пустынники? Пустынники могут поджечь дверь, были такие случаи, только дрова нужно тянуть издалека, поэтому такое если случается, то очень редко. На ночь мы обычно выставляем рогатки с проволокой и и колокольчиками, это если погода не ветренная. Влетел кто в проволоку — факел от свечи зажигаем и бросаем. Он горит, мы стреляем, если есть в кого.

— А нитку привяжут к проволоке?

— Ага, привяжут. Шаги по песку тоже слышно, а на пузе поползёшь — все пауки твои. — улыбнулся капрал.

— Когда шумит ветер, то выставляем на несколько метров от двери свечной фонарь, и часовой из помещения смотрит на него в окошко.

— А наверх не залезут?

— Если будут бросать кошку на верёвке, то часовой услышит и палашом верёвку обрежет. Лестницу же такой длины тут делать не из чего, а издалека нести хлопотно. Проще по камням нас обойти и устраивать засаду на дороге.

— То есть, двадцать солдат тут охраняют сами себя?

— А какие варианты? Отдать башню пустынникам? — поинтересовался Конюхов.

— Тоже верно. Хорошо. Вот пришла банда, постреляла обозных, и пустынники угнали коней с добычей. Как они пойдут? — поинтересовался бронеходчик.

— А кто ж их знает. — почесал затылок капрал.

— Вот! Они спокойно могут схоронить добычу и на нашей стороне. Местные же тут в городе живут?

— Хочешь сказать, что местные работают под пустынников?

— Не исключаю. Когда идут караваны, они знают. В ночь вышли, засаду подготовили, добычу взяли, в песках в схроне припрятали. Армия в пески рейды не делает, а они потихонечку могут добычу проедать, коней тоже пустить на вяленное мясо. Им тут для жизни не сильно-то и много надо. Дома из навоза, соломы и глины, излишки добычи можно продать и купить недостающее. Ружья у них откуда?

— Так с обозных берут.

— Понятно. А я им ещё водички подкинул, чтоб жилось комфортнее.

— Даже если всё так, то что мы сделаем? Шляться по пескам в темноте предлагаешь? Гиблое дело. Это местным тут пески — дом родной, а нам это как? — спросил капрал.

— Я и не предлагаю это делать всем, но сам, пожалуй, округу обегу.

— Ты ж у нас заговоренный, так что обеги, только к смене вернись, а то мне за тебя взыскание влепят, а это неприятно.

— Да я к утру вернусь. Похожу, следы посмотрю, а то может нас тут за нос водят, а сами настоящие пустынники тут только зимой и бывают. — выразил свои мысли Глеб.

Договориться со старослужащим при равных званиях проблем не составило.

Отойдя от сторожевой башни на километр, Глеб воспользовался флаером и начал облетать округу.

Их сторожевая башня стояла практически вплотную к скалам, высоко лезть в которые имперцы либо не захотели, либо им сказали, что дальше сплошные горы, и оттуда никто не возвращался. Только с высоты картина открывалась иная. Дальше было ущелье с островками зелени и сверкающей на солнце полоской ручья, и ущелье это было проходимо, и выход из него был километров на двенадцать восточнее крайней сторожевой башни.

От ущелья дорога шла к небольшому посёлку, а потом вливалась уже в общую систему дорог.

Уклад жизни местных жителей, скорее всего, выстроен не одной сотней лет, и когда на эти земли пришла империя и попыталась разрушить сложившиеся связи, ей подготовили хороший спектакль, заставляя воевать с призрачной тенью. Да, игра кровавая, но иначе военные от скуки могут сунуться туда, куда не надо, так что, лучше пусть трясутся ночью от страха, а днём изнывают от жары. Остаётся один вопрос: какие такие экономические связи могут оправдывать такие длительные кровавые игры? Глеб знал приблизительный ответ — золото и драгоценные камни. Остаётся вопрос, рассказывать ли полковнику о том, что «нашептали шаману духи», ведь он не знает, где происходит добыча золота или камней. Если рассказывать, то нужно знать, где что происходит, но вопрос в том, что предпримет полковник? Отправит депешу императору, и сюда пришлют войска с приказом найти и закрепиться? А может, решит сам добиться результата и оплатить костями солдат неучтённую прибавку к пенсии? В любом случае нужна детальная разведка и днём, и ночью, но пока нужно проверить пески вблизи дороги.

***

Двадцать минут полёта, и Глеб заметил неправильную тень от тщательно присыпанного песком сарая.

Спустившись ниже, Глеб прощупал воздухом наличие живых в сооружении и, убедившись, что никого нет, спустился к сооружению.

Сколоченная из старых досок дверь скрипнула кожаными петлями, и он погрузился в полумрак помещения. Здесь, у стенки, стопкой стояли винтовки и ружья, в сбитых из досок сундуках лежали армейские ремни с подсумками, а в углу валялась целая стопка циновок, под которыми обычно прятались стрелки. И что с этим всем делать? Что подумают местные, когда этот арсенал опустеет? Скорее всего переполошатся, но так как имперцы по-прежнему тащат службу как заповедано прежними поколениями солдат, то подумают, что скрысятничал кто-то из своих. Вопрос, что будет дальше? Скорее всего, ограбят армейский склад в городе, замаскировав всё под обычный пожар, вот только склады тут тоже из самана, да и потолки глиной засыпаны, и не горит такая хреновина.