Старая гвардия 2

Глава 9

Я прекрасно понимал, что настоящую поножовщину посреди зала никто разводить не будет. Причем даже если сам тренер пойдёт на принцип, то всё кончится быстро. Бойцы, Денис, Макс — остальные эсбэшники, кто угодно, но кто-то обязательно вмешается.

Однако я был готов идти до конца, и это они чувствовали.

Именно поэтому Денис первым не выдержал. Он подошел ближе к тренеру и заговорил вполголоса:

— Слушай, так нельзя. Если что-то пойдёт не так, начальник нас всех просто прибьёт.

Макс тут же подхватил, поддерживая напарника:

— Это уже перебор, реально.…

Тренер сжал челюсть так, что на скулах заходили желваки. Было видно, что отступать ему не хочется, но Игорь и сам уже понимал, что ситуация совсем скоро станет неконтролируемой. А контролировать её здесь должен именно он.

Игорь выдохнул, посмотрел на меня, потом на своих бойцов.

— Ладно, — немного охолонув, произнёс он, и в глазах с каждым мигом было всё больше ясности. — Давай так — берём обычные резиновые тренировочные ножи. И по ним уже будет всё понятно. Ты согласен, дед?

Я подмигнул ему в ответ.

— Мне абсолютно всё равно, внучок. Потому что свой удар я не пропущу. Да и тебя калечить я тоже не собираюсь.

Я специально говорил так, чтобы слышал только он сам. У Игоря аж ноздри раздулись, но он ничего не ответил, только продолжал сверлить меня взглядом.

Ситуация могла зависнуть ещё надолго, но не дал этому случиться Денис. Он протянул каждому из нас по резиновому ножу.

Когда ножи оказались в руках, сразу возник логичный вопрос — кто будет показывать приём первым?

Бойцы переглядывались, начали шептаться, ожидая решения. В итоге слово взял Денис.

— Давайте по-спортивному, — предложил он. — Предлагаю тянуть жребий.

Быстро нашли коробок спичек. Денис достал две спички и одну надломил. Затем сжал обе спички в кулаке так, чтобы наружу торчали только кончики.

— Кто вытянет короткую, тот и будет первым показывать приём, — коротко пояснил он и посмотрел на тренера. — Игорь, предлагаю тебе первым тянуть.

Тренер кивнул, соглашаясь.

— Не вопрос.

Он старательно делал вид, что уже вполне спокоен: вот он подошёл ближе, с секунду потер ладони друг о друга. Затем навёл палец на одну спичку, будто выбирая, и всё-таки вытащил другую. Когда Игорь разжал пальцы, стало видно, что в руке у него осталась короткая спичка.

— Значит, первым показываешь, — пояснил Денис. — А вам, — он повернулся ко мне, — остаётся длинная, и вы показываете свой приём после тренера.

Чтобы не осталось ни малейших сомнений, он разжал кулак. На раскрытой ладони действительно лежала вторая, длинная спичка.

— Ну что, — Игорь сжимал в руке резиновый нож, — пойдём. Начинать будем.

Мы вышли в центр зала и встали друг напротив друга на матах. Я прежде разулся, не имея привычки заходить на маты в уличной обуви.

Бойцы отступили ближе к стенам, и все разговоры разом стихли. Остался только едва слышимый гул кондиционера, да редкое поскрипывание кроссовок по полу.

Игорь начал демонстративно разминаться: прокрутил плечи, несколько раз пружинисто присел, встряхнул кисти. Делал это нарочито, чтобы все видели, что он готов и силён.

Нож, хоть и учебный, был вовсе не игрушечный. По весу, по балансу, по габаритам — эта штуковина была сделана максимально похожей на к настоящий боевой нож. Я сделал пару коротких, почти незаметных движений кистью, проверяя, как нож ложится в ладонь, как отзывается на микродвижения и где у него точка баланса. Без этого в работе с ножом делать нечего.

Наконец, Игорь встал напротив и принял боевую стойку. Я прекрасно понимал, что все его приёмы отработаны в зале, в привычной логике. Здесь атака идёт из стойки, движение читаемо, и противник, по сути, заранее показывает, что именно он собирается делать. В таких условиях тренер действительно ушел бы от удара, причем десять раз из десяти.

Как мы и договаривались, Игорь по жребию должен был показывать прием первым.

— Ну начнём, старик, — процедил он, собираясь показательно отбить мою атаку.

Вот только то, что произошло дальше, не вписывалось ни в одну из схем тренера. Мой удар был неожиданным. Игорь дёрнулся, как и положено хорошо обученному бойцу. Его тело уже начало запускать отработанный приём. Плечо пошло в сторону, корпус начал смещаться, а рука готовилась к перехвату.

Но я не довёл движение до конца.

В долю секунды, заметив, как складывается его реакция, я изменил траекторию, резко сменив угол и направление атаки. Этого хватило.

Вся его отработанная схема в этот момент рассыпалась. Она просто перестала работать, потому что была рассчитана на другое движение, вектор и логику атаки.

Острие моего резинового ножа коснулось шеи Игоря. Я остановил движение в последний момент, буквально в сантиметре от сонной артерии.

Я замер, и всё это выглядело достаточно красноречиво. Никаких дополнительных пояснений здесь уже не требовалось. Если бы это был настоящий нож и настоящий бой, всё закончилось бы в эту секунду.

Тренер не двигался, будто его приморозило.

Секунду, может, две, Игорь просто стоял, глядя на меня. Потом он резко отступил на шаг, лицо его напряглось. Раздражение пришло почти сразу.

— Это не по правилам, — процедил он. — Ты жульничал. Ты поменял траекторию удара. И вообще, ты даже в стойку не встал.

В его голосе звучала уязвлённая гордость.

Я молча убрал нож.

— А в реальном бою, — возразил я, — враг тоже бы вставал в боевую стойку? Или он бы заранее показывал тебе, как и куда собирается бить?

Именно об этом я говорил и раньше, вот только Игорь не хотел этого слышать, да и теперь воспринимал с трудом, явно через сопротивление и внутреннее упрямство. Потому что принять мои слова для него означало признать собственную ошибку. Тренер не хотел с этим мириться, но и отвернуться от очевидного уже не мог. Поэтому несколько секунд Игорь молчал, сжимая челюсть, а потом прошипел сквозь стиснутые зубы:

— Ладно, старик… теперь твоя очередь показать, как ты защитишься от атаки ножом.

Договорить он не успел, а вернее, просто не стал — в тот же миг рванул вперёд. Он рассчитывал взять реванш, попытавшись застать меня врасплох. И удар у тренера действительно вышел неожиданным. Резкий замах пошёл по совершенно непредсказуемой траектории, совсем не так, как на показе.

Однако я этот рывок всё равно увидел, и уже через несколько секунд всё было закончено. Где-то за пять–семь секунд я положил его, только глухо хлопнул мат.

В зале повисла тишина, потому что никто не понимал, что тут такое за это мгновение произошло и как это могло случиться. Бойцы смотрели на мат и на лежащего Игоря как на сбой привычной реальности, в которой тренер был безусловным центром. Система координат сместилась почти мгновенно.

И теперь авторитетом для всех стал я, хотя сам я не делал для этого ничего специально. Да и теперь не собирался подчёркивать эффект.

И не думая как-то позировать, я подошёл ближе и протянул Игорю руку. Тем самым показывая, что не испытываю к нему злости или неприязни. Пусть понимает, что для меня это не личный конфликт, а всего лишь рабочий момент.

Тренер сначала смотрел на меня зло и долго не принимал протянутую руку. Он воспринимал случившееся как публичное унижение на глазах у своих бойцов.

Однако спустя несколько тяжёлых секунд Игорь всё-таки принял помощь и поднялся на ноги. Неловкость в его движениях и напряжение в лице выдавали всё то, что он чувствовал. Чтобы хоть как-то вернуть контроль над ситуацией, тренер объявил:

— Перерыв.

Бойцы начали расходиться, только Денис и Макс остались стоять на месте. Однако Игорь бросил на них злой взгляд и добавил уже холодно:

— Вас тоже касается.

Парни переглянулись и вышли из зала, оставив нас с тренером наедине. Игорь долго и внимательно смотрел на меня, ничего не говоря, словно собирая в голове новую картину. Картину такого Потом медленно протянул мне руку для рукопожатия.

Я принял его руку, отчетливо понимая, что человек напротив перестал играть роль и, наконец, начал думать. Рукопожатие получилось крепким. Оно сполна показывало, что Игорь упрямый до колик.

— Откуда ты такими навыками обладаешь? — спросил он прямо.

— Жизнь прожил, — ответил я уклончиво. — И тут, и там, по вершкам нахватался. И, как видишь, не всё улетело из памяти. Ты мне лучше вот что скажи: мастер-класса-то, как я понимаю, уже не будет? Начальство не спросит потом?

Игорь помолчал, видимо, набираясь внутренних сил озвучить ответ.

— Будет, — заверил он. — Только сначала покажи мне, как этот приём правильно выполнять…. Пожалуйста, — после небольшой заминки добавил тренер.

— Хорошо, покажу, — согласился я. — Только разреши, я тебе совет дам.

Игорь переступил с ноги на ногу.

— Давай.

— Учиться никогда не поздно. И в этом нет ничего зазорного.

Тренер задумался, переваривая слова и явно пытаясь прикинуть, как их принять, чтобы при этом не чувствовать себя униженным.

Мы снова встали друг против друга. На этот раз Игорь встал в стойку куда как собраннее.

— Будет, значит, мастер-класс для меня лично, — сказал он. — А потом я уже сам покажу все ребятам.

— Тогда смотри внимательно.

Следом я сделал всё куда медленнее, чем в первый раз. Так, чтобы тренер успевал видеть движения и запоминать. Я показал момент начала движения, при этом обозначил дистанцию. И то, как человек сам себя выдает, когда считает, что контролирует ситуацию.

Повторил я этот прием несколько раз. Моё тело нигде не подвело, слушалось чётко — я знал, что, как только ступлю на мат, оно будет в полной готовности. Тренер прищурился, наблюдая и запоминая алгоритм. Он время от времени задавал вопросы по делу.

— То есть угол удара сам по себе ничего не решает? — уточнил он, когда я в очередную раз остановился, чтобы дать осмыслить увиденное.

— Не решает, — подтвердил я.

— Потому что в реальности угол меняется каждую долю секунды, — вслух проговорил тренер сам себе, чтобы закрепить.

Я видел как в глазах Игоря искрится честная злость на собственную прежнюю уверенность.

— Ну, теперь полностью понятно? — спросил я, когда мы закончили разбор.

Игорь явно несколько раз прокрутил увиденное в голове, а потом повторил. Вышло прилично. Тренер явно был не лыком шит и схватывал всё на лету.

— Отличный приём, — он тяжело вздохнул и коснулся своего шрама на щеке. — Вы правы, если бы я знал прием тогда…

Игорь не договорил, только покачал головой. Видимо, мужика накрыли на самые приятные воспоминания.

— Можно показать ещё раз, — предложил я. — Но уже в движении, как бывает на самом деле.

— Давайте…

Мы встали напротив, и я снова выбросил нож вперёд. Бил уже не так медленно, но всё равно контролируя движение. Я хотел, чтобы тренеру было видно, что здесь нет никакой магии. Что есть, так это расчет и дисциплина.

Тренер успел среагировать. Теперь Игорь вовремя заметил начало атаки.

И в этот момент тишину зала вдруг взрезали аплодисменты. Сначала один-единственный хлопок, потом вслед за ним второй, третий.

— Браво! Это же, сука, просто великолепно! — раздался голос.

Я обернулся и увидел пацана у входа в зал. Это кто ж тут такой борзый?

На вид — сопляк, почти школьник, да и выглядел так, будто его сюда занесло случайно. Одежда на несколько размеров больше, рукава свисали, ткань шла складками.

И весь какой-то растрёпанный, неряшливый. Я сначала автоматически решил, что это кто-то из обслуживающих. Какой-нибудь работник комплекса или даже мелкий сынок кого-то из работников.

Потому что уж на бойца пацаненок не походил вообще. И у меня в голове даже мелькнуло, что тренер сейчас, как только заметит его, выставит за дверь, как выставил всех остальных. А то, может, и ускорения придаст. Ещё чего, без спросу в зал заходить.

Но произошло другое.

Игорь посмотрел на этого пацана и вдруг обратился к нему подчеркнуто уважительно. Это настолько не вязалось со всем тем, как вёл себя тренер еще минуту назад, что я сразу насторожился.

— Давид Евгеньевич, здравствуйте…

Внутри меня что-то сжалось в один миг. Все-таки отчества не произносят просто так. Ими обозначают статус и власть. А еще, судя по отчеству… передо мной был младший Козырев.

Он стоял у стены, этот самый младший из рода, правнук моего сослуживца. И в этом пацане было что-то до боли знакомое и одновременно раздражающее… В нём уже будто бы срослись привычка к безнаказанности и уверенность, что мир должен и обязан подстраиваться под него. Просто потому, что Давид привык к этому с детства.

— Я тоже хочу так уметь, — потребовал он.

Я сразу отметил про себя, что чего-чего, а воспитания в пацане нет. Равно как нет и привычки уважать старших.

Давид даже не дождался, когда ему ответят, а вальяжно стянул с себя широченную толстовку с капюшоном. Сразу вышел на маты, будто ему уже позволили, будто всё уже решено.

Я же увидел ещё одну важную деталь. Давид не проявил даже минимального уважения к залу, зашел на маты обутым в кроссовки, да ещё и уличные. Любой тренер бы за это моментально осадил. Но сейчас от Игоря не последовало ни замечания, ни даже окрика.

— Дед, ну давай, покажи, научи меня этому, — сказал Давид лениво.

— Подходи сюда, — сухо сказал я.

Я показал ему приём так же, как показывал Игорю, позволяя понять логику движения. Пацан двигался неровно, суетливо. В какой-то момент, когда уже нужно было остановиться, он вдруг неожиданно продолжил атаку второй рукой.

— Оба-на! — зло выкрикнул пацан.

Видимо, посчитал, что смог меня подловить. Я отреагировал на это однозначно — уже через мгновение Давид Евгеньевич лежал на мате, зафиксированный от и до. Я отпустил подростка, но он провалялся ещё несколько секунд, потом медленно поднялся, не глядя на меня, будто переваривая то, что произошло.

— Да… круто, блин… — выдал он, почти восхищённый.

Почти, потому что, кажется, любые чувства в нём лишь едва просвечивали через привычную, насквозь пропитавшую его ленцу.

Однако я уже видел по его глазам и напряжению в теле, что это не конец. Это оказалось всего лишь отвлекающим манёвром. Потому что в следующую секунду Давид снова попытался неожиданно атаковать, без предупреждения. Пацан явно рассчитывал на то, что на этот раз у него точно получится застать меня врасплох.

Он снова ошибся.

Через мгновение Давид снова оказался на полу, снова зафиксированный и без возможности даже толком пошевелиться.

Я отпустил его через секунду, поднялся и протянул ему руку, как и тренеру до этого. По движениям пацана я увидел, что он снова собирается что-то предпринять. И медленно покачал головой, предупреждая, что не стоит.

Неожиданно Козырев это понял и принял.

Он взялся за мою руку руку, что я всё ещё держал наготове, поднялся и сдержанно кивнул.

— Круто… с-сука, я впечатлен, дед! — выдал Давид.

Краем глаза я заметил у входа охранника, стоявшего всё это время неподвижно. Раньше тут никто не маячил, так что это, удя по всему, личный телохранитель пацана.

— Давид Евгеньевич, у нас по графику мероприятие, и если мы не хотим опоздать, то нужно выезжать прямо сейчас, — напомнил телохранитель.

— А! Уже иду, — бросил пацан через плечо.

Уже уходя, он в последний момент ещё раз коротко посмотрел на меня. Потом вдруг остановился у дверей, обернулся и глянул на тренера.

— А где вы вообще взяли этот экземпляр? — не скрывая пренебрежения, бросил пацан.

Я не дал Игорю ничего сказать и ответил сам.

— Где взяли, там больше нет.

Этого оказалось достаточно, чтобы у Давида на мгновение перекосило лицо. Он явно не ожидал, что кто-то позволит себе ответить ему в таком тоне. И Козырев уже готов был что-то сказать, возможно, резкое, но прежде, чем пацан успел открыть рот, заговорил тренер.

— Начальник службы безопасности привёл, — объяснил он.

Пацан при этом даже не повернул головы в сторону Игоря. Продолжал смотреть только на меня. Несколько секунд он молчал, потом резко развернулся и уже на ходу бросил своему телохранителю:

— Поехали, а то и правда опоздаем.

Они вышли, двери закрылись, и в зале снова остались только я и тренер.

Тренер тяжело выдохнул, наконец, позволяя себе расслабиться.

— Пронесло… я уже думал, он истерику закатит, как обычно у него бывает.

— Таких воспитывать надо, — прокомментировал я.

Игорь усмехнулся криво.

— А ты вообще понял, кто это был? — спросил он.

Я сделал вид, что мне это неинтересно, и пожал плечами.

— Понятия не имею. Желторотый.