Свиток 1. Дворец семи звезд вана Лу

Глава 16. Маленькая рука

За годы торговли антиквариатом и альбомами с оттисками я встречался с разными людьми, эта профессия постоянно проверяет твою проницательность — нужно одновременно уметь распознать и вещь, и человека. Я присмотрелся к этому Толстяку, добропорядочным человеком он не был. Если я хотел узнать от такого как он что-то новое, то нужно было не хвалить, а постараться вызвать его раздражение. Поэтому я притворился, что не верю ему, и сказал:

— Ну да, будто ты знаешь, о чем говоришь. Если бы ты на самом деле знал все тайны этой гробницы, то не метался бы по ней как безголовая муха.

Толстяка мое замечание задело. Он взял фонарик, направил свет мне в лицо, и сказал:

— Ты, малыш, все еще не веришь мне? Я, Толстяк, действительно готовился больше месяца, прежде чем отправился сюда. Ты знаешь, чем на самом деле занимался ван Лу Шан? А кто такие на самом деле воины Ночи? Или знаешь, как использовалась Призрачная печать? — я промолчал в ответ, и он торжествующе улыбнулся. — Только послушай, как красиво звучит — Властитель Павших воинов, генерал, а на самом деле он такой же, как и мы — расхититель гробниц.

Внезапно я вспомнил, что третий дядя тоже говорил нечто подобное, но я не совсем понял, почему он так решил. А Толстяк продолжал:

— Правда, он был куда круче нас всех вместе взятых. Можно сказать, король расхитителей могил. В одной шелковой книге есть записи, что воины вана Лу Шана обычно отдыхали днем, а ночью делали марш-бросок. Вот так и получалось, что часто целые отряды войска вдруг исчезали, а потом снова неожиданно появлялись в другом месте. Частенько место их внезапного появления оказывалось очередной гробницей. Прямо так и написано было: «кругом могил много порушенных, и, если вы спросите их, то ответ вам будет, то воинство тьмы вышло». Мы — материалисты, труженики пролетарской революции, как мы можем верить в существование какой-то армии Тьмы или Ночи! Они просто раскапывали могилы, стараясь это делать незаметно, ночью. Но если кто-то их обнаруживал, то ван Лу Шан называл своих солдат воинами Ночи, призванными из преисподней. Люди в то время были очень суеверны, вот и передавали из уст в уста легенду о божественном.

Я не очень этому поверил:

— Ты делаешь выводы только на основе собственных предположений. Это нельзя считать объективной информацией.

Толстяк уставился на меня и, обидевшись, сказал:

— Конечно есть и кое-что большее. Самое прямое доказательство — это те самые семь подозрительных гробов. В истории есть записи, что впервые таким способом пользовались расхитители гробниц. Только расхитители понимали: какими бы сложными ни были ловушки, грабителей невозможно остановить. Из-за того, что сами они ограбили бесчисленное множество могил, то прекрасно понимали, что после смерти их может постигнуть такая же судьба, и боялись этого. Кроме одного гроба — гроба хозяина гробницы, остальные шесть смертельно опасны, и неважно, который из этих шести будет открыт, шанс выжить минимальный — там внутри или замаскированный арбалет, или что-нибудь из черной магии. Лишь после династии Сун[67] подобное расположение стало использоваться некоторыми способными и умными людьми. Но все равно, такое устройство гробницы явная черта позорной профессии расхитителя, к тому же обычные люди считают семь гробов в одной гробнице несчастливым предзнаменованием, да и вообще это слишком дорогое удовольствие...

Я понял, что Толстяк только с виду подходит к делу поверхностно и спустя рукава. Даже подумать не мог, что он выдаст мне настолько обширную информацию, и невольно почувствовал к нему уважение. Но мне казалось, что он еще не все рассказал, потому я спросил:

— Как по-твоему, есть способ определить гроб хозяина гробницы?

Толстяк похлопал меня по плечу. Видимо, заметил, что мое отношение к нему изменилось, и был очень горд:

— Вижу, что ты, мой маленький товарищ, довольно прилежен. Потому буду, подобно Конфуцию, учить тебя, не жалея сил. Найти нужный гроб из семи — задача решаемая. Хотя долгое время существовало правило: если в гробнице находится несколько гробов, следует им поклониться и уйти. Так поступали наши предки. Потому долгое время никто не искал способа определить настоящий гроб от ловушек. Однако не так давно в годы хаоса и смуты многие люди бежали в горы. Они не имели ни еды, ни одежды, у них не было возможности заработать. Им было не до правил. Один из них, отличавшийся острым умом, и придумал способ обойти семизвездные ловушки. С помощью двух монтировок приподнимали один угол гроба, сверлили в днище небольшое отверстие. Потом просовывали туда железный крюк и вытаскивали наружу все, что удавалось зацепить. Так можно было приблизительно определить, что именно находится внутри.

Я невольно вздохнул: эта битва умов между создателями и расхитителями гробниц достойна книги. Толстяк неожиданно наклонился ко мне и с загадочным видом сказал:

— Но я думаю, что в этой гробнице все гробы — подделки. Да-да, боюсь, что гроб вана Лу Шана — тоже подделка.

Он посветил в каменный проход, откуда мы только что свалились, чтобы убедиться в отсутствии опасности. А затем продолжил:

— Сразу я тоже этого не понял, но когда я попал в этот каменный лабиринт, то обнаружил, что он является гробницей Западной Чжоу.

Я был ошеломлен:

— Разве это не секретный проход, вырытый мастерами, создавшими гробницу?

В это время Паньцзы выругался в углу:

— Я с самого начала говорил, что это не может быть секретным проходом для отступления. Где вы видели дураков, которые пусть к спасению строят в виде лабиринта? Кому это надо?

Я растерялся, какая-то мысль мелькнула в голове, но я не смог за нее ухватиться:

— Но как Лу Шан мог построить свою гробницу над чужой? Разве законы фэн-шуй не говорят, что в таком случае он окажется последним в своем роду?

Толстяк прищурился, почесал подбородок и сказал:

— Ты же тоже расхититель могил и естественно знаешь принципы фэн-шуй. И, как и любой здравомыслящий человек, должен относиться к ним с некоторой долей пренебрежения. Древние строили гробницы по фэн-шуй — надо знать правила, чтобы ориентироваться, но другого практического применения этой науки я не вижу. Фэн-шуй — своего рода собрание древних практических и мистических знаний, в том числе, и о загробной жизни. Но для нас, социалистической молодежи, эта наука не должна иметь значения, — он гордо похлопал себя по груди. — Более того, мастера фэн-шуй упоминали и о захоронениях в чужих могилах, вроде бы это называется… как же это называется… а! «Логово скрытого Дракона»[68]. Звучит, конечно, легкомысленно, но суть в другом. Если все правильно рассчитать и спроектировать в соответствии с законами нумерологии и фэн-шуя, то двойное захоронение вполне возможно. А значит, гроб вана Лу Шан может быть спрятан в гробнице Западной Чжоу. Уверен, я не могу ошибаться!

Услышав его слова, Паньцзы фыркнул и засмеялся:

— Как такой баран как ты может что-то понимать в фэн-шуе?

Толстяк был в ярости:

— Это я не понимаю?… Если не понимаю, то откуда я столько знаю?

Паньцзы рассмеялся, но от смеха ему стало больно, и он невольно схватился рукой за живот:

— Ничего особенного ты не знаешь. Я не могу сказать, прочитал ты где-то или сам выдумал этот лютый бред. Но если ты действительно разбираешься в законах фэн-шуй, может, вытащишь нас из этого лабиринта? А то я со всеми моими познаниями сделал семь или восемь кругов, но выхода так и не нашел.

Услышав, о чем говорит Паньцзы, я сразу вспомнил кое-что:

— Кстати, ты понимаешь, что, когда вы меня бросили одного, а сами удрали, то почти до смерти меня перепугали? А как насчет третьего дяди, он куда делся?

Паньцзы с трудом приподнялся и сказал:

— Я не очень хорошо понимаю, что произошло. Сначала Братец погнался за этим… Толстяком. И, хотя третий господин просил меня остаться, я подумал, что если уж этот парень занервничал, то у него точно есть для этого важные причины. Я тебе еще кое-что не сказал. В общем, я думаю, он следует за нами не просто так, и я не очень ему верю. Потому и ослушался третьего господина, — Паньцзы нахмурился, словно припоминая дальнейшие события, и озадаченно продолжил. — Я шел за ним несколько минут и вдруг заметил что-то впереди на дороге к гробнице. Но когда направил свет в ту сторону, все исчезло. А неизвестность меня нервирует. Подошел посмотреть и тут увидел в каменной щели как будто застрявшую человеческую руку, только пальцы торчали наружу.

Толстяк опешил, его губы дрогнули, как будто он хотел что-то сказать, но он не издал ни звука.

Паньцзы продолжал вспоминать все подробности:

— Тогда я подошел поближе. Ты понимаешь, я — человек, который не может контролировать собственное любопытство: если будет интерес, я даже дерьмо попробую. Но сейчас мне жутко вспоминать. Я просто не ожидал, что эта хрень, похожая на руку, внезапно выскочит и вцепится мне в горло. Сильная, зараза, чуть не задушила меня. В первую секунду, признаюсь, я растерялся. К счастью, нащупал в кармане нож. Я все пальцы себе искромсал, пытаясь по кускам разрезать эту руку. Она была совсем тоненькая, запястье чуть толще моего пальца. Откуда такая сила — непонятно. В конце концов мне удалось сделать на ней длинный продольный разрез, рука отцепилась от меня и втянулась в щель, откуда вылезла, — Паньцзы неосознанно потер шею. — Я, блин, решил, что за этой стеночкой обязательно должно быть что-то интересное и решил ее обследовать — постучал слева, попинал справа и вдруг… Я понятия не имею, что я нажал! Просто, блядь, вдруг целиком провалился вниз! — он похлопал по стене. — Что было после, вы знаете — я упал в похожую на эту каменную комнату, потом нашел каменный проход. К счастью, я все еще в отличной физической форме, потому довольно быстро забрался наверх. Иначе не знаю, встретил бы я младшего третьего господина.

— Значит, ты не знаешь, где третий дядя и Здоровяк Куи? — вздохнул я. Паньцзы, по-видимому, только сейчас понял, что его спутники пропали, и выглядел теперь очень обеспокоенно. Я повернулся к Толстяку:

— Эй, а как ты сюда вниз попал? Скажи честно, это ты раздразнил эту чертову тварь?

Толстяк обиделся:

— Не говори так, я невиннее, чем Су Сан[69]. Когда я прибежал в камеру с саркофагом, там уже был какой-то старик, понятия не имею, откуда он взялся — он, видимо, и выпустил монстра. Ваш младший брат, когда увидел это, сказал «Пиздец», развернулся и убежал. Я, конечно, мог бы сразиться с монстром. Но, по моим оценкам, шансов на победу у меня маловато. А ведь мне еще надо поддерживать огонь революции, и задачи, данные мне партией, еще не выполнены, мне рано еще умирать. Потому я развернулся и побежал за ним. Пробежав немного, я чуть не врезался в него: он крикнул, чтобы я оставался стоять, где стою. Я все еще не понимал что происходит, а он пнул стену, и я сразу полетел вниз. Я-то решил, что он хочет вот так спасти меня, и даже не думал, что внизу будет так много жуков, блядь, — договорив, он осмотрелся вокруг, будто боялся, что жуки снова приползут и сожрут его.

Паньцзы бросил на меня взгляд и сказал:

— Вот видишь, похоже, Братец хорошо знает гробницу. Это вызывает вопросы.

Я все время считал, что Молчун человек неплохой, и только из-за того, что он был рядом, я чувствовал себя в безопасности. Но, слушая Паньцзы, не мог не согласиться, что этот парень, похоже, слишком хорошо и много знал об этой гробнице, словно бывал тут уже не раз. Это заставило меня усомниться в нем.

В сумке Толстяка, которую я все еще таскал с собой, было несколько галет. Я вспомнил о них, потому что сообразил, что давно ничего не ел. Я разделил их поровну, но Паньцзы отказался от большой доли. Сказал, что раз уж кишки уже продырявлены, то, если съесть много, все вывалится наружу, и лучше уж он нам оставит поесть, потому как неизвестно, когда мы отсюда выберемся. Толстяк, уплетавший галеты за обе щеки, услышав его слова, застеснялся и стал жевать не так приметно и выразительно. Я пересказал им с чем сам столкнулся. Напряжение начало по чуть-чуть отпускать.

Некоторое время мы молчали, а потом заговорили о деле. Толстяк сказал, что так сидеть — не вариант, мы должны пойти по лабиринту, чтобы попытать счастья. Паньцзы думал так же, поэтому мы решили отдохнуть и отправиться в путь.

Я задремал. Внезапно в полудреме заметил как Толстяк, глядя на меня, шевелит бровями и пучит глаза. Я решил, что он слишком уж бестолковый, это ведь отдает легкой шизофренией — ну кто наденет посреди древней гробницы себе на голову глиняный кувшин, чтобы пугать других? У такого человека или слишком много храбрости, или слишком мало мозгов. У нас здесь сейчас один тяжелораненый, все трое не знают куда идти, и в такой обстановке он еще расположен корчить мне рожи. Если бы у меня еще были силы, точно двинул бы ему в морду.

Но в этот момент я увидел, что Паньцзы тоже таращит глаза и двигает бровями, и подумал — да ну на хер, этот придурок что, заразный? И тут понял, что они вдвоем, без остановки, хлопают себя по левому плечу, губы у обоих шевелятся, как будто они все время повторяют «Рука, рука...». Я четко видел капельки пота на их лицах, удивился и посмотрел на свои руки — с ними ничего странного не происходило. Я подумал, что может у меня что-то с плечом, повернул голову и вдруг заметил, что прямо сейчас у меня на плече сидит маленькая зеленая рука.