Старая гвардия 2

Глава 17

На входе один из постовых у ворот отвлёкся на телефон. Уткнувшись в экран, он не замечал ничего вокруг. Я это отметил сразу, как и раньше всегда отмечал когда-то любое отклонение от регламента на корабле. Порядок ведь нужен не ради порядка, а чтобы служба, как тот механизм, не ломалась, не застревала на стыках. Вот и теперь получалось, что проглядывался зазор. Если бы передо мной действительно стояла задача проникнуть внутрь незамеченным, то при таком уровне внимательности, или, вернее, невнимательности личного состава это получилось бы без особых усилий.

Видел я и другие мелочи. Внешне всё выглядело солидно, но внутри этой системы уже чувствовалась расхлябанность. Та самая, которая со временем способна угробить всю конструкцию.

Никаких замечаний я, разумеется, делать не стал. Пока мне важнее было просто наблюдать, накапливать информацию и понимать, с чем именно я имею дело, никак не обозначая своего интереса.

Когда я вошёл в комнату, Макс уже спал без задних ног и даже не пошевелился от звука двери. Он уткнулся лицом в подушку, тихо посапывал и время от времени пускал слюну, как уставший мальчишка после тяжёлого дня. Что ж, по сути, так оно и было — паренёк ещё совсем молод, а день у него вполне мог выдаться непростой.

Я сначала подумал сходить посмотреть, как здесь обстоят дела со столовой. А заодно проверить, соответствует ли реальность хвалебным рассказам, которыми меня накануне кормил Виталий. Но, немного поразмыслив, решил отложить это на завтра. Ужин, как говорили в моё время, лучше отдавать врагу, а вот сон — вещь стратегическая, особенно если впереди ещё много дел.

Я аккуратно разделся, лёг на кровать и довольно быстро провалился в сон.

Проснулся я от музыки.

Играло что-то из разряда адского ора, когда кажется, что какой-то пьяный мужик, сидя на унитазе, пытается изгнать из себя демона исключительно силой голосовых связок. Да ещё и делает это на немецком языке, что придавало происходящему дополнительный оттенок сюрреализма.

Сон слетел моментально, будто его и не было.

Я сел на кровати, огляделся и довольно быстро обнаружил источник этого акустического насилия. На тумбочке у Макса стояла крошечная колонка, размером не больше кулака. Но орала она так, словно внутри неё была установлена акустическая система из дворца культуры!

Я встал, подошёл к колонке и начал искать провод питания, чтобы просто выдернуть его из розетки. Вот только никакого провода не обнаружил. Колонка продолжала надрываться, будто насмехаясь.

— Так… — выдохнул я, наклоняясь ближе. — Ну и как же мне тебя выключить, шайтан-машина?

В этот момент музыка резко оборвалась, и из той же колонки неожиданно раздался мягкий, вполне живой женский голос:

— Вообще-то это некрасиво, когда мужчина обзывается, — сказала она почти укоризненно. — Давайте, чтобы вы не злились, я включу вам другую песню?

Я замер на месте, глядя на эту крошечную коробочку. Честно говоря, я на секунду даже растерялся и огляделся, будто бы голос мог доноситься из-за шкафа, из-под кровати, из-за двери или откуда-то ещё. Реплика звучала уж слишком живо, словно ко мне действительно обращался человек, а не бездушный предмет.

Но иных вариантов не просматривалось, а значит, со мной разговаривала именно эта самая колонка. Маленькая, невзрачная, но при этом, как выяснилось, чересчур говорливая.

— Во как… — прошептал я, не сводя с неё взгляда.

В голове одна за другой пронеслись самые разные мысли. От вполне рациональных до совсем уж крайних. Включая ту, что проще всего одним движением руки пришибить эту технику к чёртовой матери, чтобы она перестала со мной заигрывать и вообще подавать признаки жизни.

Я уже даже замахнулся. В бою, да и в жизни в целом, иногда проще сначала устранить источник проблемы, а уже потом разбираться, что именно это было. Но в этот самый момент колонка словно почувствовала угрозу и бодро, даже с некоторой поспешностью отозвалась:

— Включаю песню Анны Асти «Царица».

Из динамика полилась новая мелодия. И первые слова песни зазвучали как раз в ту секунду, когда моя рука уже инстинктивно взметнулась вверх. В следующий момент за спиной послышался уже вполне живой, человеческий голос, и этот голос я узнал сразу.

— Доброе утро, Денис Максимыч! — сказал Максим.

Я резко обернулся к нему. Происходящее и без того уже было насыщено неожиданностями. Вот теперь к этому ещё добавлялось присутствие бодрого сожителя и поющей коробки на тумбочке.

— Это что у тебя такое, дружище? — сказал я, указывая на колонку, которая продолжала исправно наигрывать мелодию.

Надо отметить, что в этой общаге санузел был устроен удобно и находился прямо в комнате, за отдельной дверью. Так что Максим не бегал по коридорам и не толкался в очередях, как это бывало в старых общежитиях. Сейчас он как раз вышел из ванной, держа в руке зубную щётку. На плече у него висело полотенце, а сам он был в семейных трусах со снеговиками. Картина выглядела настолько буднично и одновременно нелепо, что я невольно усмехнулся.

Вот уж действительно, дед Мороз нашёлся.

— Это колонка… Алиса, — ответил Максим немного растерянно, явно не до конца поняв, что именно меня смутило.

— То, что это колонка, я уже догадался, — сказал я, не сводя взгляда с говорящей штуковины. — А вот почему она со мной разговаривает?

Максим замялся, почесал затылок ручкой от зубной щётки.

— Ну как… — протянул он. — Она же интеллектуальная. Такое ощущение, что вы в первый раз с ней общаетесь. Она… э-э-э… голосовой помощник. Её можно просить включить музыку, погоду спросить, таймер поставить, да много чего.

Макс говорил с таким видом, будто объяснял мне, надевать носки или причёсываться — что-то совсем будничное, всем понятное. Но всё-таки прилежно объяснил — как мне показалось, не столько из уважения к возрасту, сколько из-за того, что он меня побаивался ещё с первой встречи на крыльце закрывающейся кофейни. Глядя на него, я уже окончательно понял, что колонка — это никакой не шпионский прибор и не чертовщина. Похоже, это было всего лишь очередное достижение современной техники. К которому мне предстояло привыкать, хотел я этого или нет.

Пораскинув мозгами, я сообразил, что какой-то компьютерный чип спрятали в в обычный с виду динамик, который распознавал человеческую речь. Но ведь как распознавал — и как отвечал! Эта скотинка явно была с характером.

Тут же сам Максим, не особо задумываясь, развернулся к колонке и заговорил с ней так, словно перед ним стоял живой человек.

— Алиса, подскажи, что там по погоде, — попросил он буднично, будто делал это каждое утро.

— Прогноз погоды на сегодня… — начала отвечать колонка приятным голосом.

Дальше пошло уже про температуру, осадки и ветер. Но это были не только цифры — потом она ещё посоветовала нам прихватить с собой зонтик, будто добрая тётушка. Вот так… бездушный предмет в комнате разговаривал, рассуждал и отвечал на вопросы.

Я хмыкнул себе под нос, ведь ещё пару минут назад я едва не разнёс эту технику в щепки, обуреваемый подозрениями. Теперь же выходило, что это, конечно, чудо прогресса, но очередное, к которому все давно привыкли.

Нет, ну какова инженерная мысль, и ведь всем доступно! Такие вещи, если ими уметь пользоваться, могли давать колоссальное преимущество. А если не понимать их вовсе, то можно было в любой момент оказаться в положении слепого среди зрячих.

— Всё понятно, Максим, — сказал я. — Спасибо за пояснения. Но я ведь правильно понимаю, что в семь утра эта твоя Алиса орала на всю комнату не потому, что ей самой так захотелось? Это ты ей сказал такое вытворить?

Максим замялся, неуверенно растягивая слова.

— Э-э-э… ну да…

Я кивнул, давая понять, что услышал, а потом пояснил:

— Тогда запомни одну простую вещь, — сказал я. — Пока я не проснулся, громкую музыку в комнате включать не надо, даже если ты к этому привык и тебе кажется, что это нормально. Давай всё-таки придерживаться хоть каких-то вменяемых норм совместного проживания. Просто потому что в следующий раз может случиться так, что пока ты будешь чистить зубы, твоя колонка вместе со своей Алисой просто полетит из окна и совершенно случайно разобьётся об асфальт.

Границы лучше обозначать сразу и чётко.

— Вообще, Максим, я, конечно, женщин не трогаю. Это у меня принцип, но в данном конкретном случае ради твоей электронной подруги вполне могу сделать исключение.

— Э-э-э… — протянул Максим.

И, наконец, собравшись с мыслями, спросил, глядя на меня с искренним недоумением:

— А что, вам это так мешает?

Я посмотрел на него с сомнением — не издевается ли пацан?

— Максим, ты как думаешь, когда человек спит, а у него над ухом в семь утра начинает благим матом орать музыка, — я вскинул бровь, — это бодрит или всё-таки бесит?

— Ну так вам всё равно же вставать, график у нас… — начал было Максим, но тут же осёкся, когда встретился со мной взглядом.

Он помолчал секунду, прокручивая в голове правильную формулировку, и уже осторожнее добавил:

— Всё понял, музыки больше не будет… ну, в смысле, пока вы не проснётесь… а потом… можно будет, когда вы уже встанете?

Я кивнул, потому что спор вёл не ради спора.

— Можно, но только осторожно, — ответил я, давая понять, что вопрос закрыт.

Мне хотелось добавить, что поработать бы ему ещё и над самим репертуаром. Этот утренний гортанный вой напоминал мне какую-то пытку для психики. Но я сдержался, нельзя ведь не учитывать, что вкусы у людей разные. А вообще, если он вздумает дальше мучить меня своим «творчеством», то я в ответ вполне могу включить что-нибудь из Магомаева или Лещенко на полную громкость. Кажется, колонке этой, очень уж интеллектуальной, без разницы, кто ей приказывает и на чей вкус репертуар.

В целом же Максим показался мне парнем неглупым. Просто пока что почему-то был не особо приучен думать о том, как рядом с ним станут жить и существовать другие люди.

Ну, над этим-то мы поработаем.

— Ладно, окей, я всё понял, — уже совсем спокойно сказал Макс.

Я пошёл в ванную, привёл себя в порядок. Умылся, почистил зубы, постоял под душем, давая голове окончательно проснуться.

Пока вода стекала по плечам, я невольно думал о том, что впереди у меня совсем не простая работа. Внук Козырева, с которым мне предстояло иметь дело, уже успел проявить себя как наглый, избалованный и абсолютно уверенный в собственной безнаказанности экземпляр. По сравнению с ним Макс — просто паинька. И было даже любопытно, кто из нас двоих с Давидом в итоге устанет первым.

Мысль о том, что этот день будет показательным, сидела в голове чётко и ясно. Тем более что формально мой рабочий день начинался в девять утра. О чём, кстати, мне напомнило короткое сообщение в рабочем чате от Виталия. Его я прочитал ещё до того, как полез под душ.

Когда я вытерся и уже собирался выходить, снаружи раздался голос Максима:

— А можно я тихо свою музыку включу?

Я вздохнул, понимая, что пацан, по сути, уже спрашивает разрешения, а это, как ни крути, куда лучше, чем прежняя самодеятельность.

— Да включай уже, — ответил я, выходя из ванной. — Что ж нам, в тишине, что ли, сидеть.

Музыка действительно заиграла, но тише, и это уже было вполне терпимо.

Мне предстояло работать с молодёжью, с людьми нового времени. С теми, кто вырос в другой среде, с другими ценностями и другими ориентирами. И если я собирался в этом мире действовать эффективно… То разбираться в людях, в их привычках, мышлении и реакциях было необходимо не меньше, чем уметь держать удар.

— Пойдёмте, что ли, на завтрак, Денис Максимыч? — предложил Максим, когда я закончил собираться.

Я согласился — голод напоминал о себе всё настойчивее, учитывая, что ужин-то накануне был успешно пропущен.

— Пойдём, — ответил я, — заодно посмотрим, правда ли у вас тут так хорошо кормят, как мне вчера расписывали.

Сказано — идти в столовую, значит, идти. Мы с Максимом вышли из комнаты, я закрыл дверь на ключ, проверил замок привычным движением. Макс тем временем уверенно направился к лифту, который, к моему удивлению, тут тоже был.

— Так, ну что, поехали? — предложил он между делом, уже нажимая кнопку вызова.

Я остановился и посмотрел на него с таким выражением, что он даже сам на секунду завис с поднятой рукой.

— Максим, дорогой друг, а тебе лет-то сколько? — поинтересовался я.

— Да вот, через пару недель двадцать пять будет, — ответил он, не совсем понимая, к чему я веду, но на всякий случай отвечая странному деду четко и честно.

Я чуть усмехнулся и кивнул на лестницу.

— Ну и какой тебе, скажи на милость, в двадцать пять лет тебе лифт, а?

Максим пожал плечами, явно не находя в этом никакой проблемы.

— Да ну, а что такого, не кайф что-то по лестнице туда-сюда бегать, тем более у нас сегодня тренировка тяжёлая будет, — попытался он оправдаться, но как-то неуверенно.

Я покачал головой и посмотрел на него чуть строже.

— Нет, лифта не будет, — сказал я. — Ты, конечно, как хочешь, я тебя ни к чему не принуждаю. Мы всего лишь соседи, я тебе не начальник и не учителка в школе. Но если ты хочешь дожить хотя бы до моих лет и при этом не развалиться на запчасти, то вообще забудь про этот лифт. Вместо этого шевели поршнями. Приучи себя подниматься и спускаться по лестнице пешком. И телу полезно, и душе.

Макс хмыкнул.

— Душе? Лестница?

— А то! — я уже повернул туда. — Дисциплина!

Максим замялся, переваривая сказанное. Привычка пользоваться лифтом у него, судя по всему, уже была вшита намертво. Он постоял пару секунд, потом молча убрал руку от кнопки.

— Ну… ладно, пойдёмте.

Пока мы спускались, а потом шли по территории базы в сторону столовой, разговор у нас завязался сам собой. Я сознательно решил этим воспользоваться, лишняя информация в моей ситуации лишней быть не могла.

— Максим, я правильно понимаю, что ты в курсе, зачем меня сюда взяли? Что я буду работать личным телохранителем внука Козырева?

— В курсе, — коротко ответил он.

Я уже собирался задать следующий вопрос, но делать этого не пришлось. Максим продолжил сам, будто реакция у него давно зрела внутри.

— И если честно, я вам вообще не завидую в этом плане, — признался он.

Я слегка повернул к нему голову.

— Почему это?

Максим протянул «ну-у-у», как будто подбирал слова, потом снова пожал плечами.

— Да потому что… ну, этот внук… он очень, скажем так, специфический человек. Со своими тараканами в голове. Только тараканы у него не обычные, а размером с африканских слонов, если не с динозавров.

В его голосе звучала какая-то давняя неприязнь.

— Это то, что ты видел сам, или то, что о нём просто говорят?

Вопрос этот для меня действительно был ключевым. Я слишком хорошо знал, насколько кардинально может отличаться мнение со стороны от того, что существует в реальности.

— Ну, сам я с ним, слава Богу, близко не пересекался, — признался Максим после короткой паузы. — Но до этого жил же с Ромой, ну, которого вот уволили, и вы, значит… В общем, он мне много чего рассказывал. Мы же с ним давно знакомы, вместе сюда после армейки пришли, почти одновременно устроились. Роман, он вообще всегда считался образцом дисциплины, — продолжал Максим, пока мы шли по дорожке к столовой. — Собранный, спокойный, без понтов, работяга конкретный. И когда ему предложили стать личным телохранителем внука Козырева, он, честно говоря, обрадовался, повышение, вроде как. Да и платят там, если уж начистоту, заметно больше, чем нам, простым смертным…

Макс помолчал.

— Но уже в первые же дни Рома к нашему начальнику приходил и просил перевести его обратно. Причём на понижение, да хоть куда, лишь бы подальше оттуда.

— Ну и почему же он попросил?

— Потому что там, как он говорил, формат такой, что «едет крыша не спеша, тихо шифером шурша», — хмыкнул Макс. — Давид постоянно провоцирует конфликты, лезет в какие-то мутные ситуации, сам их создаёт. А потом в нужный момент просто прячется за спиной телохранителя. Я не я, мол. Уверен, что его всегда вытащат, из любой задницы, — объяснил эсбэшник уже серьёзно.

Мы шли дальше. Максим помолчал несколько секунд, потом опять же сам продолжил, не дожидаясь нового вопроса.

— Вы же понимаете, что да, формально это наша работа, наша обязанность, — сказал парень. — Но ведь никто из нас не бессмертный. А когда человек осознанно лезет туда, куда лезть не надо, а потом рассчитывает, что за него всё время будут огребать другие… Это рано или поздно заканчивается плохо.

— Понимаю прекрасно, — ответил я честно, ведь в этих словах была простая житейская правда.

Максим кивнул, даже чуть улыбнувшись от того, что тут, несмотря ни на что, наши мысли совпали.

— Вот поэтому я вам по-человечески и не завидую, — продолжил он. — Вам в этом плане, скорее всего, придётся ещё хлебнуть. Давид ведь ещё и такой… В общем, если ты с ним не соглашаешься и не поддерживаешь его в его дурацких идеях, то он тебя в один момент просто выставляет за ворота, без разговоров.

Макс покосился на меня и добавил уже с явной горечью:

— Вот Ромка-то, он ведь специалист был реально высокого уровня. А этот настоял, чтобы его убрали, просто потому что Ромка однажды сказал ему «нет».

Я пожал плечами ему в поддержку, но больше ничего говорить не стал, рано ещё.

— Так что лично я… Да и если говорить честно — не только я, а очень даже многие наши ребята, так вот мы попросту стараемся не попадаться на глаза этому Давиду, — пояснил Максим. — Ну, чтобы он вдруг не решил «осчастливить» нас предложением стать его личным телохранителем. Потому что это ненадолго и, по сути, можно воспринимать как дорогу в один конец.

От автора:

✅ Пришел в себя в 17-м Бунташном веке. Москва кипит, бояре плетут заговоры, поляки удерживают Смоленск, а шведы укрепились на Балтике. Русь трещит по швам, и каждый шаг может обернуться расколом.

Теперь я — ловчий на службе молодого царя. Устраню врагов и направлю Русь на путь истинный!

✅ Читайте здесь — https://author.today/reader/553330