Старая гвардия 2

Глава 16

Автобус остановился передо мной и мягко открыл двери. Несколько человек зашли внутрь, и я тоже шагнул, тем более что и ступеней-то тут не было, действительно, только шагни. Я уже в первые секунды понял, что удивляться сегодня мне, похоже, ещё придётся не раз.

Салон был чистым. Если б я рассказывал это друзьям, то обязательно повторил бы пару раз. Салон общественного автобуса! В разгар дня!

И сиденья целые, даже без намеков на порезы или прожжённые дыры. Поручни не болтались и не скрипели, норовя оторваться при первом же рывке. Пол не был залит чем-то липким, а внутри не несло гарью, перегаром и дешёвым табаком.

Вот те раз…

Я хорошо помнил общественный транспорт девяностых. Помнил, как заходишь в автобус — и сразу ловишь себя на мысли, что рискуешь вообще никуда не доехать. Поломанные кресла, исписанные стенки сидушек и двери, которые закрывались только с третьей попытки, если поддашь коленом или локтём. И куда же без водителей, матерящихся на коробку передач, потому что та дёргала автобус так, будто он каждую минуту въезжал в бетонную стену.

Что тут еще сказать — я прекрасно помнил, как в салоне казалось морознее, чем на улице. Летом же было так душно, что люди выходили не на своих остановках, потому что больше не могли дышать. А дальше пытались добраться как-нибудь зайцем, ведь копеечка уже потрачена.

Здесь же всё было иначе.

Автобус ехал ровно и мягко. Никакого грохота и ощущения, что конструкция держится исключительно на честном слове, не было и в помине. Люди внутри сидели спокойно, будто все как один ехали куда-то на пикник или… точно, ехали они как в личной машине — не было и тени от напряжения и привычного раздражения, которое в девяностые всегда висело в салоне, наполняя его даже плотнее, чем сама вечная давка.

Я сел у окна, ловя себя на том ощущении, будто мы просто стоим на месте. Но нет — за окном проплывала улица. Нас не трясло, да и движки не гудели, будто падающий самолет.

Я поддался общему настрою и с каким-то спокойным удовлетворением оглядывал салон. Сразу видно, что тут убирали регулярно. Внутри ещё и висели экраны — не как на остановке, а больше похожие на телевизоры, на которых без перерыва крутились какие-то видеоролики. Когда подъезжали к остановке, её объявлял не взмыленный кондуктор, а чёткий голос диктора. При этом на электронном табло над проходом (это уже больше было похоже на то, что я на остановке видел) высвечивался весь маршрут с отметкой, где мы сейчас.

Я даже несколько раз специально посмотрел на экран, чтобы убедиться: он ещё и показывает правильно. Раньше-то как — чтобы понять, где ты едешь, нужно было либо спрашивать у водителя, либо дёргать за рукав соседей. Здесь же всё было разжёвано заранее, показано, озвучено и объяснено.

До своей остановки я доехал с комфортом и каким-то внутренним удовольствием от самого процесса. Хотелось верить, что такой порядок и удобство — это обычная практика, и подобный транспорт ходит не только на одном маршруте, а везде.

Оплата происходила при выходе через переднюю дверь. Именно там я обратил внимание на одну деталь, которая показалась мне любопытной. Оказалось, что способов оплаты было несколько: можно было расплатиться, как обычными деньгами, так и на специальной машинке. Но при этом стоимость проезда отличалась на несколько рублей. Причём, что особенно странно, оплата наличными была дешевле.

Я задумался над этим уже на выходе из транспорта.

Единственное логичное объяснение виделось в следующем. Деньги, полученные наличными, могли оседать в кармане водителя, а не полностью уходить в систему учёта. В таком случае всё становилось понятным. Более низкая цена стимулировала платить наличкой, а значит, давала водителю свой небольшой, но стабильный доход.

Если это было так, то времена у водителей теперь стали куда сложнее. Раньше, насколько я помнил, надо было ещё сперва отбить определённый план на смену. А уже то, что шло сверх него, оставалось водителю, и это не было секретом ни для кого. Сейчас же, с учётом всех этих электронных систем, пространство для вольностей явно сузилось, если не исчезло вовсе.

Раньше-то водители были людьми обеспеченными. На этих «лишних» деньгах, что шли сверх плана можно было вполне достойно жить, если только не лениться.

Возможно, поэтому водители в мое время вели себя… по-другому. Мягче, что ли, и терпимее, потому что не приходилось постоянно считать каждую копейку.

А теперь, когда повсеместно ввели безналичную оплату и каждый рубль с карты сразу уходил в систему, у водителя осталась только зарплата. Ну, может, поэтому он на людей-то лает?

— За проезд оплачиваем, быстрее! — «вонял» водитель на выходящих пассажиров.

Водители, как я понял, тоже приспособились к новой реальности. Вот только приспособились по-своему, и иногда — не самым честным образом.

Передо мной как раз выходил мальчишка с рюкзаком, лет двенадцати, не больше. Обычный школьник: худенький, с аккуратно подстриженными волосами, в куртке на вырост.

Он привычно поднял руку с картой к машинке-терминалу, чтобы оплатить проезд. Я к картам ещё не привык, но понял, что она не обычная — наверное, такой проездной для школьников, какие всегда покупают, чтобы сэкономить. Водитель даже не посмотрел на экран, а просто буркнул через плечо:

— Терминал не работает, оплата наличкой или по номеру телефона.

Мальчишка замер, пару раз моргнул, не сразу поняв, что именно ему сказали.

— А у меня… нет, — неуверенно выдал он.

Я взглянул на терминал внимательнее и смутно вспомнил, что буквально минуту назад видел, как водитель протянул руку и выдернул из него провод. Я тогда внимания не обратил — мало ли, что с ними делать положено? А сейчас подумал: выходит, он его вырубил. И сделал это именно тогда, когда понял, что перед ним школьник со льготной картой.

Водитель обернулся на этого школьника и, не сдерживаясь, рявкнул:

— Значит, отходи, и тогда выйдешь на следующей остановке.

Пацан стоял, вцепившись в лямку своего рюкзака. Ему-то нужно было выходить именно здесь, а не где-то потом. Но мальчишка явно не понимал, как возразить взрослому человеку, тем более такому грубому.

Я видел, как у школьника дернулась губа, он попытался что-то сказать, но слова так и не нашлись. Это была самая обычная детская растерянность перед несправедливостью, с которой пацан ещё не умел справляться.

Водитель тем временем уже потерял к нему всякий интерес и, заметив, что я всё ещё стою у выхода, резко перевёл раздражение на меня:

— Отходи, говорю, не перегораживай проход. Дед, чего встал, на меня смотришь? Давай плати и выходи.

Голос у водителя был хриплый и злой, как будто я лично был виноват в его проблемах и неудачах. Я спокойно посмотрел на него, потом перевёл взгляд на мальчишку, который всё ещё стоял, не зная, что делать дальше…

— Молодой человек, тебе бы вежливости побольше, — сказал я и кивнул на потухший терминал. — И ещё, я смотрю, у тебя проводок от прибора отошёл, может быть, поэтому он и не работает?

Водитель резко повернул голову и бросил в мою сторону недовольный взгляд. В глазах у него промелькнула лёгкая паника от того, что его маленькую хитрость только что спалили.

— Чего? Ты чего несёшь вообще, дед? — проскрежетал он. — Давай иди, куда шёл, только сначала за проезд заплати.

Мне, честно говоря, совсем не хотелось поднимать шум и превращать поездку в спектакль. Но и сделать вид, что ничего не произошло, я не мог. Для меня равнодушие всегда было хуже злости.

Я молча протянул руку, взялся за выдернутый провод и аккуратно вставил его обратно в разъём терминала. Мгновение — и экран снова загорелся, будто в насмешку над всей этой дешёвой комедией. Прибор ожил, замигал, и стало совершенно очевидно, что «поломка» была подстроена.

— Плати, пацан, — сказал я и указал на терминал. — И выходи спокойно.

Мальчишка осторожно поднёс свою карту. Терминал коротко пискнул, на экране появилась зелёная галочка, и надпись подтвердила, что оплата прошла успешно.

Лицо у пацана в одно мгновение изменилось: исчезли растерянность и страх. Школьник взглянул на меня, кивнул благодарно и поскорее выскочил из автобуса на остановку.

А вот лицо водителя перекосило.

— Ты чё, охренел, старый? — прошипел он.

Люди, кстати, все сидели так же спокойно, как и раньше, молча, делая вид, что ничего не происходит, уткнувшись в телефоны или отвернувшись к окну,

Я же наклонился чуть ближе к окошку водителя, так, чтобы он точно меня слышал.

— Молодой человек, — я показал ему купюру, которую держал в руке для оплаты. — Если ты сейчас не закроешь рот и не начнёшь выполнять свою работу нормально, будут последствия.

— Это какие еще последствия, дед⁈

— Такие, что эти деньги я тебе в глотку засуну. Поэтому выбирай сам. Ты сейчас просто берёшь оплату и едешь дальше, либо мы с тобой продолжаем разговор уже без свидетелей.

С этими словами я положил деньги за проезд на край водительского столика. Не дожидаясь, пока он соизволит отсчитать сдачу, я сам взял нужные купюры из пластиковой подставки, откуда они торчали веером.

Водитель следил за моими действиями злым взглядом, но вмешиваться не стал. Понял, что сцена выходит из-под его контроля, а ещё заметил краем глаза, что кто-то поднял телефон повыше. И лишнее внимание ему сейчас было совершенно ни к чему.

Я молча развернулся и вышел из автобуса, даже не оглянувшись. Уже на остановке заметил, что пацан, за которого я только что вступился, всё ещё терся тут. Стоял чуть в стороне, будто ждал именно меня, и переминался с ноги на ногу, сжимая лямки рюкзака. А когда я подошёл ближе, школьник резко выдохнул:

— Спасибо…

Я лишь взъерошил ему волосы.

— В обиду себя не давай, — сказал я.

— Буду стараться, — выпалил он.

Школьник развернулся и почти бегом побежал по своим делам. Я же остался стоять на остановке, глядя ему вслед. И тут краем глаза заметил движение, которое мне сразу не понравилось. Водитель автобуса, перекошенный от злости, буквально вылетел из кабины и быстрым шагом направился ко мне. Он сжимал кулаки и явно не собирался просто поговорить.

— Слышь ты, дед, ты чё-то попутал, по ходу? — водитель начал формулировать свой «наезд» ещё на подходе. Правда, с его словарным запасом получалось это не очень ловко, но суть немудрено было понять.

Я прекрасно видел, что к нам уже начинают оборачиваться прохожие. Вот только я совершенно не хотел устраивать показательное воспитание на глазах у публики. Подобные вещи, если уж и делаются, должны делаться с глазу на глаз.

Когда водитель подошёл вплотную, и его прокуренное дыхание ударило мне в лицо, я поднял руку ладонью вперед, касаясь его груди. Следом кивнул в сторону узкого пространства за остановкой, где нас уже не было видно с дороги.

— Иди сюда, — сказал я.

— Да я тебя сейчас… да я тебе глаз на жопу натяну, — продолжал водитель злиться, распаляя сам себя.

— Обязательно, — ответил я. — Только давай отойдём в сторонку.

И, к моему удивлению, он пошёл. Видимо, был настолько уверен в себе и привык, что перед ним всегда отступают, что даже не задумался о том, почему пожилой человек, которого он собирается «проучить», ведёт себя настолько уверенно.

Мы отошли за остановку, где нас уже не видели прохожие и пассажиры. Водитель остановился напротив меня, тяжело дыша, сжимая кулаки, и процедил сквозь зубы:

— Ты чё, дед, не в своё дело лезешь? Думаешь, раз старый, я тебя бить не буду?

Я тяжело выдохнул и посмотрел на него, понимая, что водитель сам загнал себя в тупик. Вот только, похоже, даже не понял, что уже прижат к стенке.

— Да вот лезу, потому что хотел тебе показать, что так делать не надо. Не стоит благополучие строить за счёт других, — донёс я до него свою позицию. — Это же всё равно ненадолго. Но ты, похоже, не понял, видимо, у тебя это в голове не укладывается.

Я пожал плечами, давая ему шанс сохранить лицо, хотя уже вполне понимал, что он этим шансом всё равно не воспользуется.

— Хочешь, по-другому объясню, чтобы точно уложилось? — добавил я.

— Да я тебе сейчас так объясню, дед… — зашипел он и рванулся ко мне.

Дальше всё произошло быстро. Я резко сместился в сторону, положил ладонь ему на затылок и направил его движение туда, куда он сам уже летел. В итоге хорошенько впечатав его лбом в металлическую опору остановки.

Бум-м-м…

Звук вышел коротким и ясным.

Водитель остался в сознании, но его повело, руками он беспомощно замахал в воздухе, ноги заплелись. Он, пятясь, отступил на пару шагов, прижимая ладонь ко лбу и пытаясь сообразить, где он и что только что произошло.

— Ну что, молодой человек, надеюсь, одного сеанса достаточно. Всё-таки тебе же за баранку возвращаться

Он не сказал ни слова, только замотал башкой, то ли потому что голова кружилась, то ли потому, что, наконец, дошло, что дальше проверять моё терпение — плохая идея.

Я молча развернулся и пошёл, оставив его приходить в себя.

Идти от остановки было минут пять, и я дошёл даже быстрее, чем показывал навигатор. Уже по дороге домой я вдруг вспомнил, что так и не купил несколько самых элементарных, но жизненно необходимых вещей — все эти мыльно-рыльные принадлежности. Потому пришлось свернуть в ближайший магазин.

Внутри я быстро нашёл хозяйственный отдел, взял небольшую тележку на входе. Тотчас поймал себя на мысли, что сама эта тележка — штука чертовски удобная. В девяностые за такую вещь на рынках люди бы многое отдали. Тогда-то приходилось таскать продукты и бытовые мелочи на своём горбу в тяжёлых сумках.

Передо мной оказался огромный стеллаж бытового отдела. Да какой стеллаж, тут получался целый коридор! В нем были собраны все необходимые мне вещи: шампуни, гели для душа, мыло, зубные пасты, щётки, бритвенные принадлежности, дезодоранты. Ассортимент по меркам человека, выросшего в Советском Союзе, казался избыточным. Все же раньше мыло было просто мылом, зубная щётка имелась одной-единственной модели на всех, а паста — ну, максимум двух видов. Здесь же каждая полка ломилась от вариантов, отличающихся запахами, цветами, формами, упаковками и какими-то замысловатыми названиями.

Однако это было любопытно: что тут можно придумать. какие могут быть разновидности? Я не спешил, внимательно рассматривал товары, выбирая то, что казалось мне максимально простым и практичным.

Но все-таки товаров было настолько много, что при желании можно было бы просто скупить по одной зубной щётке от каждой фирмы, и этого количества, пожалуй, хватило бы на всю оставшуюся жизнь.

Примерно такая же картина наблюдалась со всем остальным. Производителей было столько, что голова начинала идти кругом.

Вот они, муки выбора! Попробуй догадайся, какая из всех этих моделей действительно нормальная, а какая просто красиво упакована. Раньше в этом плане у нас, советских людей, голова вообще не болела. Было одно мыло — брали его, была одна паста — пользовались ею, и никаких тебе раздумий.

Я прошёлся вдоль стеллажа, покрутил в руках несколько упаковок, попытался интуитивно выбрать что-то попроще и понадежнее. Однако довольно быстро понял, что гадать на глаз — занятие сомнительное.

Подумав, я решил поступить иначе, уже исходя из тех навыков, которые успел приобрести за это время в новом мире. Я достал телефон, открыл поисковик и прямо на месте начал вбивать названия товаров, которые держал в руках. Причем чем дольше я это делал, тем больше поражался тому, насколько продуманной оказалась эта система. У каждого товара были оценки в «звёздочках», отзывы людей, которые уже пользовались этим. Это был живой опыт, а на такой вполне можно было опираться.

Да, на всё это ушло немного больше времени, чем если бы я просто набрал в тележку всё подряд. Но я привык делать вещи основательно. И скоро выбрал зубную щётку, пасту, мыло, шампунь, бритвенные принадлежности и всё остальное уже осознанно, опираясь на рекомендации и отзывы. От этого выбор казался выверенным, словно я готовил снаряжение перед выходом в море.

На кассе меня ждал ещё один небольшой, но приятный сюрприз.

— Вам скидка десять процентов полагается, как пенсионеру, — сообщила девушка-кассир, пробивая покупки.

Пусть сумма экономии была не такой уж большой, да и я мог себе всё это позволить и без скидок, сама эта деталь оказалась неожиданно тёплой. Мелочи тоже многое говорят об отношении к людям.

Уже по дороге обратно в общежитие я внимательно оценивал окружающее пространство. Смотрел, где стоят камеры, какие зоны просматриваются, а какие остаются слепыми. Изучал, как здесь устроены проходы и как ведёт себя охрана.

Вывод сформировался быстро и был предельно чётким. Инфраструктура здесь действительно была неплохой, всё выглядело аккуратно и внешне благополучно. Именно что выглядело.

Потому что если смотреть глубже, профессиональным взглядом, то становилось понятно иное. Система безопасности носила, скорее, формальный характер.

От автора:

📌 После неудачного эксперимента искусственный интеллект вселяется в мозг капитана полиции. Теперь в его голове живёт цифровая девушка Иби — умная, ехидная и чертовски полезная. И вместе они раскроют больше, чем весь отдел.

📌 На первый том СКИДКА!

📌 ЧИТАТЬ: https://author.today/reader/537116