Старая гвардия 2

Глава 19

Мы медленно скатились под бетонный козырёк въезда, где дневной свет резко оборвался и уступил место холодному неону. Шлагбаум и тут уже был поднят, а охранник лишь лениво посмотрел на машину и махнул проезжать.

— Пропуска постоянные? — поинтересовался я.

— Да, — коротко ответил Виталий.

— Почему тогда нас не проверяют?

Виталий не ответил сразу, словно сначала хотел отмахнуться, но затем понял, о чём именно я спросил, и пояснил мрачно:

— Потому что их давно никто не проверял. А это охрана ЖК, я к ним отношения не имею, хотя позиционируется как элитная…

Мы въехали в подземный паркинг, и гул двигателя эхом разошёлся по бетонным стенам. Дорогие машины стояли рядами, будто на выставке достижений. Я смотрел по сторонам, привычно запоминая детали, которые большинство людей даже не замечают. Несколько камер под потолком были повернуты под неудачным углом и смотрели в бетон, будто им запретили интересоваться происходящим внизу. Между рядами машин попадались участки, куда объективы не доставали вовсе, и в этих тёмных карманах могла исчезнуть не только машина, но и живой человек.

Мы проехали мимо лифтового холла, где стеклянные двери отражали пустоту, и я заметил еще один пост охраны — аккуратный стол, монитор, кресло, но самого охранника на месте не было.

— Пост круглосуточный? — спросил я.

— Должен быть, — ответил Виталий.

Макс тихо кашлянул сзади.

— Тут год назад машину угнали прямо с паркинга. За пятьдесят лямов!

— Тс-с, — резко оборвал его Виталий.

Я медленно провёл взглядом по рядам машин и тёмным углам.

— Сюда легко зайти, — прокомментировал я. — И ещё легче выйти.

Мы припарковались на одном из свободных мест и двинулись в сторону лифта. Виталий после моих слов огляделся, удостоверившись, что машина попадает в объектив камер, и удовлетворенно кивнул.

Лифты работали совершенно бесшумно. Стоило Дену нажать на кнопку вызова, как дверцы расползлись, приглашая нас зайти внутрь. И если бы я не видел, как это произошло, то совершенно точно бы не услышал.

Сам лифт напомнил кабину космического корабля… куча светящихся кнопок, автоматическая вентиляция… да и места было внутри столько, что поместилось бы человек двадцать, не напрягаясь. Привычные мне грузовые лифты в высотках на фоне этого смотрелись какими-то скворечниками…

Двери лифта закрылись мягко и так же бесшумно, и в тот же момент исчезли все звуки паркинга — гул машин, шаги, далёкие голоса. Никакой вибрации у кабины не было, но я аж почувствовал ногами и всем нутром, как лифт рванул вверх, набирая скорость.

Скользнул глазами по гладким панелям без единой кнопки, выступающей наружу. Всё управлялось сенсором, но этот стерильный комфорт почему-то только усиливал ощущение чуждости и замкнутого пространства.

Макс автоматически проверил кобуру едва заметным движением ладони. Дэн перекатился с пятки на носок и коротко вдохнул через нос. Никто не шутил. Атмосфера была такая, хоть ножом режь. Тишину нарушил голос начальника.

— Ну ладно, как всегда, мужики. Все шутки — мимо ушей.

Макс усмехнулся краешком губ и добавил:

— И на видео не реагировать.

Я посмотрел на него вопросительно.

— Он любит снимать для своих соцсетей, активно их ведет, — пояснил Виталий. — Сторис, рилсы, вся эта жизнь напоказ. Проверяет реакцию. Однажды заставил одного из ребят петь песню на спор.

— И чем закончилось? — спросил я.

— К утру человека уже не было в штате, — начальник коротко пожал плечами.

— То есть не надо было петь? — уточнил я, подумав в этот момент про ребят из почетного караула.

— Да, в общем-то… Не спел бы, тоже бы уволил, — признался Виталий.

Лифт продолжал подниматься плавно и почти незаметно, но где-то за стенами вдруг начали появляться новые звуки. Сначала слабая вибрация, потом глухой бас, который ощущался скорее грудной клеткой, чем ушами.

Лифт мягко остановился, и перед тем, как двери начали разъезжаться, Виталий резюмировал:

— Давид не злой, он просто никогда не слышал слово «нельзя». Пойдемте, мужики!

Как только двери разошлись в стороны, музыка ударила в лицо физически ощутимой волной, словно кто-то распахнул дверь в клуб. В коридор вырвался густой бас, смех, запах кальянного дыма, сладкого алкоголя и дорогих духов, перемешанные в единый липкий воздух, которым было неприятно дышать.

— А соседи?.. — поинтересовался Денис почти шепотом.

— Так за ним весь этаж, так что соседей по лестничной клетке у него нет, — ответил Макс, уже здесь бывавший.

Я огляделся — да-а-а, такого в советское время не строили даже для партийных боссов… здесь мог вполне себе расселиться целый заводской цех с семьями. Жирненько пацан устроился. Если в Союзе все были равны, а кто-то был все-таки немного равнее, то теперь налицо была настоящая пропасть между «классами». Осознавать это было неприятно… не за это мы воевали, ох не за это.

Дверь квартиры была распахнута, и первым, что я увидел, был молодой парень с телефоном, направленным прямо на нас. Он улыбался в экран и выдал вместо приветствия:

— О, контент приехал.

Слово «охрана» не прозвучало ни разу, и уже этого было достаточно, чтобы понять, какое место нам отводилось в этом спектакле. Мы вошли в прихожую, где пол блестел, как выставочный зал автосалона, а потолок светился скрытой подсветкой, менявшей оттенок от холодного белого к розоватому.

Как только мы переступили порог, один из парней навёл телефон, сделал шаг назад, чтобы взять нас в кадр целиком.

— Заходят, заходят… — бодро проговорил он в экран. — Смотрите, кто приехал.

Я поймал себя на странном ощущении: нас использовали словно реквизит на съемочной площадке. Без всякого предупреждения и без репетиций.

Из глубины квартиры донёсся крик:

— Контент приехал?

— Уже в кадре! — ответил парень с телефоном.

И только после этого мы сделали следующий шаг внутрь. Никто не поздоровался и не представился, молодежь просто смотрела на нас с кривыми ухмылками. Как я понял, это были друзья Давида, его ближайшее окружение или, по-русски говоря — сборная солянка. Какие-то крашеные волосы, прости господи, что скажешь, крашенные ногти, будто у девок, на футболках даже что-то блестело…

Вот взять бы этих охламонов за уши да поставить в угол! Грехи отмаливать… хотя нет, эти же ещё и лоб расшибут.

На диване в гостиной полулежал парень в розовом спортивном костюме, он даже не встал, только поднял взгляд и усмехнулся.

— Это тот самый дед?

Смеялись они по-разному, и именно это сразу выдавало расстановку сил. Тот, что развалился на диване, даже не улыбался — лишь лениво наблюдал из-под полуприкрытых век. Рядом сидел парень с идеально уложенными волосами и тяжёлой цепью на шее; он всё время смеялся громче остальных, первым, словно именно его реакция задавала ритм всем остальным. У стены стоял ещё один — молчаливый, с телефоном в руках, и вот его камера не опускалась ни на секунду.

Расстановка сил в подобной стае всегда узнаётся по действиям, а не по словам. Кто шутит, кто подхватывает, кто молчит и наблюдает, принимая решения. Все читается мгновенно, если привык смотреть на людей, как на экипаж перед выходом в море. И уже через несколько секунд я понимал, кому здесь позволено перегибать, а кому остаётся лишь поддакивать.

Еще один «экземпляр» рядом, в одежде размера на три больше, будто угнал у старшего брата, усмехнулся и выдал:

— Да ладно… думал, мем, и Дато загоняет, а тут рили дед!

Обо мне эти балбесы, похоже, знали заранее — может, и собрались здесь, чтобы на меня поглазеть. Еще один друг Давида вытянул ноги на стеклянный журнальный столик и не сделал попытки их убрать, а из соседней комнаты раздался голос человека, который играл в приставку и не удосужился выйти к нам:

— Если старый упадёт — не поднимайте. Это естественный отбор!

Комната взорвалась смехом. Телефоны появились в руках почти у всех одновременно, будто кто-то дал беззвучную команду, и я увидел перед собой несколько светящихся экранов, направленных на нас так же уверенно, как когда-то на флоте направляли прожекторы на приближающееся судно. Один парень держал телефон вертикально и говорил в него нарочито бодрым голосом:

— Народ! У нас тут тема…

Другой щёлкал камерой почти непрерывно, словно боялся пропустить удачный кадр, а третий наклонился к приятелю и прошептал достаточно громко, чтобы я услышал:

— Сейчас будет весело.

Я не обернулся, но краем глаза увидел, как Макс едва заметно сместился влево, освобождая себе линию движения. Денис перестал разглядывать потолок и перевёл взгляд на руки окружающих. Никто из них не сказал ни слова.

Ну, а этим ребятам очень хотелось нас спровоцировать на реакцию, и они хищно прощупывали границы.

— Снимай, снимай… — донеслось откуда-то справа.

Парень с цепью подошёл ближе и без спроса хлопнул меня по плечу.

— Ну чё, дед, живой?

Он не ждал ответа и не убрал руку сразу, проверяя, насколько далеко можно зайти.

— Сильный ещё? — усмехнулся он.

Смех снова прокатился по комнате, но теперь в нём появилась нетерпеливая нотка ожидания.

Круг вокруг меня незаметно замкнулся. Люди перестали воспринимать меня как гостя или сотрудника, я превратился в ходячую шутку. Один из парней, с длинной кудлатой челкой, подошёл слишком близко, намного ближе, чем допускает обычный разговор, и я почувствовал его дыхание с запахом алкоголя и сладкой жвачки.

— Ну что, проверим дедушку на прочность? — хмыкнул он.

Снова все заржали, и парень с челкой засмеялся громче остальных. Они затаились и думали, что я ничего не вижу, но я все видел через небольшое зеркало на шкафу напротив.

Весь их нехитрый план состоял в том, что из соседней комнаты ко мне подкрался паренек, игравший в приставку. Он сзади, демонстративно медленно, достал из-за пояса пистолет, держа его двумя пальцами так, словно это был реквизит, а не оружие. Парнишка привык действовать в кадре: он специально повернул руку так, чтобы пистолет увидели все, и я заметил, как несколько экранов в комнате синхронно наклонились, ловя лучший ракурс.

Холодный ствол коснулся моего виска.

— Ну что, дед, проверим реакцию?

Сзади посыпались голоса, возбуждённые и весёлые:

— Сними крупно. Только не дёргайся.

— Сейчас тикток взорвём.

Музыка продолжала бить басом, кто-то смеялся, а запах алкоголя и тяжёлых духов стал особенно резким. Я ясно понял, что мальцы уверены — ничего не произойдёт. Им удалось напугать деда, и сейчас дед, то есть я, начнет нервничать и умолять.

Ну-ну.

Дальше всё произошло быстрее, чем они успели осознать. Я перехватил кисть, контролируя линию ствола и уводя её в сторону от головы, сделал выворот, и парень потерял равновесие ещё до того, как понял, что происходит. Через мгновение он уже лежал на полу, жёстко и точно зафиксированный, а пистолет был у меня в руке.

— Эй, гайз, у меня все найз, — музыка продолжала грохотать, будто ничего не произошло.

Но бас звучал теперь нелепо и чуждо, как весёлый марш на похоронах. У этого гайза, осевшего на пол, все точно не было найз. Английский мне изучать и использовать доводилось.

Смех резко оборвался, комнату наполнял только ритм колонок и тяжёлое дыхание парня, лежащего на полу. Телефоны в руках парней начали медленно опускаться, один за другим, и я увидел, как несколько человек сделали шаг назад, будто внезапно вспомнили о дистанции, что вообще-то должна существовать между людьми.

Никто не бросился помогать лежащему, не возмутился и, что интересно, теперь даже не попытался пошутить. В этой паузе я ясно почувствовал момент, когда парни впервые поняли, что заигрались. Умник на полу зашевелился и тихо выдохнул сквозь зубы:

— Отпустите…

Я забрал у него пистолет, сразу смекнув, что оружие не боевое — обычная травматическая пукалка. Я бросил этот ствол Виталию, тот, явно впечатленный увиденным, поймал оружие.

Телефоны свои, раньше нацеленные на нас, словно то же оружие, парни теперь держали неуверенно, не зная, куда пристроить аппаратуру. Несколько секунд квартира жила в напряжённом ожидании.

В этот момент в глубине квартиры открылась дверь. Один, в розовом костюме, первым обернулся, затем повернулись остальные, и центр внимания сместился ещё до того, как я увидел того, кто стал причиной этой синхронной реакции.

Давид вышел из соседней комнаты, весь заспанный, но взгляд у паренька был быстрый и цепкий. За секунду он успел отметить всё — лежавшего парня, телефоны, охрану и меня.

Он остановился в проходе, оперся ладонью о проем и картинно вскинул бровь.

— Ого. А дед не совсем бесполезный, — удивленно выдал Давид.

Он задержал на мне взгляд, а потом, оттолкнувшись от двери, предвкушающе потер ладонями.

— Ладно, проверим тебя в деле…

Давид перевел взгляд на того, с челкой, который уже не лежал, а сидел на полу, но явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Толямба, вотс ап?

Бедный, искорёженный наш русккий язык. Они что, думают, кому-то это непонятно? Эти исковерканные слова, ни к какому языку по-настоящему не принадлежащие, не казались ни загадочными, ни таинственными. Просто какой-то мусор.

— Дато, да тут… — начал было оправдываться его корешок.

— Ладно тебе, Толясик, не колоти, с кем не бывает! — перебил Давид.

Он подошёл к парню, всё ещё сидевшему на полу, и протянул руку с лёгкой улыбкой. Парень ухватился за ладонь с заметным облегчением, будто помощь означала заодно и возвращение к привычной роли.

— Давай, вставай, — сказал Давид дружелюбно.

Парень поднялся, чуть покачнулся и облегчённо выдохнул, однако Давид не отпустил его руку, а удержал, сжимая кисть. Он резко притянул его ближе к себе и прошипел сквозь зубы так тихо, что слова почти растворились в басах колонок.

— На хер пошёл отсюда.

Парень моргнул, будто не сразу понял смысл сказанного.

— Дато, да ты чё…

Он не договорил, потому что Давид уже отвернулся и быстрым движением забрал пистолет у Виталия, который даже не попытался возразить, словно решение было очевидным и не подлежало обсуждению. Давид провернул оружие в руке привычным жестом и направил его на парня.

— На хрен вали, сказал.

Парень попятился, не веря, что шутка закончилась именно так, и друг не то что не спас, а выгоняет, как обделавшегося щенка. В комнате повисло тяжёлое молчание, в котором залихватские ритмы из колонок звучали чуждо и неуместно.

Парень, молнув головой, попятился к выходу, а Давид шагнул следом и резко, без замаха, несколько раз пнул его под зад, выталкивая к двери с демонстративной небрежностью.

— Быстрее давай. Выведите его и из окна выбросите, лохам тут не место, — бросил Давид, даже не глядя на охрану.

Макс и Дэн после кивка Виталия тут же подхватили неудачника под руки и повели к выходу, а он уже не сопротивлялся, только пытался что-то сказать, но слова терялись в шуме колонок. Дверь хлопнула, и напряжение в комнате резко ослабло.

Давид повернулся обратно и улыбнулся.

— Так, ну че, майбои — сначала ресторан, потом торговый центр, а вечером клуб, — объявил он планы на сегодня. — Поехали!

Реакция последовала мгновенно. Напряжение, ещё секунду назад висевшее в воздухе, растворилось в шуме музыки и оживлённых возгласах.

— О, движуха! — выдал «розовый», допивая жидкость из стакана одним глотком и ставя его на стол с глухим стуком.

— Наконец-то, — поддержал другой, уже потянувшись за курткой, брошенной на спинку стула.