Старая гвардия 2

Глава 20

Мы с Виталием вышли из квартиры, пока Давид и его друзья одевались, и в коридоре встретились с Дэном и Максом. Те выпроводили Толика, конечно, не став выполнять приказ дословно.

Виталий на мгновение задержал на нас взгляд, после чего протянул мне руку.

— Дальше сами, Денис Максимович, вы за главного. А у меня своих дел выше крыши, но, думаю, вы справитесь?

— Справимся, — я ответил ему тем же коротким кивком, каким когда-то отвечали на палубе перед разводом вахты.

— На связи буду, если что, — добавил начальник СБ, уже отворачиваясь.

— Приняли, — ответил Макс.

Виталий ушёл к лифту и сразу шагнул в кабину, которая ещё не успела уехать после возвращения Дениса и Максима.

Ну, за главного, так за главного, Афоне не привыкать. В коридоре, наконец, стало тихо. Гул вечеринки за дверью затих — кто-то выключил музыку, и только свет потолочных ламп равномерно ложился на стены и блестящий пол.

Денис внимательно посмотрел на меня и усмехнулся:

— Ну вы, Максимыч, бодро начали.

Макс коротко кивнул, потирая ладонь о ткань брюк, словно сбрасывал остатки напряжения.

— Мы думали, сейчас придётся вытаскивать вас из передряги, — признался он. — А вышло наоборот.

— Рабочий момент, — я пожал плечами.

Денис тихо фыркнул.

— Рабочий момент — это когда кто-то голос повышает, а вам, блин, ствол к голове.

— Травмат, — спокойно заметил я.

— Мы уже поняли, — кивнул Макс и весь аж поежился. — Но вы-то этого не знали… да и если, не дай бог, из травмата вот так, в упор, шмальнуть…

Он на секунду замолчал и добавил уже серьёзнее:

— Честно говоря, думал, сейчас всё сорвётся.

— А оно и сорвалось, — ответил я. — Ну, для них.

Денис переглянулся с Максом, до сих пор явно под впечатлением. А потом из квартиры донёсся всплеск голосов и смех. Дверь открылась, и вся эта вольница высыпалась наружу.

Тишина растаяла, гомон стоял до небес.

Парнишки хлынули к лифту, и через пару минут вся стая спустилась на нулевой этаж подземной парковки. Денис заблаговременно проложил маршрут до ресторана, где Давид с дружками, судя по всему, хотел позавтракать.

— Двадцать пять минут ехать, — Денис показал экран телефона. — Ну, если без сюрпризов.

— Надеюсь, что сюрпризов сегодня в расписании нет, — сухо прокомментировал Макс.

Больше никто не возвращался к тому, что произошло в квартире, будто прошлый эпизод уже был закрыт и убран в архив. Да и про Толика все быстро и благополучно забыли. Ну, я так-то уже понял, что если не Толик, то Вася, если не Вася — то Игорёк… очень сильно сомневаюсь, что все эти молодые люди на самом деле были друзьями. скорее, их интересовали бабки Давида и те возможности, которые эти бабки открывали. Полагаю, что и сам Давид это прекрасно понимал, всё-таки не дурачок, но пацана это не смущало ни на йоту.

А чего смущаться, собственно? Он тут — этакий Шер-Хан, а вокруг него сбивается стая шакалят, подлиз и почитателей. Пусть почитателей не самого Давида, а толщины кошелька его родителей, но всех всё устраивало. Правда, такие вот компании всегда были генераторами проблем. Проблемы тут создавали сами себя, такой вот вечный двигатель.

Так что мы с ребятами явно поскучать не успеем.

Я покосился на компанию, которая топала себе, волоча модные кеды, по подземной парковке. Как же всё-таки это знакомо! Каждый из них будто бы привык занимать больше пространства, чем ему действительно принадлежало. Однако в этих жестах было слишком много показного и слишком мало настоящего содержания.

Парень то и дело проверял своё отражение в любых подходящих зеркальных поверхностях, чуть поворачивая голову то влево, то вправо. Он провёл ладонью по волосам, поправил воротник и вообще ни на секунду не успокаивался, то и дело корчил какие-то гримасы.

«Розовый» демонстративно щёлкал ключами от машины, давая всем возможность увидеть эмблему на брелоке.

Еще один говорил по телефону, нарочито громко обсуждая какие-то «дела», правда, звучавшие так расплывчато, что могли означать всё что угодно и одновременно ничего.

— Да, решим, ваще без проблем, ты же мои возможности знаешь, — повторял он, кивая самому себе.

Забавно. Не слова, а будто бы шум, который должен создавать впечатление занятости и значимости.Во всех манерах паренька чувствовалась привычка казаться, а не быть: плечи расправлены, голос чуть громче нормы, жесты шире, чем надо бы.

И всё это накачено чужими деньгами и статусом. Уверенность эта держалась лишь до тех пор, пока рядом человек, способный проплачивать все её приметы. Без него весь этот шум рассыпался бы так же быстро, как рассыпается строй без командира.

Паркинг встретил нас бетонной тишиной и холодным белым светом ламп, отражавшимся в лакированных капотах машин так ярко, что казалось, будто каждая из них выставлена на показ. Мерседеса Виталия уже не было, зато здесь был целый автосалон на колёсах, явно принадлежащий этой шумной компании. И надо признать, вид этого автопарка впечатлял меня, человека, привыкшего считать роскошью аккуратную «Волгу» с хромированным бампером.

Ближе всего стоял массивный чёрный внедорожник с рублеными формами и плоскими панелями, словно его вырезали из цельного куска металла топором.

— Это что за броневик? — не удержался я.

— «Сайбертрак», — бросил Макс. — «Тесла».

Я обвел его взглядом, пытаясь понять, где у машины заканчивается кузов и начинается эксперимент инженеров.

Рядом стоял чёрный «Гелендваген», хорошо мне знакомый по лихим девяностым, но здесь он выглядел не машиной киллеров и бандитов, а дорогой игрушкой с огромными колёсами и тёмными стёклами.

Но главным экспонатом, конечно, выглядела машина Давида. Низкая, широкая, с обтекаемым кузовом, который больше напоминал истребитель без крыльев, чем автомобиль. Она будто лежала на полу, прижимаясь к бетону, и даже на стоянке выглядела так, словно уже набирает скорость.

Давид сам щёлкнул брелоком, и произошло то, к чему я оказался совершенно не готов: двери машины медленно поднялись вверх, как створки ангара.

Парень усмехнулся, заметив мою реакцию.

— Нормальные двери, да? Спорткар же.

Давид повернулся к остальным.

— Так, у меня только одно место! Со мной поедет Максимыч!

Возражать было некому, и Давид вместе со мной направился к «истребителю», а остальные разошлись к своим авто. Двое уже тянулись к дверям «Гелендвагена», третий шёл к угловатому кибертраку, щёлкая брелоком и проверяя.

Телефоны снова оказались в руках почти у всех, и камеры начали фиксировать процесс рассадки, как обязательный ритуал перед выездом.

— Снимаю, снимаю, — донеслось откуда-то сбоку.

Я обошёл машину, всё ещё не до конца веря, что это действительно автомобиль, а не декорация к фантастическому фильму, и осторожно опустился в низкое кресло, которое оказалось мягким и одновременно каким-то цепким. Точно, не показалось — оно буквально подстраивалось под спину. Дверь оставалась поднятой над головой, и я на секунду растерялся, пытаясь понять, где у неё ручка и как её вообще закрывают.

— Сейчас аккуратно, — сказал Давид с улыбкой, явно наблюдая за моей реакцией.

Я потянулся рукой вверх, но не успел коснуться края, как дверь мягко зашуршала и начала опускаться сама, плавно и без усилий, словно у неё было собственное мнение на этот счёт. Щёлкнул замок, салон будто бы отрезало от паркинга, и вокруг осталась только приглушённая тишина и запах дорогой кожи.

— Нравится? — спросил Давид, не скрывая удовольствия.

Я огляделся и поймал себя на странном ощущении, будто сел не в машину, а в кабину какого-нибудь космического аппарата. Перед глазами вместо привычных приборов раскинулся широкий экран, панель была гладкой и чистой, без кнопок и рычагов, воздух шёл из кондиционера, будто за бортом действительно межзвездный вакуум, тихо и равномерно, а приборы светились мягким холодным светом.

— Как в рубке, — сказал я, сам не заметив, как сказал это вслух.

Давид усмехнулся и повернул голову ко мне:

— Максимыч, готовы прокатиться?

Он не ждал моего ответа и просто нажал на газ. Машина сорвалась с места так резко, что меня буквально вжало в кресло, словно кто-то толкнул в грудь невидимой рукой. Паркинг мелькнул за стеклом и исчез, сменившись туннелем выезда, а стрелка скорости на экране взлетела вверх быстрее, чем я успел перевести взгляд.

За считанные секунды цифры перевалили за сотню, и тело отозвалось ощущением ускорения.

— Остальных жди, и пристегнись-ка, — ответил я. — Безопасность прежде всего.

Тяжёлые бетонные стены медленно разошлись, выпуская нас в утренний город. Свет улицы ударил в глаза резче, чем я ожидал, после холодного белого освещения подземки солнечные блики на стекле казались почти агрессивными. Поток машин двигался плотной массой.

Через боковое зеркало я увидел, как следом за нами тянутся «Тесла» и «Мерседес», тоже выехавшие на белый свет.

Я обратил внимание, как легко наша машина заняла своё место в потоке — водители вокруг будто заранее уступали ей дорогу. А значит, привычки у наших людей, взращенные в девяностые, никуда не делись. Люди по-прежнему считали, что если у человека дорогой автомобиль, то, значит, этот человек серьезный. Лучше с ним не связываться и пропустить, пущай барин едет, спокойнее будет.

Я смотрел в окно и чувствовал странное раздвоение. Для Давида это был обычный маршрут, один из множества, а для меня каждая улица выглядела как декорация из будущего, где всё двигалось быстрее, стояло плотнее и увереннее, чем я привык. Тут и там мелькали видеоэкраны и новостройки. Почти все шли по тротуарам с телефонами в руках, и мне каждый раз на секунду казалось, что человек разговаривает сам с собой, пока я не вспоминал, что у них в ушах спрятаны крошечные наушники.

Город скользил мимо непрерывной лентой, и я поймал себя на том, что постепенно перестаю смотреть на него как на чудо, привыкая к увиденному. Не зря же говорят, что хорошему быстро привыкаешь, а вернее — привыкаешь ко всему.

Но вот к тому, что произошло в следующий момент, я бы не мог и подготовиться. Какое уж там — привыкнуть!

Давид вдруг убрал руки с руля и уставился в свой мобильник. Причем с совершенно невозмутимой физиономией. Нет, ну одно дело — по асфальту так ходить, хотя и там чревато столкновением. Но не на дороге же!

Машина пока что продолжала ехать прямо, удерживая полосу с идеальной точностью, будто её вели по невидимым рельсам. Но впереди маячил всё ближе плавный поворот.

— Твою дивизию… — процедил я. — Ты чего творишь, пацан? Эй!

Я уже потянулся к рулю, отпихивая молодняк, и вдруг баранка начала поворачиваться сама, да ещё как — мягко и уверенно, будто в руках водителя с немалым стажем.

Аж волосы на затылке зашевелились.

— Максимыч, спокойно, — сказал Давид, усмехнувшись краем губ. — Автопилот.

Я не убрал руки сразу, чувствуя, как механизм работает под пальцами, будто руль живёт собственной жизнью.

— Сам едет?.. — уточнил я.

— Сам держит полосу, дистанцию, скорость, — ответил он. — Расслабьтесь.

Я ещё секунду не отпускал руль, проверяя движение и слушая ощущения, пока машина уверенно перестраивалась вслед за потоком. Затем убрал руки и откинулся в кресле.

— Непривычно, — признался я. — Может, всё-таки не стоит ему так доверять…

Но машина ехала ровно, мягко реагируя на поток, плавно ускоряясь и замедляясь, будто водитель был здесь, только невидим.

Давид что-то хмыкнул неразборчиво и снова уткнулся в экран телефона, будто происходящее вокруг было лишь фоном к его переписке. Я же время от времени смотрел в зеркала, наблюдая за двумя машинами позади — «геликом» и угловатой «Теслой», в которых ехали Дэн и Макс. Чуть дальше, на расстоянии, мелькал серый седан, и если сначала это выглядело случайностью, то теперь ощущение стало навязчивым, как слабый, но постоянный шум в радиоканале.

Я ещё раз проверил зеркало, дождался, пока поток выровняется, и покосился на Давида.

— Скажи-ка своему автопилоту, чтобы занял правую полосу.

Он оторвался от телефона и коротко посмотрел на меня.

— Зачем?

— Надо кое-что проверить.

Давид пожал плечами и коснулся панели, отключая систему.

— Сам сделаю.

Переключение произошло без малейшего рывка. Он мягко повернул руль и перестроился вправо. Правая полоса шла плотнее, машины двигались медленнее, расстояния между ними сокращались, тогда как левая оставалась почти свободной. Я же смотрел в зеркало и ждал.

Седан перестроился следом. Не сразу, но через несколько секунд он уже висел в той же полосе.

Я кивнул сам себе и снова попросил Давида:

— Так. Теперь вернись в левую.

Давид посмотрел на меня уже внимательнее. Кажется, у него уже не было желания со мной шутить.

— Всё нормально?

— Да. Давай-давай, перестройся.

Он хмыкнул, но молча включил поворотник и плавно вернулся в левый ряд. Поток снова разошёлся, впереди освободилось пространство, и через несколько секунд я увидел в зеркале знакомый силуэт. Седан ещё раз перестроился следом.

И это уже не игрушки.

— Что такое? — Давид коротко глянул на меня.

— Всё нормально. Едем.

— Так приехали почти!

Давид снова начал перестроение. Наш автомобиль мягко ушёл в соседнюю полосу, и через долю секунды «гелик» и «Тесла» поехали за нами.

Уже знакомый серый седан сделал то же самое движение, не отставая, будто ему тоже просто стало удобнее ехать в этой полосе. Если бы я увидел это один раз, я бы даже не обратил внимания. Но после всех наших манёвров липкое ощущение было уже не стряхнуть. Седан явно сел нам на хвост.

Я не хотел озвучивать подозрения раньше времени, потому что слишком хорошо знал цену ложной тревоги. На флоте за это не наказывали формально, но запоминали, и потом, когда действительно приходило время принимать решение, твой голос уже звучал не так убедительно. Поэтому я продолжал наблюдать молча, не торопясь с выводами, хотя и чувствовал внутри холодную уверенность.

Давид свернул с основной магистрали и мягко встроился в ряд припаркованных автомобилей у тротуара, найдя удобное место. Машина плавно замедлилась, автопилот давно был отключён, и теперь он управлял сам — и водил, как видно, весьма неплохо для такого нетерпеливого юнца. За стеклом люди продолжали идти мимо, двери ресторана на углу открывались и закрывались, официант вынес на улицу стойку с меню, поправляя её так, чтобы табличка стояла ровно. В целом всё выглядело как обычное городское утро.

Я опустил взгляд на телефон и быстро набрал в общий чат, в который Денис утром добавил меня:

«Нас ведут».

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Кто?» — написал Ден.

Я посмотрел в зеркало и уточнил:

«Седан. Номера ОКО 274».

Пауза длилась секунду, не больше.

«Вижу. Принял», — ответил Макс.

Я убрал телефон, Давид снова посмотрел на меня.

— Что-то не так, Максимыч?

— Это у нас рабочее, — спокойно ответил я.

Стоило нам остановиться, как эффект от появления модного спорткара охватил, будто по запаху, всех. Уже через несколько секунд трое школьников стояли на тротуаре, рассматривая машину. Телефоны появились у них в руках так быстро, будто сработал рефлекс.

— Смотри, смотри, — донеслось с улицы. — Это чего, та самая?

Камеры защёлкали, и Давид, конечно, всё это заметил. Ну и демонстративно нажал кнопку. Двери медленно поднялись вверх. Реакция снаружи была предсказуемой: подростки подошли ближе, открыв рты и перебрасываясь междометиями.

Давид вышел первым, выпрямился и огляделся так, словно это не он приехал к ресторану, а ресторан открылся специально для него. Я выбрался следом и осмотрелся. В этот момент серый седан плавно ехал вдоль ряда припаркованных машин.

Водитель проехал чуть дальше и аккуратно встал почти параллельно нам, на расстоянии, которое позволяло не выглядеть навязчиво, но оставаться достаточно близко.

Я отметил, что запарковался он не идеально, дистанцию до нашей машины и то, что двигатель в седане не глушили сразу.

Давид тем временем улыбался в сторону очередной камеры.

— Хэй, малявики, — бросил он кому-то из снимающих.

Я уже не смотрел на подростков. Мне было куда интереснее, кто сейчас сидит в седане — и как долго они собираются играть в наблюдателей.

От автора:

Опер Бешеный, убитый в 95 м, оказался школьником в нашем времени и обнаружил, что некоторые бандиты из девяностых процветают до сих пор.

У него есть свой кодекс, а справедливость для него всегда была выше закона. И если закон слеп, он сам наведёт порядок. От школьника-второгодника мало кто ждёт удара. И это большая ошибка.

https://author.today/work/470570

Оторваться невозможно.