Старая гвардия 2

Глава 2

Разумеется, вся эта задача осложнялась одним простым и крайне неприятным обстоятельством. Я перенёсся в это время в собственном теле. А значит, если этот старый урод адмирал Козырев увидит меня лично, он узнает сразу.

Но был один важный нюанс, за который стоило зацепиться. Все бизнесы семейства Козыревых теперь были оформлены не на самого адмирала, а на его сына. Формально — это было другое лицо. И если верить интернету, сын адмирала был тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения.

Я даже смутно припоминал, что у Козырева был младший сын. Я его ни разу не видел — и, что особенно важно, он тоже никогда не видел меня. А значит, не мог помнить и не смог бы связать меня с прошлым. Этот факт, как ни странно, был едва ли не единственным моим реальным преимуществом.

Из этого следовал вполне трезвый вывод: другого способа, кроме как вскрыть эту структуру изнутри, у меня не было. Никто не подпустит человека снаружи. Мне следовало попасть внутрь, стать частью системы — пусть даже самой нижней деталью, неприметной. И уже оттуда смотреть, запоминать и планировать дальнейшие шаги.

Это будет непросто. Мой возраст никуда не делся. Да и я пока мало что знал в этой новой, чужой для меня жизни. Пока что я был здесь, по сути, как заново родившийся — с памятью взрослого, но с возможностями старика, не вписанного ни в какие современные процессы.

С таким, прямо скажем, набором туриста мне нужно попасть в бизнес Козырева хоть в каком-то качестве…

Как? Кем я там могу быть?

Думая обо всём этом, я медленно бродил по периметру своей бывшей квартиры. Шаг за шагом, без цели, просто наматывая круги. На очередном круге мой взгляд зацепился за зеркало, висевшее на стене.

Я остановился.

Несколько секунд просто смотрел на свое отражение. Лёгкая небритость, усталые черты… Всё это было честно, но слишком узнаваемо. Слишком похоже на меня прежнего.

Мысль пришла сама собой: внешний вид мне нужен другой. Ну или, выражаясь языком молодёжи — пора менять имидж.

В первую очередь мне требовалось преобразиться так, чтобы даже те, кто мог меня помнить, просто не узнали бы. Я вспомнил, как подскочил сосед Костик, когда меня увидел. Нет, нет, это неприемлемо. Никакой формы и других привычных деталей. Усы, борода, другая манера держаться… надо стереть старого себя, измениться до неузнаваемости.

Но одной внешностью дело, разумеется, не ограничивалось. Была задача куда более приземлённая и при этом первостепенной важности — восстановить документы. Прежде всего паспорт. Без него всё остальное превращалось в разговоры на кухне. А с этим, как я уже успел понять, всё обстояло не менее сложно, чем с Козыревыми и их схемами.

Я поймал себя на мысли, что раньше для подобных задач мне пришлось бы долго тыкаться вслепую, мыкаться по инстанциям, пытаясь хотя бы понять, с чего начинать и как связать концы с концами. Теперь же у меня был хороший помощник — этот самый интернет. Штука странная и пугающе всезнающая. Но теперь именно он мог дать мне первую ниточку.

По крайней мере, проверить это можно было прямо сейчас.

Я снова сел за стол, открыл браузер — его название я, к слову, даже запомнил, и следом зашёл в поисковик. Итак, что нужно делать, чтобы получить паспорт? Что ты мне предложишь, электронный невидимый друг?

Честно говоря, я бы уже ничему не удивился. Вполне допускал, что за тридцать лет всё могло дойти до абсурда, и теперь вместо паспорта людям показывают просто экран телефона. Но реальность, к моему удивлению, оказалась куда более консервативной.

Потратив некоторое время на поиски, я пришёл к не слишком радостным, но вполне определённым выводам. Паспорт по-прежнему существовал. Бумажный. С фотографией, печатями и всем сопутствующим антуражем.

Для его восстановления имелся чёткий алгоритм, расписанный по шагам. И, что особенно занятно, система предусматривала даже самые запущенные случаи. Например, когда люди годами жили без документов или даже вовсе никогда их не получали.

На бумаге всё выглядело логично и даже гуманно. Но дальше начинались нюансы.

Во-первых, требовалось свидетельство о рождении. Во-вторых, если и оно было утеряно вместе со всем остальным, путь лежал в полицию — для процедуры опознания. Несколько человек, свидетелей, должны были подтвердить, что ты — это действительно ты. Лично, под протокол, глядя в глаза людям в форме.

И вот здесь для меня возникала серьёзная загвоздка.

Светиться под своим настоящим именем я не мог по вполне очевидным причинам. Даже если бы я каким-то чудом нашёл людей, готовых поручиться, что я — это я, дальше всё равно упиралось в необходимость выписки из ЗАГСа.

А архивы, как я прекрасно знал ещё с прежней жизни, помнят слишком много и прощают слишком мало. В ЗАГСе эту самую выписку мне, разумеется, никто бы не дал.

С какой стороны ни подходи к вопросу, а два плюс два здесь упорно не хотели складываться во что-нибудь вразумительное. Я вздохнул и крепко задумался, прекрасно понимая, что вырисовывается классический замкнутый круг. Причём такой, где не важно, с какого края ты в него входишь — в конце всё равно упрёшься в глухую стену бюрократических проволочек.

Выходит, официальным путём восстановить документы мне не светило. При всём моём желании, опыте и упрямстве — не вариант. Система была выстроена так, что для меня в ней просто не оставалось входа.

Но нет — это тоже ответ. Значит, просто выход искать нужно было в другом месте.

Я уже собирался было продолжить поиски в интернете, хотя и понимал, что вряд ли найду готовый ответ, когда услышал стук. Стучали с крыльца.

Интересно, и кого это принесло на ночь глядя?

Я поднялся со стула и подошёл к двери. Открывать вслепую не пришлось — стекло с этой стороны хорошо просвечивало. Я глянул наружу и сразу узнал фигуру на крыльце. Там стоял тот самый мужик, который помогал мне перетаскивать коробки в фургон.

Вот те на. И какого, спрашивается, хрена этому алкашику здесь понадобилось? За добавкой пришёл?

Гадать я не стал. Просто потянул за ручку и открыл дверь. Внутрь сразу же потянуло холодным уличным воздухом, будто я распахнул люк в морозильную камеру.

Бр-р-р…

Да уж, на улице похолодало конкретно и, что называется, внезапно. Неудивительно, что мужичок на крыльце приплясывал с ноги на ногу в попытках не окоченеть. На таком морозе долго не постоишь — хоть пляши, хоть песни пой.

— Здорово ещё раз, земляк, — попытался он улыбнуться, ёжась от холода.

Улыбка вышла так себе: кривая, натянутая, больше похожая на гримасу.

— Давно не виделись. Тебе что надо? — спросил я без особых церемоний, оценивающе глядя на гостя.

— Ну как что… Я хоть и человек пьющий, — продолжил мужик с некоторой гордостью, — но пить в одного не люблю. А то, сам понимаешь, так и из пьяницы в алкоголика недолго превратиться, — поделился он со мной своей, судя по всему, многократно проверенной «алкогольной мудростью».

Я едва заметно хмыкнул. Таких товарищей я знал немало. Один уверял, что он не алкоголик, потому что пьёт не водку, а коньяк. Другой объяснял, что ему «для здоровья» надо. Третий вообще считал, что просто поддерживает форму. В итоге схема всегда одна и та же: все вокруг идиоты, а он один, красавец, всё про себя понял правильно.

Тем временем мой новый знакомый полез за пазуху и вытащил оттуда бутылку. Мой взгляд сразу зацепился за деталь: бутылка была уже открыта. Более того, он уже и отпил.

— Вот, ну-ка… погляди, что у меня с собой есть, — довольно произнёс мужик, чуть приподняв бутылку, словно демонстрировал редкий трофей. — Я ведь к тебе не с пустыми руками пришёл, чтоб ты понимал.

Я это прекрасно понимал. И ещё лучше понимал другое — пришёл мужик явно не из душевной щедрости. Да и не ради компании как таковой. Просто на улице резко похолодало, а моё недавнее предупреждение о том, что если набухаться на морозе, то можно и не проснуться, дядька, похоже, всё-таки принял к сведению. Только по-своему.

На самом деле все это выглядело довольно печально. Но помочь этому мужичку я не мог. Квартира, к моему большому сожалению, уже была не моя. А в планы девчонки, которая мне доверилась и пустила переночевать, уж точно не входили ещё и ночёвки пьяных бомжей.

Хотя она-то, может, его по доброте душевной и пустила бы, особенно после того, как я сам вдохновляюще высказался про возможности, которые надо давать людям.

И алкашик-то не агрессиный. Наоборот, держался добродушно, даже немного заискивающе. Повёл бы он себя иначе — разговор был бы короткий. Спустился бы он с крыльца с ускорением. Но он был вежлив, почти трогателен в своём стремлении к теплу и компании. Поэтому я лишь медленно покачал головой, давая понять, что идея мне не по душе.

— Не, мужик, я пас, — сказал я. — За предложение, конечно, спасибо, но точно не в этот раз.

Мужик, однако, сдаваться не собирался. Снова полез за пазуху и вытащил оттуда завёрнутый в целлофановый пакет солёный огурец.

— Не-не, ты погоди отказываться, — важно заявил он. — У меня и закусь есть. Под это дело всё предусмотрено.

Я посмотрел на огурец, потом на него самого. И невольно подумал, что некоторые традиции, похоже, пережили и девяностые, и четверть двадцать первого века без единого изменения.

— Без меня, — уже твёрже сказал я. — И ты, мужик, к моему совету всё-таки прислушайся. Не надо нахрюкиваться в такую погоду, если на ночь крышу над головой не найдёшь. А то, не ровен час, и в сосульку превратишься, — подмигнул я ему.

Я уже собирался закрыть дверь, считая разговор исчерпанным. Мужик же, окончательно разочаровавшийся в том, что сегодня ему не светит ни собутыльник, ни тёплый угол, напоследок ещё кое-что добавил.

— Спасибо тебе, кстати, что денег дал поболе, — хмыкнул он. — Я теперь вот и паспорт из залога забрал… и выпить купил, — с каким-то странным удовлетворением похвастался он.

Потом, уже пряча бутылку обратно за пазуху, сказал как бы между прочим:

— Правда, теперь мне опять паспорт в залог отдавать придётся, чтоб дали где переночевать. Хорошо, что он не мой, ха!

С этими словами мужик развернулся и, ухватившись за перила, тяжело зашагал вниз по лестнице, осторожно нащупывая ступени — видимо, стало не только холодно, но и немного скользко. А я остался стоять в дверях, переваривая услышанное.

— Мужик, погоди-ка, — окликнул я его, прежде чем он успел спуститься хотя бы на половину лестницы.

Он остановился, обернулся и вопросительно посмотрел на меня.

— А давай-ка заходи ко мне, — сказал я и шире распахнул дверь.

Тот сразу же оживился и расплылся в широкой улыбке, будто ему сообщили хорошие новости с фронта.

— Нифига… вот это уже другой разговор пошёл, — довольно протянул он, заметно приободрившись.

— Давай-давай, ускоряйся, — я кивком поторопился его. — На улице такой дубак, что долго философствовать вредно для здоровья.

Он заторопился, и я сразу понял, что мужика уже заметно пошатывает. Не критично, но уверенности в ногах у него было меньше, чем хотелось бы. Я впустил его внутрь и плотно закрыл за ним дверь, отсекая холод улицы.

Мужик поёжился, почувствовав тепло помещения, и через минуту принялся стаскивать с себя ветровку. Одет он был явно не по погоде, словно зима застала его врасплох где-то между одной рюмкой и другой.

А запах… Запах от него стоял такой, что хоть топор вешай. Меня так даже от нашатыря в своё время не пробирало. Я незаметно вдохнул через нос и тут же пожалел об этом, но виду не подал.

— Тебя звать-то как? — спросил я.

— Вася, — ответил он.

— Посмотри, Вась, по сторонам, — сказал я и чуть отступил, давая ему оглядеться.

— Так… смотрю, — он послушно обвёл взглядом комнату.

— Видишь, как тут чисто и аккуратно? — продолжил я. — Так вот, сразу предупреждаю, что после твоего визита всё должно остаться именно так же.

Вася на мгновение завис, будто информация доходила с задержкой. Потом почесал макушку, собираясь с мыслями.

— Есть, командир. Всё так и будет.

С этими словами он с важным видом поставил бутылку на стол, а следом вытащил и положил рядом тот самый солёный огурец.

Было видно, что Василий буквально весь в предвкушении. Он довольно потёр ладони друг о друга, даже кончик языка высунул из уголка рта.

— Ох и красота-то какая… — протянул он с искренним удовольствием, потом посмотрел на меня и спросил: — А тебя самого как звать-то, мужик?

— Афанасием меня зовут, — представился я.

— Имя-то какое редкое, — хмыкнул Вася и снова огляделся. — Афанасий, а Афанасий, у тебя есть во что налить? Не будем же мы с тобой с горла квасить?

Я отметил про себя, как быстро он освоился. Слишком быстро. Уже начал шариться взглядом по комнате, будто у себя дома, и вскоре нашёл кружку, из которой я совсем недавно пил чай. Потянулся к ней своими граблями без малейших сомнений.

— Отставить, — рявкнул я.

Василий вздрогнул, наткнулся на мой взгляд и тут же передумал борзеть. Понял правильно. Кружка, как и всё здесь, была не моя, и я был более чем уверен, что Лизе не понравилось бы, если бы из неё пил вот такой вот персонаж.

— Так… ну ладно, Афанасий, — примирительно сказал Вася. — У тебя вон кружка есть, я тебе тогда твою половину отдам, а сам из бутылки буду.

Этот вариант был более подходящим. Так что я встал, сам взял кружку и поставил её на стол, давая понять, что порядок здесь устанавливаю я. И если уж мы собрались сидеть за этим столом, то правила будут понятны сразу.

Василий тут же открыл бутылку — пробка вылетела с характерным хлопком. А вот содержимое бутылки было, похоже, откровенно палёным. Бутылка явно использовалась не в первый раз: потёртая, с замызганным горлышком. Она вообще не слишком напоминала заводскую упаковку. Скорее всего, то, что плескалось внутри, продавали где-то «на разлив», набулькивали в любую подходящую ёмкость, лишь бы брали.

Я молча проследил взглядом, как Вася наливает горячительное в мою кружку. Глазомер у мужика работал безупречно. Половина — ровно половина, ни каплей больше, но ни меньше. И это при том, что состояние у Василия было уже вполне себе тепленькое.

Был и ещё один момент, который я подметил сразу. Руки у Васи заметно дрожали. Но стоило ему взяться за бутылку, как дрожь исчезала мгновенно. Знакомый эффект. Я не раз видел такое у людей, которые «профессионально» закладывают за воротник. Организм у них давно всё понял и подстроился.

Отлив мне положенную долю, Василий не стал отходить далеко и с воодушевлением предложил:

— Так, ну что, Афанасий… давай-ка мы с тобой за встречу бахнем! И за наше знакомство!

— Погоди, — спокойно остановил его я. — Успеешь. Я не пью. А прежде у меня к тебе, Василий, разговор есть.

— Да кто ж пьёт, — отмахнулся он. — Это мы так, чисто символически… по капелюшечке.

Я, ради порядка, всё-таки чокнулся с ним — моя кружка негромко стукнулась о горлышко бутылки. Вася сделал несколько внушительных глотков подряд. И, судя по всему, даже не собирался останавливаться, будто решил оприходовать всю бутылку за один присест.

— Я же тебе говорю, Василий, погоди, — отрезал я.

— Да ладно, чего ты бухтишь-то, — махнул он рукой. — Я же так, пригубить. Чтобы, понимаешь, внимание сфокусировать. Ты же, Афанасий, поговорить хотел, — он прищурился. — Ну вот и говори, что за разговор?

— Есть у меня к тебе, скажем так, коммерческое предложение определённого толка, — сухо пояснил я.

— Ага, — оживился Вася. — Ну так выкладывай, чего хотел? Только учти: между первой и второй промежуток небольшой!

На этот раз я его останавливать не стал. Мужик снова приложился к бутылке. Он сделал ещё несколько тяжёлых, уверенных глотков.

Я прекрасно знал эту породу. Заблуждение считать, что человеку, который давно и плотно пьёт, нужно много. На самом деле — совсем немного. Пару глотков, иногда даже просто запах. Дальше организм сам добирает остальное, уже сам по накатанной организовав отключение тормозов и резкое помутнение в мыслях.

Так и вышло. Ещё мгновение назад Вася держался более-менее ровно, а теперь его взгляд стал мутным, движения — размашистыми, а язык начал опережать мысли.

Самое время было говорить.

От автора:

Поехал к друзьям на дачу, и очнулся на полу в полутёмной комнате. Люди вокруг величеством называют. Ну, здравствуй, император Александр, будем знакомы.

https://author.today/reader/343966/3156370