Сполох. Кровь с астероида.

Глава 15

— Вот это я понимаю, отповедь! — раздался женский голос. — Возьму всю коллекцию!

— Вы уверены, ваше сиятельство? — донёсся не звучавший ранее мужской голос.

— Уверена. И это всё тоже заверните. А кто создал этих замечательных мишек?

— Вот он, ваше сиятельство. Мастер Сполох. — услужливо доложил Травин, и масса высокопоставленных взглядов скрестилась на Глебе.

— Добрый день, таны. Приношу извинения за поведение Михаила. Он ночь дежурил, не спал, ну, вы понимаете. — натянув улыбку, ответил Глеб.

— Это мы с тобой потом обсудим. — сурово проговорил какой-то чин с массой наград на груди, шикарной седой бородой и в очках-велосипедах.

Травин был напуган, а Глебу было смешно.

— Желаете допросить фигурку? — поинтересовался он.

— Прекратили балаган! — рыкнул император. — Твои изделия могут нести опасность для людей?

— Нет, Ваше Императорское Величество. Головой ручаюсь.

— Тогда, что это сейчас было?

— Для меня камень живой, и я могу заставить его говорить, а тут какой-то эксперт усомнился в моей честности…

— Очки у вас тоже из камня? — поинтересовалась купившая всю коллекцию медведей дама.

— Оправа из дерева, стёкла — горный хрусталь с окраской.

— От кого глаза прячешь? — снова встрял мундир с наградами.

— От женщин, ваше сиятельство.

— А что в нас не так? — поинтересовалась дама.

— Не в вас, а во мне. — ответил Глеб.

— Подойди сюда.

Глеб подошёл.

— Снимай! — коротко приказала она.

Кочевряжиться Глеб не стал, снял очки и окинул взглядом свиту императора. На заднем плане ахнули женские голоса, а императрица (или кто она там) проговорила:

— Одевай обратно, женская погибель.

— Я Сполох. Мастер Сполох.

— Я запомню. — с усмешкой проговорила она.

— Почту за честь, ваше сиятельство. — примирительно проговорил Глеб.

— Люблю в меру нахальных. — проговорила дама, и они с императором продолжили движение.

— Так, что нам забирать и сколько платить? — появился у прилавка толстячок в шляпе-котелке, а с ним целая толпа крепких мужчин в костюмах — тройках.

Травин очнулся и принялся выставлять товар и греметь счётами, а Глеб почувствовал злобный взгляд опозоренного эксперта.

— Прежде чем что-то заявлять, обычно проводят экспертизу. — спокойно проговорил ему Глеб.

Ответа не последовало, что вовсе не говорило о том, что его не будет когда-нибудь потом. Только это всё не имело никакого значения.

***

— Ох, скандал! Ой, скандал! — истерил Травин, глядя на свежий номер газеты «Вестник Империи». Журналист бр.Ондатров живописно и творчески прошёлся по ним с Травиным, описав во всех оттенках коричневого их дерзость в поведении и угрозы в отношении августейших особ.

Прочитав статейку, Глеб в голос заржал, на что коммерсант сжал кулаки до побелевших костяшек.

— Что вы смеётесь, тан Сполох! Вы не понимаете, что это конец?!

— Да как не посмеяться, если налицо клевета, и видно, что журналиста либо ввели в заблуждение, либо хорошо заплатили. Опять же любое мнение этих писак субъективно, а мы с вами на первой полосе пред светлыми очами августейших особ, так что всё, как вы и хотели.

— Издеваетесь? Такой славы я не хотел!

— Ну, тут уже вопрос в подаче информации. Можно же и в суд подать за клевету, потребовать официальных публичных извинений и опровержений. Денег срубить от издательства за моральный ущерб.

— Что? Денег за моральный ущерб? Это вы хотите сказать, что вас такому дед научил? Вы хоть знаете, что автор статьи баронет!

— И что?

— Кошмар… Баронет, тан Сполох, он дворянин. Да, ступень не шибко высокая, но не нам с вами тягаться даже с такой шишкой на ровном месте. — обречённо проговорил Травин. — Выступление даже против одного из дворян — это выступление сразу против всех. Вы не понимаете, но даже если он не прав во всём, то остальные всё равно встанут на его сторону, только для того, чтоб мы с вами знали своё место!

— Значит этот баронет, как его там, Ондатров, попадает в чёрный список на приобретение моей продукции.

— А вы уверены, что мы вообще сможем теперь хоть что-то продать?

— Уверен. Вчера вон почти всё раскупили, а сегодня и остатки подметут. — проговорил Глеб.

— После выхода статьи? Ха! Вы не знаете людей… — обречённо проговорил Травин.

Он был прав. Люди подходили, с интересом рассматривали их и их товары и молча шли дальше. В середине же дня появилась супруга коммерсанта и газетой отхлестала мужа по лицу, одарив при этом злым взглядом самого Глеба.

— У, как тут всё запущено. Ладно, думаю, мне тут сидеть более смысла нет. На днях загляну к вам в лавку, обсудим, как жить дальше.

Травин не ответил.

***

Взяв извозчика, Глеб отправился в редакцию газеты.

Как оказалось, редакция занимала трёхэтажный особняк на одной из центральных улиц столицы. Зайдя в него, Глеб сориентировался по табличкам и постучал в дверь главного редактора.

— Войдите! — прозвучал в ответ уверенный мужской голос.

Войдя в кабинет, Глеб увидел молодого мужчину лет тридцати в дорогом костюме, с чёрными пышными усами и густой и аккуратной причёской.

— Ага, надо понимать, тан Сполох! — вальяжно развалившись на своём стуле, проговорил хозяин кабинета.

— Совершенно верно, тан. Я ищу вашего сотрудника по фамилии Ондатров.

— Я к вашим услугам. — с ухмылкой проговорил главный редактор.

— Я по поводу той мелкой кляузы, что вы написали, тан. Статья однобока и откровенно лжива. Надо переписать и извиниться. — проговорил Глеб.

Несколько секунд Ондатров провёл в оцепенении, а потом рассмеялся и проговорил:

— Пошёл вон, дурак!

Воздушный кулак вынес главного редактора газеты вместе со стулом через портал в ещё ледяные воды озера. Следом за ним на воздушном щите вылетел и Глеб.

— Сука! — выплёвывая воду, крикнул ему барахтающийся среди тонкого льда баронет. — Сгною! — переходя на кроль, прокричал мужчина.

— Ты до берега доплыви, @дон штопаный.

Ондатров зарычал, пытаясь выбраться на тонкий лёд, но лёд уже не держал, и, осознав безысходность положения, баронет выдернул из-за пояса короткоствольный револьвер.

— А так, сука! — беря его на прицел, выкрикнул мужчина. Сдаваться он явно не собирался и о пощаде не просил.

«Эсто» — отдал мысленную команду Вязов, и баронета тряхнуло молнией.

— Ар-х! — проскрежетал он зубами и выстрелил, попадая точно в живот оппоненту.

— Ху! — от удара воздух вылетел из груди Глеба, но тело оставалось целым. Прозвучало ещё три выстрела, и злорадный смех баронета сменился на удивление. Его противник явно испытывал боль, но ран на теле не было.

Через мгновенье сила воды втянула Ондатрова в глубины озера, оттуда донеслось пара приглушённых выстрелов, а потом появились пузыри покидающего лёгкие воздуха. Минутой спустя мёртвое тело было выброшено на орбиту планеты, а Глеб сменил порванную пулями одежду и вернулся в здание редакции.

Постучав в кабинет, откуда доносились одинокие щелчки пишущей машинки, он дождался разрешения войти и увидел двух сотрудниц газеты, осваивающих работу на механическом агрегате.

— Добрый день, таны.

— Здравствуйте. — в один голос отозвались они.

— Подскажите, где я могу видеть вашего сотрудника по фамилии Ондатров. — показывая разворот газеты, поинтересовался Глеб.

— В кабинете главного редактора. — прозвучал ответ.

— А не поможете найти, где это? — снимая очки, проговорил Глеб.

— Да, конечно. — в один голос проговорили молодые женщины, переглянулись между собой, покраснели, но уступать друг другу явно не хотели.

— Вы же тан Сполох? — поинтересовалась одна.

— Верно, это я. Вот пришёл узнать, что сподвигло тана Ондатрова написать настолько грубую и явную ложь.

Главный редактор в кабинете отсутствовал. Искать его Глеб не стал, посетовав на дела, простился с дамами и покинул здание редакции. Какое-никакое, а алиби он себе обеспечил. Знал бы, где находится редакция, то извозчика бы не нанимал, а так, раз уже есть люди, что знают, что он приехал в редакцию, то пришлось импровизировать.

Вернувшись в доходный дом, Глеб поздоровался с дедом-консьержем.

— Здравствуйте, тан.

— Здравствуйте, тан Сполох. У меня для вас неприятная новость.

— Как интересно. — ответил Глеб.

— Хозяин этого дома, тан Белкин, отказывает вам в проживании, тан.

— Это на основании лживой статьи в газете?

— Я только передаю его слова, тан.

— Что ж, а это наверное даже хорошо. Гонения это ведь в некоем роде интересно. Они показывают, у кого есть разум, а у кого он отсутствует. Я сейчас освобожу занимаемую комнату.

— Вы втравили в неприяности тана Травина, и речь тут не в разумности, а в том, что никто не хочет дурной славы.

— Слава да, она такая. Сегодня тебя топчут ногами, завтра восхваляют как достояние империи. Передавайте поклон тану владельцу, отныне он в чёрном списке на приобретение товаров по моим изобретениям.

***

Визит в банк порадовал тем, что платить по счетам императорской фамилии банк не отказал.

Газету, видимо, тут читали все, поэтому с удивлением смотрели на выписанный чек в семь с половиной тысяч солд. Видимо, в головах служащих не складывалось написанное в газете с объёмом выплат с императорских счетов.

Две тысячи Глеб взял банковским чеком, остальное наличными. Была вероятность, что нужно будет поддержать Травина, пока тот не наложил на себя руки. На оставшиеся средства он хотел запустить новый проект, который сразу сведёт на нет всю грязь вокруг них.

Да, речь шла о производстве холодильников, и для этого проекта он планировал занять торговый павильон. Сейчас уже достаточно тепло, доски и лак он купит, вот и сможет успеть сделать несколько холодильных шкафов, о которых сразу заговорит вся столица. Проблема сохранения продуктов в городских квартирах весьма актуальна, и на фоне решения этой проблемы меркнут все жалкие статейки в газетах.

***

Когда Глеб появился в павильоне, Травин паковал оставшиеся товары.

— Как успехи? — поинтересовался Глеб.

Коммерсант скривился и махнул рукой.

— Понятно. Я запускаю новый проект, и мы с вами будем торговать морозильными шкафами.

— Не уверен, что ваше общество будет приносить успех и деньги. — вежливо проговорил Травин.

— Ещё как будет. Вы знаете, что такое морозильный шкаф?

— Понятия не имею.

— Это такой сундук или тумбочка, которая будет сохранять продукты в замороженном виде в любое время года. Эта вещь нужна в каждом доме, в каждой квартире, в каждом трактире, ресторане и армейском продуктовом складе.

— Звучит перспективно.

— И купить можно будет только в лавке Травина. Мне нужна строганная доска и восковой лак, а делать их я начну в этом павильоне. Его ведь не сразу разберут?

— Нет, мне предписано убрать его в течение месяца.

— Вот и прекрасно.

— Как строганную доску можно выкупить соседние павильоны. — обретя задачу, ожил Травин.

— Действуйте, друг мой, действуйте.

***

Закатав рукава, Глеб с вдохновением принялся за работу.

Срастить доски в щиты, срастить щиты между собой, подогнать крышку, приладить наружные петли, приклеить магией полоски сукна для герметичности и покрыть всё восковым лаком. Пока набираются полки, потоки воздуха производят сушку покрытия. Для доброго товарного вида осталось сделать металлическое клише, горячий оттиск которого запечатлит в дереве марку производителя: «Морозильный шкаф „Сполох“».

Травин взял на себя закупку материалов, Глеб работал со всем остальным. Три больших морозильных шкафа в день для предприятий или четыре бытовых для квартир.

Глеб работал руками, Травин пробивал лёд общественного мнения, сделав ставку исключительно на новый товар. По совету Глеба он заплатил уличным мальчишкам, которые разносили весть по городу, и уже через пару дней лёд треснул, и первые морозилки ушли в народ. Глеб же в минуты отдыха смотрел объявления о покупке жилья. На хорошую квартиру заработать время пока не позволяло, и нужно было думать, где продолжать жить и работать, ведь месяц — время небольшое, а доход даже сто золотых в день не позволит за это время накопить нужный объём средств. Но пока было место для работы, он работал.

***

— Тан Сполох? Криминальная полиция, следователь Плетнёв.

Вытерев пот со лба, Глеб сдвинул ногой гору стружек и посмотрел на стоящего со скучающим видом у павильона мужчину.

— Рассказывайте, тан, что я ещё успел натворить, что удостоился вашего визита.

— Я расследую исчезновение баронета Ондатрова.

— Ага, и я самый удобный человек, на кого можно это дело повесить?

— Почему сразу повесить?

— Вы же читали ту статью, которую написал этот… — Глеб сделал выразительную паузу, мысленно перебирая матерные эпитеты. — Журналист. Пять процентов правды, остальное дешёвая ложь. Если он так пишет постоянно, то я не удивляюсь, почему он исчез. Сам бы ему бока намял, но он же дворянин… Гнилая отрыжка сдохшей лягушки.

— Значит, мотив у вас был.

— Конечно. Времени только нет, да и желания пачкать руки тоже. Раз попытался его найти, а сейчас вот — дела не позволяют.

— Где вы сейчас живёте?

— Тут и живу. Еду мне приносит тана Травина, так что сутки напролёт я здесь. Можете посчитать количество выпущенной мной за это время продукции и убедиться, что организовывать похищение кого-либо у меня ни сил ни времени не остаётся.

— Вы служили в императорской армии?

— Нет, а с чем связан вопрос?

— Уклонение от воинской службы дело подсудное.

— Вам что, приказали найти повод меня закрыть?

— Нет, просто я комплексно подхожу к вопросам, которые мне поручили.

— Тогда ищите баронета, и не отрывайте меня от дела. Я в этом году планирую поступать в университет и тратить своё время на интерес к жизни презираемого мною человека не намерен.

Снова взяв рубанок, Глеб зажал клиньями очередную доску и уверенным движением начал выравнивать её торец .

— Что это будет? — поинтересовался Плетнёв.

— Морозильный шкаф, для сохранения продуктов в замороженном виде. — пояснил Глеб.

— И засчёт чего будет производится заморозка?

— А это коммерческая тайна, тан следователь. Могу сказать одно, изобретение патентоваться не будет, и сколько я успею сделать этих ящиков, столько людей сможет экономить на сохранении мяса и других продуктов.

— А почему так?

— А почему нет? Я уже знаю, что такое справедливость в нашем обществе, так что мои знания — это мои знания.

— Если куплю у вас, а не у Травина, скидка будет?

— Это будет нечестно по отношению к Травину. А мы с ним вместе и дерьмо черпаем, и золото лопатой пересчитываем. Вы вообще, для чего приходили? Я вот более чем уверен, что вы про меня уже всю информацию собрали и знаете с точностью до минуты, где я сколько времени провожу, где бываю, и всё такое.

— Верно, знаю. Только лично посмотреть на вас захотелось. Личность вы неординарная и обильно выбиваетесь из общего ряда, но предъявить вам действительно нечего.

— Странно. Я был уверен, что найдёте.

— Я и нашёл. Уклонение от службы в армии.

— Присылайте повестку по месту жительства. — улыбнулся Глеб.

— Пожалуйста. Получите и распишитесь. — проговорил Плетнёв.

— Явиться 29-го числа сего месяца с вещами… А сегодня какое? — поинтересовался Глеб.

— Двадцать восьмое, тан Сполох.

— Отлично. Значит, империя не получит новое изобретение от студента Сполоха, ну, ей, видимо, так лучше.

— Разжигаете во мне любопытство?

— Нет. Зачем мне вы с вашим любопытством? — поинтересовался Вязов.

— Как это грубо… — сморщил лицо Плетнёв.

— Зато вот это тонко. — Глеб помахал повесткой в воздухе.

— Ничего. Послужите пять лет, наберётесь манер, такта, учтивости.

— Хорошо. Вернусь полковником. — кивнул Глеб и рассмеялся.

***

Травин приехал вечером с подводами, забирать дневную продукцию.

Новость ему очень не понравилась, но деваться было некуда, и он принял всё со смирением. Репутация его уже более-менее восстановилась, денежный оборот стал налаживаться, так что претензий к мастеру он не имел. Сожалел только, что всё пошло через задницу, но это явление частое, и воспринимать его тоже нужно правильно.

***

К назначенному времени пролётка довезла бывшего бронеходчика до сборного пункта. Никакой медкомиссии тут не было, сверили записи с повестками, сформировали колонну и строем пошли на выход из столицы.

Четыре часа ходьбы, и они оказались у каких-то войсковых складов. Тут всё по традиции: стрижка, баня, получение обмундирования. Ночевать предстояло в палатках, на ужин вяленая рыба, миска каши и стакан травяного чая. Перед сном полтора часа на приведение формы в соответствие с собственной фигурой. Проблема единственная — обмотки на ноги к ботинкам. Глеб такого никогда и в страшном сне представить не мог, а тут было. Поверх ещё одевались отдельные кожаные голенища, чтоб если на змею в траве набредёшь, то в живых остаться. С остальным всё просто. Нательная рубаха из белого льна, такие же бриджи с завязками вместо трусов. Льняная форма из гимнастёрки и зауженных к низу штанов. На голову высокий кивер с кокардой и гусиным пером, воткнутым в неё. Вместо одеяла суконная шинель, таскай её по летней жаре.

Кое-как разобравшись с тем, как что должно быть намотано, скручено, начищено и нахреначено, Глеб осознал, что пришло время отбоя. Благодать!

***

Утро началось с физзарядки с голым торсом. Вначале полчаса бег, затем гимнастика с элементами силовой подготовки в виде отжиманий, приседаний с выпрыгиваниями и парными упражнениями в сцепке — спина к спине, локтями сцепиться и ногами сделать свечку.

Сильно не гоняли, но, кто на что способен, уже было видно.

Ближе к обеду подошло пополнение, парни с окрестных деревень. У них стрижка, баня и переодевания, у первой партии — строевая подготовка, четыре часа да на солнцепёке.

Унтера и капралы пока не зверствуют, присматриваются к личному составу. На Глеба тоже посматривали, он по возрасту самый старший, остальные мальчишки на пять-шесть лет младше.

Объявили свободное время, и сослуживцы рванули на речку. Простирнуть одежду от свежего пота, дать отдохнуть ногам от новой неразношенной обуви. Унтера и капралы и тут за всеми присматривают, подмечают, кто чем занят, в какой очерёдности что делает, как, кто и вокруг кого сбивается в кучи, выстраивая внутреннюю иерархию.

Глеб тоже при деле. Сделать несколько камушков с хранилищем под воду, постирать одежду и портянки, разложить всё сохнуть, самому зайти помыться. Заодно погреть уши, мальчишки ведь духарятся друг перед другом. Так что, есть что послушать.

Пара часов отдыха и безделья, а потом построение и чтение уставов до самого ужина.

***

Следующий день — копия предыдущего, только тут уже в соседстве с деревенскими. Они тоже держатся друг за друга, живя своими стайками. Между собой деревенские тоже контактируют легче, городские для них снобы и зазнайки.

На четвёртый день после завтрака марш на стрельбище. Стрельба из положения лёжа, пять выстрелов на солдата. Винтовка однозарядная, затвор болтовой. Дальность сто шагов по бумажным мишеням.

Глеб отстрелялся довольно кучно, четыре-пять сантиметров разброс. Наверняка тоже попал на карандаш за успехи.

После стрельбы освоение чистки стрелкового оружия. Пока чистят капралы, назидательно рассказывая зелёным, что, как, почём и в какую дырочку вставляется.

После долгожданного обеда — тадам! Штыковой бой. В принципе, оно и понятно, если у солдата всего сорок патронов в двух подсумках, то без такого вида схватки никуда. Для Глеба эта наука новая, придётся впитывать.