Старая гвардия 2

Глава 22

Давид тоже заметил эту троицу, но не стушевался, а чуть продвинулся на диване, чтобы снова взять их в объектив камеры. Как я и думал, любые просьбы и условия заставляли его только больше упорствовать. Он вещал в свой телефон так уверенно, будто разговаривал со строем матросов, а не с какими-то невидимыми подписчиками, и рассказывал о «ламповой атмосфере», словно вовсе не замечая, что вокруг нас уже начал сгущаться чужой интерес.

Трое шли к нашему столику, пока Давид продолжал говорить в камеру, усиленно делая вид, что ничего не происходит.

Мужчины, наконец, подошли и остановились у стола. Один из них наклонился чуть ближе и заговорил почти шёпотом, чтобы не привлекать внимания персонала.

— Телефон уберите, молодой человек, — сухо сказал он.

— И запись нужно удалить, — вставил второй.

Давид даже не изменил вальяжного и всегда чуть насмешливого выражения лица, и вместо того чтобы убрать телефон, развернул его на подошедших.

— Друзья, посмотрите, как некоторые реагируют на съёмку в общественном месте, — сказал он бодро, словно комментировал футбольный матч. — Ну, дегроды.

Дальше все произошло быстро.

Первый из подошедших протянул руку к телефону точным движением. Давид рефлекторно отдёрнул руку с телефоном так, будто у него попытались вырвать из пальцев кошелёк в переходе метро. И одновременно встал, улыбаясь еще шире, с показной бравадой. Это, возможно, и спасало его в спорах в интернете, но совершенно не подходило для разговора с людьми в реальности.

Но Давид только поднял телефон выше.

— Друзья, вы это видите? — продолжал он громче.

Один из подошедших сделал короткий толчок ладонью в грудь Давиду, сбивая его с равновесия и заставляя пятиться. Второй взял пацана за локоть и начал разворачивать в сторону прохода между столиками, словно перемещал мебель, мешавшую проходу.

— Ребята, аккуратнее, — хмыкнул Давид, всё ещё улыбаясь. — Вы же в прямом эфире.

Третий тем временем сместился вбок, перекрывая единственную удобную траекторию отхода, демонстрируя расчёт и понимание пространства. Я сразу понял, что их задача задача — изолировать Давида от зрителей и эфира.

Все это произошло за несколько секунд. Давид был не прав — с этим у меня бы даже язык не повернулся спорить. Но в тот момент, когда рука одного из подошедших потянула Давида в сторону прохода, я перехватил парня за плечо.

— Руки убрали, — скомандовал я.

И тут же одним коротким рывком выдернул Давида из захвата, смещая его за свою спину, где он упёрся в холодную бетонную стену с декоративной кирпичной кладкой. Телефон всё ещё был у него в руке, и экран продолжал светиться.

— Стоять за мной, — обозначил я.

— Да что за странный движ? — наигранно возмутился Давид. — Флексим, да?

Троица на секунду замерла.

Слева от меня снова произошло перестроение, это Макс с Денисом одновременно заняли позиции по обе стороны от мужчин.

— Господа, дистанцию держим, — предупредил Макс.

— Мы никого не трогаем, вы тоже не трогайте, — добавил Денис.

Дружки Давида при этом так и остались сидеть на диванах, с каким-то только им одним понятным удовлетворением от происходящего на лицах. Ну не зря говорят, что людям надо только одно — хлеба и зрелищ.

Официант с подносом, на котором стояли два высоких стакана с латте и тарелка с десертом, застыл посреди прохода, не зная, куда ему деваться и подключать ли охрану ресторана.

— Отойдите, — сказал один из троих.

— Дистанцию держим, — повторил Макс.

Пожалуй, был немалый шанс на этом остановить конфликт, но Давиду, похоже, это было не нужно. Пацан схватил стакан и выплеснул воду в лицо одному из троих мужиков. Не успели мы охватить взглядом новые вводные, как он запулил стаканом другому в голову.

Дзинь!

Послышался звон разбитого стекла.

— Нахрен валите! — хохотнул Давид, и не думая прекращать съемку.

Мужик, о голову которого разбился стакан, попятился. И я заметил движение — один из троих сделал короткий рывок, пытаясь добраться до Давида. В его пальцах мелькнуло что-то прозрачное и острое, и лишь через долю секунды я понял, что это осколок стакана, который теперь превратился в инструмент.

Макс среагировал автоматически и перехватил руку на полпути, перекрывая траекторию к Давиду. Однако стекло скользнуло по его предплечью. Белая манжета рубашки мгновенно потемнела, выступила кровь, и это зрелище в одну секунду изменило атмосферу происходящего.

— Да твою же мать… — выдохнул Денис.

— Нормально, держу, — ответил Макс сквозь зубы.

Пока внимание мужика было приковано к Максу, я перехватил его запястье, фиксируя кисть с осколком. Следом вывел его из равновесия коротким и жёстким заломом через сустав.

— Спокойно, — прошипел я.

Одно только это движение лишало мужика инициативы и направило его прямо в стену, обитую декоративными панелями, которые глухо приняли удар его головы.

Осколок звякнул о плитку и, прокатившись под соседний стол, исчез из поля зрения. Грань, до которой ещё можно было отступить без последствий, только что была пересечена.

Мужчина, которого я приложил о стену, не рухнул бесчувственным телом, как в дешёвом кино, а лишь покачнулся, втянул воздух через зубы и попытался снова поймать равновесие. Двое его товарищей тоже не спали.

Второй бросился на меня. Удар, явно поставленный, шёл снизу вверх, метя в челюсть. Я сместился, пропуская руку в сантиметрах от лица, и одновременно толкнул его основанием ладони в грудь. Он налетел на край стола, посуда звякнула, кружка с кофе опрокинулась, и горячая пена потекла по белой скатерти.

Третий, до сих пор державшийся чуть в стороне, резко полез под куртку. Металл блеснул под светом лампы коротко и зло, и в руке у него оказался пистолет.

Моя ладонь тотчас сбила линию его руки в сторону. В следующий миг Макс ударил его плечом сбоку, вкладывая в движение всю массу, и мы втроём врезались в край дивана, который сдвинулся по полу. Пистолет выскользнул из пальцев и ударился о плитку, прокатившись под соседний стол. Денис уже был там, накрывая его ботинком и отбрасывая дальше.

Друзья Давида тоже перестали бездействовать. Ещё секунду назад сидевшие на диванах с выражением ленивого интереса, они при виде крови и ствола вдруг перестали быть зрителями, словно бы перед экраном. Былая бравада растворилась без остатка. Один вскочил и, споткнувшись о край ковра, рванул к выходу, другой, раззявив рот, заорал и прижал телефон к груди, вжимаясь в спинку, а третий просто исчез в направлении туалетов.

Официант с подносом всё ещё стоял в проходе, не в силах сделать шаг.

Мужчина, руку которого я держал в заломе, дёрнулся ещё раз. Я усилил давление на сустав, заставляя его опуститься на колено, и прошипел ему на ухо:

— Всё. Заканчивай.

Макс, стиснув зубы, удерживал второго, а Денис, наступив на пистолет, бросил:

— Оружие под контролем.

Граница между «контентом» и уголовной статьёй, между дешёвой провокацией и настоящими увечьями оказалась тонкой, как проволока. Но именно в тот момент, когда напряжение достигло высшей точки, из-за барной стойки раздался высокий, но уверенный голос администратора.

— Я вызвала ГБР!

Эффект оказался мгновенным. Мужчина, которого я удерживал, перестал дёргаться. Второй, которого держал Макс, тоже замер, а третий, стоявший ближе к проходу, резко обернулся к входу.

— Уходим, — процедил он.

Троица не попыталась вернуть инициативу. Всё произошло быстро: я ослабил залом, позволяя своему оппоненту выпрямиться, Макс отпустил второго, не отрывая взгляда.

Мужики отступали боком, не теряя нас из виду, и решительно направлялись к выходу, стараясь не задевать столики.

Двери ресторана распахнулись, и через стекло я увидел, как они почти бегом пересекли парковку и направились к одному из автомобилей. Их машина рванула с места с пробуксовкой, и через несколько секунд её уже не было видно за поворотом.

К нам первыми подошли сотрудники ресторана — администратор и официанты.

— Всё в порядке? — спросила администратор. — Помощь нужна? Мы вызвали охрану и скорую, если потребуется.

Я перевёл взгляд на Макса. Кровь уже пропитала манжету и тонкой струйкой стекала по запястью. Но мой напарник стоял ровно, стиснув зубы, и держался так, будто это была всего лишь царапина.

— Нормально, — заверил он.

Я посмотрел на его рану, оценивая глубину и направление разреза, а также объём крови, затем повернулся к администратору.

— Скорую не нужно, — подтвердил я. — Всё под контролем.

Девушка испуганно кивнула.

— Может, аптечку? Бинты?

— Да, бинты и антисептик нам пригодятся, — попросил я.

Официант, словно бы разморозившись, тут же сорвался с места. Я осторожно взял Макса за руку, приподнял её, чтобы кровь стекала меньше.

— Сейчас перевяжем. Держись.

Аптечку принесли быстро. Это был пластиковый кейс с антисептиком, бинтами и даже стерильными салфетками. Я усадил Макса на край дивана, аккуратно закатал рукав и внимательно осмотрел порез. Лезвие осколка прошло по касательной, вспоров кожу, но не задев сухожилия — повезло, хотя везение тут — штука относительная.

— А ну-ка… пошевели пальцами, — сказал я.

Он сжал и разжал кулак.

— Нормально.

Кровь, конечно, шла, но не фонтаном. Я обработал рану антисептиком, не обращая внимания на то, как Макс при этом напряг челюсть.

— Терпи, казак.

Стерильная салфетка легла поверх пореза, затем пошла тугая, аккуратная повязка. Я фиксировал бинт так, как делал это десятки раз в других обстоятельствах — на учениях, в море, в казарме, когда «пустяковая» царапина могла превратиться в проблему. Не обработаешь, не зажмёшь, может и жизнь унести.

— Покажешь потом врачу, — пояснил я. — На всякий случай.

Макс кивнул.

Те самые друзья Давида, которые исчезли при первом виде крови, начали осторожно возвращаться из своих укрытий. Один вышел из туалета, делая вид, что просто ему приспичило отлучиться, другой отлип от спинки дивана и пополз по сиденью ближе к столу, третий появился со стороны гардероба.

— Всё уже? — спросил кто-то, стараясь говорить небрежно.

Никто им не ответил. Я посмотрел на них коротко, и этого взгляда оказалось достаточно, чтобы они перестали пытаться давить свои идиотские ухмылки. Шутки кончились.

Через несколько минут у входа появились сотрудники ГБР. Двое в чёрной форме, с рациями и короткими автоматами за спиной.

— Кто вызывал? — спросил старший.

— Я, — пискнула администратор. — Был конфликт. С оружием.

Я подошёл к ним и рукой указал на валявшийся под столиком ствол.

— Оружие забыли товарищи нападавшие.

Бойцы переглянулись.

— Кто стрелял?

— Никто, — ответил я. — До выстрела не дошло.

— Заявление будете писать?

Я покачал головой.

— Нет. Конфликт урегулирован. Пострадавших, кроме лёгкого пореза, нет. Нападавшие уехали. Камеры вам доступны, сами увидите.

Старший внимательно посмотрел на меня, затем на Макса с перевязанной рукой.

— Точно без заявления?

— Точно, — ответил я. — Нам лишняя шумиха не нужна.

Боец выдержал паузу, затем все же кивнул.

Бойцы ГБР ещё раз осмотрели зал и отошли к стойке, переговариваясь с администратором.

Давид пока что молчал. Я заметил, как он смотрел на перевязанную руку Макса.

— Уходим, — скомандовал я. — Давай, к выходу.

Спорить он не стал. Мы всем табором двинулись к выходу быстрым шагом.

— Ну… это вообще перебор был, конечно, — пробормотал Давид, оглядываясь на зал. — Я же просто снимал.

Он снова остановил взгляд на Максе. Тот шёл рядом, зажимая предплечье поверх повязки ладонью.

— Нормально так-то мы их наказали, а? — хмыкнул Давид. — Грязные сучки будут наказаны…

Стеклянные двери закрылись за нашими спинами с мягким шипением доводчиков, и мы оказались на улице.

В голове раскладывались детали — нужно было понять, что именно произошло и кто в действительности стоял по ту сторону. Легче всего было списать всё на случайность, вспышку… но я как старший группы должен был проанализировать инцидент.

Давид вёл себя ровно так же, как всегда. Он снимал, провоцировал, улыбался, играл на публику и до последней секунды не верил, что ситуация может выйти из виртуального формата в физическое столкновение. Он был самим собой — непереносимо избалованный пацан, самоуверенный и громкий. И это исключало его волю как режиссёра происходящего.

Троица же действовала иначе. Сначала они попросили убрать телефон… зачем? Не хотели светить на камеру свои рожи? Возможно, ФСБ или менты? Но на действия сотрудников это было мало похоже. Будь они чекистами, ситуация вообще вряд ли бы перешла к эскалации. И те, и другие умеют весьма доходчиво объяснять, почему их работе мешать не следует, и совершенно другими методами.

Да и бросаться со стеклом в руке, при наличии хотя бы у одного из компании ствола, сотрудники не станут…

Чушь же.

И вот эта нестыковка не укладывалась у меня в голове. Реально покалечить при помощи такого осколка — проблематично, а вот спровоцировать на реакцию…

Это был ход, и он почти сыграл.

Наверняка эта встреча и их претензии не случайны… Тем более, что они даже не стали «дожимать», а свернули всё. Когда? Сразу после фразы администратора о ГБР. Это поведение людей, которым поставлена задача с пределом допустимого риска.

Чем больше я думал на эту тему, тем очевиднее становилось, что мужики рассчитывали на управляемую провокацию — на реакцию, которую можно просчитать.

Увидев у Макса кровь, они дальше не пёрли на рожон, хотя вот же, враг ослаблен. Схвати его и победи. Значит, задача у них была не довести до тяжёлых последствий, а… спровоцировать нас на эти самые тяжелые последствия для них?

Вывод казался рабочим. Понять бы, на кой-черт эти трое, выглядевшие серьёзными мужиками, а не смешливыми малолетками, решили взяться за пацана.

Едва мы вышли из ресторана, как я боковым зрением заметил, что дружки Давида начали рассасываться так же быстро, как несколько часов назад собирались вокруг него плотным кольцом.

Один вдруг вспомнил про «срочный созвон» и, прижимая телефон к уху, направился в сторону от парковки, даже не глядя на нас. Второй скользнул взглядом по Давиду, затем по перевязанной руке Макса и, не сказав ни слова, двинулся к выходу с территории.

Никто не сказал Давиду — мол, не переживай, бро, всё пучком; никто не предлагал помощь. Просто свалили, когда из «контента» ситуация превратилась в реальный риск.

Я наблюдал за этим молча и думал о старом законе стаи, который не меняется ни в девяностых, ни в две тысячи двадцать шестом году. Пока лидер силён и вокруг него весело, шакалы держатся рядом, греются у костра и делят объедки. Но стоит пламени дать сбой, появиться запаху крови, и каждый начинает думать о собственной шкуре.

Они были готовы оставить своего Шер-Хана, потому что сегодня у него что-то пошло не по сценарию.

Давид стоял чуть впереди, делая вид, что ничего не замечает, но я видел, как он краем глаза отслеживает уходящих.

В этот же момент напряжение, которое Денис держал внутри всё это время, наконец, прорвалось наружу. Он остановился, резко развернулся к Давиду и подошел вплотную к пацану.

— Ты что творишь вообще? — проскрежетал Ден. — На кой-чёрт ты всех провоцируешь?

Давид пожал плечами, делано невозмутимо.

— Да прикольно же, не мороси…

— Прикольно? — Денис аж опешил на миг, — Ты ствол видел? А если бы началась перестрелка? Ты вообще понимаешь, где мы стояли и сколько людей вокруг?

— Да никто бы не стрелял, — отмахнулся Давид. — Ты слишком драматизируешь.

— Я драматизирую? У Макса рука порезана. Ствол был в зале. Это не стрим, а реальная жизнь!

Давид изменился в лице после этих слов.

— Уволен, — холодно сказал он. — Ты мне надоел.

Денис замер на секунду, словно не поверил.

— Уволен? — переспросил он.

— Да, — подтвердил Давид. — Вали отсюда.

Я вмешался и положил Денису руку на плечо. Ладонью можно было почувствовать, как он буквально дрожит от адреналина, который не успел выйти в драке и теперь искал другой выход.

— Спокойно, — сказал я.

Дэн дёрнул плечом, собираясь что-то ответить, но я удержал его взгляд.

— Отойди-ка, — бросил я через плечо Давиду.

— Не надо мне указ…

— Отойди, сказано, — рявкнул я.

На этот раз Давид не ослушался и отошел на пару десятков шагов. Я же вернул взгляд на Дениса.

— Успокойся, — повторил я.

Ден шумно выдохнул через нос, ноздри раздулись, челюсть ходила ходуном.

— Он меня уволил, — сказал он.

— Потом разберёмся, — отрезал я. — Сейчас слушай.

Напарник замолчал, старательно фокусируясь только на мне. Вот и молодец.

— Свяжись с Виталием. Пусть пришлёт людей и заберёт машины. «Гелик» и «Теслу».

Денис кивнул, всё ещё тяжело дыша.

— А сам свози Макса в медпункт. Пусть нормально посмотрят руку, наложат швы, если нужно. Медики есть медики, им виднее. Обратно проводишь тоже.

— Понял…

— Я пока поговорю с Давидом, — добавил я.

— Ладно… только из-за уважения к вам…

Дэн развернулся к Максу, а я вернул свое внимание на Давида.

— Пойдем-ка поговорим, пацан.

От автора:

Он погиб, спасая детей от пожара, а очнулся в 1916 году. В эпохе на краю революции и гражданской войны. До революции — несколько месяцев, а до справедливости — один шаг…

https://author.today/reader/547266/5166328