Свиток 1. Дворец семи звезд вана Лу

Глава 25. Нефритовая броня

Я ошеломленно отступил на несколько шагов назад, напрягся, опасаясь, что мертвец вылезет из гроба, и тихо спросил:

— Почему этот мертвец дышит? Вы когда-нибудь сталкивались с таким?

Здоровяк Куи вздрагивая, ответил:

— Конечно, нет. Если бы такое встречалось постоянно, я бы лучше сортиры мыл, а не могилы грабил.

Я обернулся к Паньцзы. Прикрывая ладонью рану на животе, с мокрым от пота лицом, он сказал:

— Неважно, что это, всади в него весь магазин. Раз не мертв, значит сдохнет! Потому что если он захочет встать, тогда у нас появятся проблемы!

Это имело смысл. Здесь под землей лучше много делать, чем много думать — делай все быстро и не ошибешься. Я быстро вскинул пистолет, но третий дядя и Толстяк торопливо замахали руками и одновременно закричали:

— Стой… стой-стой!

Третий дядя уже стоял прямо перед трупом, отмахиваясь от меня, рассматривал во что одет покойник и от удивления не мог закрыть рот. Показывая на черные доспехи, он сказал:

— Это… это же… погребальное нефритовое одеяние? Господи, оказывается оно и правда существует!

Я был сбит с толку и поспешил поинтересоваться, что его так поразило. Третий дядя был так взволнован, что чуть ли не плакал, он без конца бормотал восхищенно:

— Творец... удача не оставила меня... я, третий сын семьи У, так долго искал... наконец... Я наконец нашел его. Я нашел бесценный артефакт. Это же нефритовая броня, — он схватил меня за плечо. — Человек может вернуть себе молодость, просто надев эту вещь! Ты понимаешь, нет? Оно настоящее! Этот мертвец тому свидетельство!

Действительно, в эпоху Сражающихся царств сорок-пятьдесят лет считались глубокой старостью, люди выглядели соответственно. Но это тело... хотя черты его лица были искажены, все равно заметно, что выглядел он очень молодо. В глубине души я изумился, неужели в мире и правда есть способ вернуть ушедшую юность?

Толстяк тоже восторженно хлопал глазами:

— Подумать только, сам Цинь Шихуан-ди[88] не мог найти этот артефакт, а он оказался тут. Эй, как тебя… третий господин, ты знаешь, как снять эту броню?

Третий дядя покачал головой:

— Я слышал, что ее нельзя снять снаружи. И это серьезная проблема, не можем же мы тащить на себе весь труп целиком.

Они вдвоем осматривали тело вдоль и поперек, а я, поняв, что труп позволяет им дергать себя за руки и ноги и не проявляет никакого недовольства, постепенно расслабился. Похоже, никакой опасности не было, и я спросил:

— А если мы снимем броню, что станет с телом?

Толстяк не задумавшись ни на секунду ответил:

— Понятия не имею. Но в крайнем случае разложение ускорится и тело быстро сгниет.

— Но, раз он дышит, значит, пока жив, — сказал я. — Не будет ли это убийством?

Услышав это, Толстяк чуть не упал от смеха:

— Мой младший товарищ, тебе нужно иметь четкое идеологическое мышление, если уж взялся грабить могилы. Эти древние аристократы и ваны отнюдь не невинные люди, их руки обагрены кровью простого люда. Если мы вытащим его отсюда живым, то его все равно расстреляют, как врага китайского народа. Тебе не надоело беспокоиться о всякой ерунде? Займись чем-нибудь полезным.

По-своему Толстяк был прав. Пока эти двое с головой погрузились в исследование нефритовой брони, я решил осмотреть гроб, вдруг там есть что-то ценное. Порылся в погребальном инвентаре и обнаружил, что на дне был толстый слой чего-то, похожего на змеиную кожу. Я вытащил горсть этой странной субстанции и спросил:

— А это что?

Третий дядя рассеянно уставился на мою находку, обнюхал ее и сказал:

— Похоже на человеческую кожу. Наверно, он ее сбросил, как змея.

С отвращением я выбросил это обратно:

— Блядь, у него какая-то кожная зараза? Там же так много этой кожи!

Дядя усмехнулся:

— Не говори ерунды, это старая кожа, которую он сбросил. Каждый раз, когда она сходила, он становится моложе. Если прикинуть по ее количеству в гробу, он так линял пять или шесть раз.

Я решил, что это омерзительно, еще и похоже было на змеиную кожу, воодушевление пропало. А тем временем Толстяк вскричал:

— Есть! Нашел!

Мы собрались вокруг и увидели кончик золотой нити, продетой в нефритовые пластины и соединяющей весь доспех. Я был удивлен:

— Толстяк, у тебя глаза демона? Как ты смог ее разглядеть?

Толстяк покосился на меня и пробормотал:

— Вы, товарищи из южной школы, слишком кровожадны, вы не грабите, а просто уничтожаете гробницы целиком. А ведь это кропотливая и искусная работа. Если бы с вами не было меня, Толстяка, у вас был бы только один выход — растворить тело вана Лу Шан, иначе эту броню не снять!

Третий дядя смутился, а потом выругался:

— Да пошел ты! Может быть это просто края обычных ниточек.

Толстяк засмеялся и сказал:

— Блядь, не стоит быть таким злым и недоверчивым! — он хотел потянуть конец нити, но только протянул руку, как вдруг я услышал свист и перед глазами что-то сверкнуло. Третий дядя среагировал моментально, оттолкнул Толстяка в сторону — и тут же в дерево на том месте, где стоял Толстяк, вонзился черный меч, расколов доску надвое. Если бы не дядя, клинок бы сейчас торчал из головы Толстяка.

Мы обернулись, и только тогда заметили, что внизу у ступеней стоит Молчун, с ног до головы залитый кровью, а на его теле появилась татуировка сине-зеленого цилиня[89]... вроде раньше я татуировок на нем не видел. Его левая рука все еще продолжала движение после того как он метнул клинок, а в правой он держал странную вещь. Когда я рассмотрел, что это, то задохнулся от ужаса — это была человеческая голова. Точнее, судя по цвету кожи — голова цзунцзы.

Молчун хмуро смотрел на нас и, пошатываясь, стал подниматься по ступеням. Дышал он очень тяжело, и дела у него, видимо, были плохи. По его покрытому ранами телу было понятно, что он, похоже, выдержал ожесточенный бой. Сначала он посмотрел на гроб, потом махнул нам рукой и тихо сказал:

— Убирайтесь с дороги!

На висках Толстяка вздулись вены, он вскочил и чуть не набросился на Молчуна:

— Ты, блядь, что только что делал?!

Молчун повернул голову, холодно посмотрел на него и ответил:

— Убивал тебя.

Толстяк был в ярости, он засучил рукава и хотел броситься на него, но Здоровяк Куи обхватил его, останавливая. Третий дядя поспешил вмешаться:

— Не суетись. У Братишки наверняка были причины поступить так. Давай сначала выслушаем, он не стал бы тебе раньше спасать жизнь, если бы был твоим врагом, верно? Просто обожди немного, остынь.

Толстяк вынужден был согласиться. Он отпихнул Здоровяка Куи и, садясь на землю, сердито проговорил:

— Да чтобы вашим предкам в гробах не лежалось! Вас, вашу мать, больше! У меня все равно выбора нет. Излагай! — обратился от к Молчуну.

Молчун положил голову на нефритовую плиту, закашлялся и сказал:

— Этот цзунцзы и есть предыдущий хозяин нефритовой брони. Когда ван Лу Шан ограбил гробницу, то нашел его, снял с него эти погребальные одежды, и тогда он превратился вот в это. Всякий, надевший доспехи, раз в пятьсот лет будет сбрасывать кожу. Снять доспехи и остаться человеком можно лишь сразу после линьки, в противном случае превратишься в цзунцзы. Перед вами живой мертвец, которому почти три тысячи лет. Если сейчас потянуть за нитку, покойник внутри оживет, и мы все здесь умрем.

Он снова закашлялся, в уголках рта у него выступила кровь. Это было очень плохо, возможно у него повреждены внутренние органы.

Паньцзы слушал, неловко согнувшись, и все это время молчал. Но, выслушав до конца объяснения Молчуна, вмешался:

— Братишка, я скажу прямо — не обижайся, но ты знаешь слишком много. Если не сложно, то, может, ты лучше объяснишь, что ты за божество? Ты спас мне жизнь. И если я выберусь отсюда целым, я приду туда, где ты живешь — где бы ни было это место — и отблагодарю тебя так, как ты того заслуживаешь.

Слова Паньцзы были уместными и тщательно выверенными, я решил, что Молчун не сможет отнестись к ним пренебрежительно и проигнорировать, но он молча, без единого звука, словно и не собирался убеждать нас в чем-то, подошел к телу вана Лу Шан. С брезгливостью смерил покойника взглядом, глаза вдруг холодно блеснули, и я даже движения не заметил, а его рука уже сдавила шею трупа, вытаскивая того из гроба. Из горла покойника раздался визг и его вдруг затрясло. Все это произошло столь быстро, что никто из нас даже глазом моргнуть не успел. Молчун холодно проговорил:

— Ты жил достаточно долго, можешь умереть, — вены у него на руках вздулись, раздался треск ломающихся костей, и наконец, древний труп отдал концы, а кожа его стремительно почернела.

Мы тупо смотрели на Молчуна. Какое-то время никто не знал, что сказать или сделать. Молчун швырнул тело на землю, словно нефритовая броня была всего лишь мусором, не стоящий и ломаного гроша. Я схватил его за руку и спросил:

— Что ты сделал? Да кто ты такой вообще? Почему испытываешь такую ненависть к этому Властителю Павших?

Молчун посмотрел на меня, потом снова перевел взгляд на мертвеца:

— А что изменится, если ты узнаешь?

Толстяк неуверенно бормотал:

— Что это за дела, демон его забери? Мы так много работали, чтобы добраться до этой гробницы и, наконец, открыли саркофаг. А ты просто пришел и просто задушил этого мертвеца, не сказав ни слова. Ты, блядь, должен нам как минимум объяснить!

Молчун повернул голову, посмотрел на голову цзунцзы, которую притащил с собой. Он указал на пурпурную нефритовую шкатулку внутри лакированного гроба и сказал:

— Все, что вы хотите знать, там внутри.