Старая гвардия 2 - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Валерий Гуров (Глава 23) #23

Глава 23

Я отвёл Давида к машине, подальше от стеклянных витрин ресторана, где всё ещё мелькали любопытные лица сотрудников. Спорткар стоял под фонарём, ярко-красный, низкий, с агрессивной мордой, будто и сам собирался броситься в драку.

Я развернул Давида к себе и посмотрел в глаза.

— У меня очень большие вопросы к твоему поведению, — холодно произнёс я. — Ты вообще понимаешь, что из-за твоей дурости могли погибнуть люди?

Давид даже не отвёл взгляда. В его глазах мелькнуло только раздражение от того, что его отчитывают.

— Да ладно, чё ты… — протянул он, скривив губы.

— Накладно, — перебил я. — Ты видел руку Максима? Если бы удар пришёлся на сантиметр выше, задело бы артерию. Знаешь, что было бы? Он бы истёк кровью за несколько минут. Такой вот здоровый молодой парень просто бы умер. Просто потому, что закрывал тебя, пацана, а ты решил поиграть в крутого перед камерой.

Давид фыркнул и пожал плечами.

— Не нравится — катись на все четыре стороны, — сказал он почти лениво. — Ему за это бабки платят, и бабки хорошие. Он знает, чем рискует.

Я говорил всё это только потому, что видел его тогда в спортзале, и надеялся, что сумею достучаться и теперь. Но сейчас вдруг понял, что это очевидно давно: для Давида человеческая жизнь — расходник. Как строка в бюджете, ну или опция в договоре. Он делил людей просто и удобно: есть он, есть такие, как он, и есть остальные — охрана, водители, обслуга. Макс, Денис — для него это были не люди, а функции.

— Тем более, я его уволил нахрен, — усмехнулся Давид. — Пусть теперь идёт работать в супермаркет на кассу, вот там и будет целее. А тебе, дед, тоже что-то не нравится? Так катись вместе с ним.

Он сказал это невозмутимо, даже с лёгкой улыбкой. Слишком уверенный, защищённый деньгами, связями, фамилией. А сам — просто мальчишка. В девяностых таких быстро ставили на место, иногда словами, иногда иначе. Сейчас же времена были другие, но вот глупость человеческая — та же.

Разговором здесь было не пробиться. У Давида в голове словно всё запенили сплошной слипшейся массой из понтов, денег и ощущения безнаказанности. Ну и что, неужели нет средств, ничего нельзя сделать? Ведь он меня просто не слышит.

Да нет. Просто иногда мозги вправляются только через тело.

Я коротко, как показывали ещё в училище, ударил его под дых. Воздух из него вышел сразу. Давид согнулся, схватившись за живот, глаза округлились от неожиданности. Спорткар за его спиной мигнул фарами, будто удивился вместе с хозяином.

Я подождал, пока он выпрямится, поймает ртом воздух и снова сможет смотреть на меня.

— Слушай внимательно, — заговорил я. — Это был первый и последний раз, когда по твоей глупости пролилась кровь. В следующий раз я просто не встану между тобой и ножом.

Я говорил ровно, как на построении, когда объяснял матросам, что такое дисциплина и почему она спасает жизнь. Давид смотрел на меня уже иначе. Не с уважением — до этого ему ещё расти, но и прежней самодовольной усмешки теперь не было.

Он ещё не до конца выпрямился после удара, когда снова попытался взять верх хотя бы голосом. Дыхание у него было сбито, но самолюбие — нет.

— Да я тебя на хрен уволю, — выдохнул он, с усилием выпрямляясь и торопясь задрать подбородок, чтобы только не смотреть на меня снизу вверх.

Вот только пока именно так и выходило. И я смотрел на него как на молодого лейтенанта, который только что надел погоны и уже считает себя адмиралом.

— Уволишь? Попробуй, — ответил я. — Но запомни одну простую вещь: в следующий раз ты останешься один. И тогда твои деньги будут лежать в кармане, а ты — на асфальте.

Давид усмехнулся и медленно покачал головой.

— Да с чего ты взял, что будет следующий раз?

Я сделал паузу, чтобы дать ему возможность подумать.

— Потому что тебя уже ведут, пацан, — сказал я.

— Что? — он растерянно моргнул.

Вокруг всё и вправду выглядело мирно: утренний город, неоновые вывески, дорогие машины, прохожие с телефонами в руках… Причесанные газоны, запах кофе, яркие рекламы. Рай от цивилизации. Но за этим фасадом я видел совсем другое. Слишком многое в сегодняшней драке было выверено.

— Ты правда думаешь, что это была случайность? — спросил я. — Думаешь, эти трое просто так подошли именно тогда, когда ты включил камеру? Просто так полезли под объективы, где каждая секунда записывается?

— И что? Чушпаны какие-то, — бросил Давид, хотя в голосе уже появилась настороженность.

— Они знали, что ты полезешь в эфир, — твёрдо продолжил я. — Знали, что устроишь цирк и будешь провоцировать.

Я кивнул в сторону ресторана.

— Им нужна была твоя реакция. И они получили её.

Я видел, как у Давила в голове начинают двигаться шестерёнки. Медленно, с усилием, но двигаться.

— Ты сам дал им всё, что нужно, — закончил я.

Он молчал дольше, чем обычно. Не привык думать в таких категориях.

— Да откуда им… Зачем? — спросил он, наконец.

И вот это был правильный вопрос. Передо мной стоял избалованный наследник, который привык считать себя центром мира. А мир тем временем давно научился использовать таких в своих целях.

— Чтобы ты сорвался, — пояснил я. — и подтвердил, что тебя можно раскачать, а потом использовать, как инструмент.

— Чей? Ты че несешь…

Как же, его назвали инструментом! Мальчишка тут же оскорбился.

— Тех, кто умнее тебя, — я чуть усмехнулся. — Не светится в кадре и понимает, что проще всего зайти в систему через самого публичного её участника. И самого эмоционального — того, кто не умеет себя контролировать и обязательно поведётся.

Я помнил девяностые. Помнил, как через одного гордого и горячего сынка заходили на отца, как через понты разрушали бизнес, провоцируя на ошибку. Ничего нового. Меняются машины, телефоны, интерфейсы приложений — схемы остаются прежними.

Давид обиженно морщился, но всё-таки не прекращал разговор, а думал. Теперь в его глазах появилась другая злость, не на меня — на саму мысль, что его могли использовать.

Я не стал добивать. Достаточно было того, что он впервые задумался не о лайках, а о том, что вообще-то за совершенно случайной, неожиданной дракой, неплохо смотревшейся в кадре, вообще-то может стоять чей-то холодный расчёт.

Кстати, для меня лично тоже всё, что до этого было лишь ощущением, теперь выстроилось в понятную схему. Такую, какую я Давиду только что озвучил.

Я продолжил медленно, как если бы объяснял молодому матросу, почему нельзя курить рядом с топливной цистерной.

— Ты для них первая цель именно потому, что ты самая лёгкая точка входа, — сказал я. — Понимаешь это?

Он нахмурился, но не перебил.

Я видел это ясно, что Давид — слабое звено. Он был горячий, эмоционально нестабильный и любил внимание, камеры и прямой эфир. Его жизнь была выложена в сеть по минутам: где ужинал, в каком клубе был, на какой машине приехал. Потому Давид, безусловно, был удобной целью. Тут было достаточно нажать на самолюбие.

Я видел, как пацан прокручивает утро в голове. И пусть, для меня-то уже было очевидно, что те ребята просто проверяли его реакцию. Возможно, работали под прикрытием. Но не как опера из районного отдела. Эти действовали иначе…

— И для справки, пацан — эти не на ментов работают, — сказал я,

— Москвичи… — вдруг произнёс Давид.

Я пожал плечами.

— Этого я не знаю. Я ведь всего лишь телохранитель. К тому же, уже уволенный.

Я развёл руками почти с насмешкой, но без злобы. Формально я и правда был теперь никто.

Я хлопнул Давида по плечу, не сильно, скорее, по-дружески.

— Ладно, дружок. Всего тебе хорошего.

Я сделал вид, что собираюсь уходить, развернулся чуть в сторону тротуара, где шли прохожие с кофе в бумажных стаканах и беспроводными наушниками в ушах.

— Да ты это всё врёшь, старик, — бросил он мне в спину. — Такого даже быть не может. Нас в этом городе никто не может тронуть.

Я обернулся, вскидывая бровь.

— Ну вот, тем более ты тогда справишься, — ответил я и снова развёл руками.

В мире этого пацана сила измерялась количеством охраны и ценником машины. В моём — количеством людей, готовых за тебя встать, и не из-за денег, а по сердцу, потому что уважают. Разница огромная, но объяснять её было бессмысленно.

— Да пошёл ты, — опять прошипел он.

Я кивнул, принимая такой финал разговора. Злиться на него было всё равно что злиться на волну за то, что она накрывает палубу. Он ещё не понимал, что море всегда сильнее корабля, каким бы дорогим тот ни был.

Давид посмотрел на меня ещё секунду, потом резко развернулся и пошёл к своей машине. Дверь спорткара медленно закрылась. Двигатель завёлся с низким, хищным рыком, и пацан нажал на газ так, будто хотел доказать мне, что уезжает победителем.

Машина рванула с места, задние колёса коротко пискнули по асфальту, и красный силуэт исчез за поворотом, оставив после себя запах перегретого топлива и глухое раздражение прохожих.

— На хер иди, старый урод! — послышались последние слова от Давида.

Честно? Хотелось догнать, вытащить его из этой блестящей консервной банки и врезать ещё раз. Но я удержался. Времена другие. Да и он не враг. Он — проблема.

Отвлечься помог завибрировавший телефон — звонил Виталий.

— Да, — я ответил сразу.

В трубке слышалось напряжённое дыхание и гул голосов на фоне.

— Что случилось? — спросил он быстро. — Мне уже скинули видео. Там каша какая-то.

Я отошёл чуть в сторону от входа в ресторан, чтобы не перекрикивать шум.

— Да ничего серьёзного, — заверил я. — Небольшая провокация. Как ты и говорил, меня уже уволили.

Начальник на секунду замолчал.

— Что значит — уволили?

— В прямом смысле. Парень решил, что без меня ему будет спокойнее.

Я услышал скрип зубов из динамика.

— Давид пострадал?

Я посмотрел в сторону, куда уехал спорткар.

— К сожалению, нет. Не пострадал. Я в этот момент был рядом. И ребята тоже не бамбук курили, а работали. На твоём месте я бы им премию выписал за сегодняшнюю отверженную работу.

Виталий тяжело выдохнул.

— Макс?

— Порезало руку. Неприятно, но жить будет. Если бы не он — всё могло закончиться хуже.

На том конце линии повисла пауза.

— Давид где?

— Чёрт его знает, — ответил я. — Уехал куда-то на своём истребителе. Газ в пол и вперёд.

— Один?

— Один.

Я специально не стал сглаживать.

— Ты, Денис Максимыч, серьёзно считаешь, что ему сейчас может что-то грозить? — спросил он, и в голосе прозвучала настоящая тревога.

— Да, как минимум потому, что у него голова у пацана дурная, — подтвердил я. — Ну а если серьёзно, то те, кто сегодня с ним затеял конфликт, явно не простые ребята. Это не случайная стычка. Понимаешь?

— И что ты предлагаешь? — спросил Виталий.

— Предлагаю включить голову, — ответил я. — И людей. Потому что теперь это твоя зона ответственности.

— Я свяжусь с ним…

— Попробуй.

Телефон снова завибрировал почти сразу, и снова звонил Виталий, который, видимо, счел, что оборвалась связь.

— Кто они такие? Что ты о них знаешь? — тотчас засыпал меня начальник вопросами.

— Да откуда мне знать? Ты расспроси ребят, глянь потом камеры…

— Ты же видел их. Оценил. Кто это?

— Люди, которые знают, что делают, — ответил я. — Этого достаточно.

Он шумно выдохнул.

— Тогда почему ты не с ним, если считаешь, что ему может грозить опасность?

Я посмотрел на дорогу, туда, где исчез красный спорткар.

— Наверное, потому что Давид меня уволил.

И, не дожидаясь следующего вопроса, снова нажал «отбой». Телефон тут же снова завибрировал. Потом ещё раз. И ещё. Я смотрел на экран, где высвечивалось имя Виталия, но не брал трубку. Теперь это была его работа и зона ответственности. Я своё сказал. И если он хотел сделать свою работу хорошо, то должен начать действовать, а не заниматься разговорами.

Честно сказать, этот циркач с его амбициями знатно накалил мне нервы. Ни о каких дальних многоходовых планах пока не думалось.

Я убрал телефон и пошёл в сторону остановки. Машины у меня снова не было. Да и не нужна она мне. За годы службы я привык передвигаться так, как позволяет обстановка, а не статус. В девяностые же вообще редко кто мог обустроиться с комфортом, и ничего, жили.

Автобус подошёл почти сразу. Современный, с низким полом, электронным табло, светящимся номером маршрута. Я все никак не мог привыкнуть к такой роскоши. Двери открылись, и я поднялся внутрь. И только тогда понял, что это тот самый автобус, на котором я ехал вчера из торгового центра Козыревых.

И за рулём сидел тот самый водитель. Я узнал его сразу. Короткая стрижка, плотная шея, взгляд исподлобья. Тот самый, что накануне решил, что правила существуют для пассажиров, но не для него, и прямо перед носом школьника отключил терминал оплаты картой. За что и получил.

Сейчас же я увидел другое. Терминал работал. Экран светился. Люди прикладывали телефоны и банковские карты, то и дело слышался короткий сигнал оплаты. Никаких «только наличными» и раздражённых окриков.

Водитель заметил меня — я увидел, как он чуть напрягся, явно вспомная вчерашний разговор.

Через пару остановок я подошёл ближе к кабине, дожидаясь, когда автобус остановится.

— Добрый день, — сказал я.

— Здрасьте… — буркнул он, не отворачиваясь от дороги.

Голос, кстати был уже не такой наглый, как вчера.

— Работает? — я кивнул в сторону терминала.

— Работает, — заверил он.

— Вот так и надо.

В этот момент мы подъехали к остановке, автобус остановился, открывая двери, и я вышел наружу.

К общежитию я подошёл уже после полудня. На лавке у подъезда никого не оказалось. Подъездная дверь была приоткрыта, и я вошёл внутрь. Из коридора навстречу вышла наша завхоз, ее нимательный взгляд выдавал напряжение.

— Ага, вы как раз, — сказала она, остановившись напротив. — Вас тут искали…

— Кто? — я остановился.

Она на секунду отвела глаза, будто вспоминала детали.

— Двое приходили. Мужики какие-то… лица как у бандитов из сериалов на НТВ.

— Представились? Что хотели?

— Сказали, что вы им должны денег.

Я помолчал, переваривая занимательную информацию.

— Кому должен-то, не обмолвились?

— Тоже не сказали. Просто сказали, что вы знаете, о чём речь.

Занимательно! Кто же это такие и кому я в этой жизни уже успел задолжать?

— Когда дело было? — уточнил я.

— Да с самого утра, час назад примерно…

— Спрашивали, когда я вернусь?

— Да. Спросили, дома ли вы. Я сказала, что нет. Тогда они сказали, что вы всё равно появитесь и что разговор отложить не получится.

Я оглядел коридор. Камера под потолком моргала красной точкой записи. Новая модель, с широким углом. В моей прошлой жизни о таком можно было только мечтать — везде писались свидетельства происходящего. Как остынет Виталий, надо будет попросить у него глянуть записи.

— Как они выглядели, вы запомнили? — спросил я.

— Да обычные парни. Куртки тёмные. Один постарше, второй моложе. Говорил тот, что старший… — завхоз запнулась и уже тише добавила: — Это что, серьёзно?

— Да не думаю, — честно ответил я. — Просто потому что им захотелось, их бы сюда не пустили, сами понимаете. Так что, хоть я за собой никаких долгов и не припоминаю, но пришли они, скорее всего, официально.

Она вздохнула, но без всякого облегчения.

— Я им ничего не сказала.

— И правильно. Если снова придут, сразу звоните мне.

— Они сказали, что вы всё равно появитесь, — всё ещё напряженно повторила Екатерина.

Я достал телефон, открыл контакты и протянул ей экран.

— Вот мой номер. Сохраните.

Она быстро нажала несколько кнопок, экран её смартфона отразился в стекле моего. Я ждал, пока она сохранит мой номер, а сам раздумывал, что это за люди приходили. В этом времени я жил всего ничего, а долги уже нашлись.

Завхоз же будто не решалась меня отпустить.

— И ещё… — сказала она, словно между делом, протягивая мне телефон. — У меня вот замок в кладовке опять клинит. Не закрывается толком. Я думала мастера вызвать, но… Посмотрите, а?

— Где? — я не стал отказывать.

— В конце коридора. Там, где щиток.

Мы пошли по коридору. После разговора о «долге» напряжение постепенно спадало. Бытовые задачи всегда возвращают в реальность.

Она открыла кладовку. Дверь действительно не прилегала плотно, между полотном и косяком оставалась щель.

Я присел, чтобы рассмотреть механизм. Замок был старый, ещё с тех времён, когда металл не так просто было погнуть, его делали толще. Пластина на коробке сместилась, язычок не попадал в паз.

— Давно клинит? — спросил я, ощупывая механизм.

— Сегодня заметила. Утром, вроде, нормально было.

Я аккуратно нажал на язычок, проверил люфт. Винты были ослаблены.

— Замок-то старый, — сказал я. — Его не клинит, он просто «устал».

— Как и мы, — завхоз улыбнулась.

— Ну, мы пока держимся, — я усмехнулся.

Я подтянул винты, чуть сместил ответную пластину, проверил ход. Дверь закрылась с чётким металлическим щелчком.

Щёлк.

— Всё, — сказал я, поднимаясь. — Теперь будет работать.

Завхоз попробовала сама — закрыла, открыла и удовлетворенно кивнула.

— Спасибо. Как у вас легко вышло! А я уже думала мастера вызывать.

— За это ещё деньги возьмут, — ответил я. — А тут две минуты.