Свиток 1. Дворец семи звезд вана Лу

Глава 28. Огонь

Лицо было все в крови. Не знаю, то ли кожа расплавилась, обнажив мышцы под ней, то ли кровь, стекая из ран, полностью покрыла все. Однако, лицо показалось мне очень знакомым. Я присмотрелся — это оказался Здоровяк Куи. Я был в ужасе от его вида — как с неплохим, в принципе, человеком могло такое случиться?

Выстрелом ему срезало кусок кожи с головы, из раны виднелись кости, но мозг внутри вроде не был поврежден. Я подумал, что хоть рана и была серьезной, но явно не смертельной, поэтому, обрадовавшись, протараторил:

— Поднимайся, может быть, нам удастся тебя спасти!

Однако он не сдвинулся ни на йоту. Я заглянул ему в глаза, и вдруг увидел там лютую ненависть, похоже, он был недоволен тем, что мы бросили его и ушли. И тут я понял: он держал меня за руку, а на его теле был яд, который быстро впитывался мне в кожу. Я уже чувствовал сильную боль в руке и понял: «Это конец!».

Здоровяк издал какой-то нечленораздельный звук и потащил меня вниз. Я вспомнил, как плавилась его кожа, и в ярости отбросил его руку, но он уцепился за мою ногу и продолжал что-то бормотать, видимо, решив похоронить меня вместе с собой.

Я заорал:

— Здоровяк Куи, отпусти! Это же твой шанс! Если ты все еще хочешь жить, тогда давай за мной наверх! Может, тебя еще можно вылечить! Никакой пользы нет от того, что ты затащишь меня с собой в могилу!

Не знаю, что его взбесило в моих словах, но он как безумный бросился наверх ко мне, глаза были полны злобы, словно он окончательно потерял рассудок. Вдруг он схватил меня за горло и стал душить. Я понял — или сдохнет он, или погибну я. Я со всего маху пнул его ногой, он отшатнулся, разжав руки. И тогда я выстрелил ему в грудь. Пуля была пистолетной, с отшлифованной головкой, выстрел получился эффектным — брызги крови полетели во все стороны. Он замахал обеими руками, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но, кроме воздуха, ничего не поймал и тяжело упал в кучу трупоедов.

И тут, когда рука, за которую он хватался, уже полностью занемела и не чувствовала ничего, а я совершенно не понимал — держусь я еще за ветку или уже нет, я вдруг почувствовал, что падаю. Торопливо попытался перехватить опору здоровой рукой, но вместо ветки задел лиану. Я был обсыпан каменной пылью, и лиана шарахнулась в сторону, а я, ругаясь, соскользнул и с размаху врезался в ветку ниже.

Кругом было полно трупоедов. Часть я раздавил, когда упал. У меня едва хватило сил, чтобы сжать ветку ногами и перестать скользить, но большая группа жуков окружила меня. Я горько ухмыльнулся, теперь у меня есть множество способов отправиться на тот свет: или разбиться насмерть, или быть сожранным жуками, или подохнуть от отравления. Небо действительно было щедро ко мне.

Пока я предавался безысходной тоске, снизу, пинками расшвыряв трупоедов, вдруг поднялся Толстяк — оказывается, этот тип полз вверх еще медленнее, чем я. Увидев меня, он разразился руганью:

— Какого хера ты тут валяешься? Посмотри, у меня на заднице сплошные дыры!

Он собирался меня подтолкнуть выше, но я остановил его:

— Не подходи! Я отравлен. Иди вперед, ты все равно меня уже не спасешь!

Толстяк без лишних слов затащил меня к себе на спину:

— Ты в зеркало-то глянь, у тебя, блядь, рожа посвежее моей, румянец во всю щеку, аж лоснится. Какое, нахер, отравление?

Я обалдел от услышанного, посмотрел на свою руку и только тогда заметил, что она вся покрыта красной сыпью, будто ее покусали тысячи комаров. Но краснота, дойдя до плеча, остановилась и сейчас, наоборот, медленно отступала. Я не мог понять, почему яд на меня не действует.

Толстяк тащил меня на спине, стиснув зубы и упорно продвигаясь вверх. Я же был позади него и стал фактически его щитом: все трупоеды прыгали теперь на задницу уже мне, вгрызались в тело, а я от боли крыл матом:

— Толстяк, сволочь, я думал, ты добрый, а ты, блядь, мной как щитом, сука, прикрылся!

Толстяк орал в ответ:

— Не нравится — тащи ты меня. Не видел что ли, у меня на жопе живого места нет!

Сил ругаться с ним не было. Вокруг нас на ветвях Гидры висело множество трупов, которые болтались, задевая друг друга. Толстяку частенько приходилось натыкаться на те, что висели близко к стволу. К счастью, у жуков-трупоедов были похожие проблемы. Всякий раз, как Толстяк врезался в очередного покойника, тот начинал яростно раскачиваться, а поскольку жуки не видели разницы между живым человеком и мертвецом, изрядная их часть перепрыгивала на тела вокруг и вгрызалась в мертвую плоть.

Толстяк заметил это и решил, что это отличная идея, как избавиться хотя бы от части насекомых. Он скомандовал мне толкать тела намеренно. Ничего сложного, достаточно задеть один труп, тот задевал висящие рядом — и по цепочке двигаться начинали все. И, хотя это казалось мне отвратительным, но выхода не было, собственная жизнь важнее.

Постепенно вокруг нас образовался хоровод из трупов. Интеллект жуков, видимо, был невысок — они и вправду растерялись, не зная, ползти вслед за нами или прыгать на карусель мертвецов, что крутится рядом. Постепенно жуки немного от нас отстали. Толстяк воспользовался случаем и нарастил темп, с налета увеличив расстояние между ними и нами. Мы, наконец, смогли перевести дух.

После таких упражнений с трупами к моим рукам вернулась чувствительность. Я подумал, что мои ощущения во время отравления были похожи на то, что записал дедушка в своем дневнике о яде цзунцзы. В конце концов, мой дедушка не умер. Может быть из-за этого у меня иммунитет?

Как я ни думал, все равно не понимал. Когда я осознал, что руки и ноги уже могут двигаться, то сказал Толстяку отпустить меня: он уже и так здорово вспотел и тяжело дышал. Теперь мы квиты за то, что я тащил его на спине внизу чуть ли не до кровавой рвоты. В этот момент я вдруг увидел, что кто-то сидит на ветке за спиной у Толстяка и машет мне рукой.

Я вздрогнул и потер глаза — человек исчез. Я подумал, что он прячется за деревом, но услышал голос Толстяка:

— Не задерживайся, пошли!

— Подожди минутку! — придержал я его. — Вон там, слева! Я только что увидел, как кто-то зовет меня.

Он вздохнул и полез за мной. Там никого не оказалось, было только дупло, в котором с трудом мог поместиться человек. Внутри было так темно, что невозможно рассмотреть, есть ли там кто.

Толстяк посветил фонарем и шарахнулся в испуге: в дупле множество лиан обвивались вокруг сильно разложившегося трупа. Его голубые глаза уже настолько помутнели, что зрачков было совсем не видно, а рот был открыт, словно он что-то пытался сказать. Толстяк посмотрел на меня:

— Этот давно мертв. Может ты его дух увидел?

За последнее время мне пришлось увидеть столько странного, что я и в призрака поверить мог. Я подумал, что раз он поманил меня подойти, значит у него должна быть какая-то цель. Думая об этом, я вспомнил о мертвой девушке и по инерции посмотрел на его рот, но подбородок уже сгнил насквозь, и, если там что-то и было, то уже выпало. Я продолжал искать и заметил, что у него в руках что-то есть, разжал ему пальцы, это оказалась цепочка с кулоном. Я отступил и взглянул на кулон у меня в руке. Это был армейский жетон, имя было полустерто, вроде Джеймс. Я протер его и положил в карман куртки, мысленно пообещав вернуть его семье, если будет такая возможность. Покойся с миром, человек.

Трупоеды внизу снова запищали и начали подниматься. Желание дальше шарить в вещах покойника тут же пропало. Так как он был одет в военный камуфляж, я отдал ему честь, а затем продолжил карабкаться наверх. Толстяк вообще мчался со скоростью ветра, от трещины в потолке мы были не так уж далеко и в два счета добрались.

Когда мы выползали из трещины, я бросил взгляд вниз. Трупоеды как будто и не собирались останавливаться, жучиное море бурлило уже почти у самого выхода. Толстяк крикнул:

— Некогда отдыхать, беги!

Я так долго пробыл под землей, что никак не мог определить направление. Зато заметил, как из кустов выбежал человек с канистрой в руках. Я узнал третьего дядю. Обрадованный, я бросился к нему. Но он, завидев меня, строго прикрикнул:

— Тащи сюда весь бензин!

Оказалось, что между местом нашего входа в гробницу и трещиной всего-то был небольшой овраг, не больше десяти метров. Наше оборудование все было в целости и сохранности, в том числе и канистры с бензином. Глядя на них, я почувствовал нарастающий гнев и прошептал про себя:

— Ладно, вот теперь вы огребете!

Мы с Толстяком взяли по канистре и побежали обратно. Третий дядя уже вылил первую канистру вниз и в тот момент, когда несколько трупоедов уже почти добрались до поверхности, он бросил вниз зажигалку. Тут же в нос ударил запах гари, а наступающие, словно прилив, жуки мгновенно начали падать. Бензин, вылитый в трещину, превратился в огненный вал, зрелище жалобно пищащих, сгорающих в пламени жуков вызвало чувство всеобщего удовлетворения. Мы вылили вниз вторую канистру бензина, третью, огонь поднялся над трещиной на высоту почти в два человеческих роста, чуть не опалив мне брови.

Толстяк, разгоряченный и вспотевший, спросил дядю:

— А где остальные двое?

Третий дядя указал за спину:

— Паньцзы плохо, вроде бы жар, а Братишку я не видел, разве он не с вами вылез?

Я посмотрел на Толстяка, а тот вздохнул:

— Я не видел его после взрыва. Боюсь, ему не повезло.

Третий дядя покачал головой и сказал:

— Не может быть, этот человек невероятен. И он все время был впереди. Даже если его и задело взрывной волной, то скорее всего выкинуло наверх, и он уже выбрался.

Но сказано это было очень не уверенно. Молчун хоть и крут, однако, перед законами физики мы все равны. Если бы его выбросило взрывной волной, то он бы разбился.

Мы обшарили все вокруг, но не нашли его, ни живого, ни мертвого. Третий дядя вздохнул и криво мне улыбнулся.

Мы вернулись в лагерь, чтобы собрать вещи, разожгли костер и разогрели консервы, чтобы поесть. Я был настолько голоден, что съел бы все, что угодно. Дядя, ковыряясь ложкой в банке, указал на невысокую скалу позади лагеря:

— Видите, этот лагерь находится совсем недалеко от трещины. Кажется, демон, которого видел старик — это Гидра. Видимо, люди, разбившие лагерь, своим шумом привлекли его внимание ночью. К счастью, мы ночевать не оставались, а пошли сразу в гробницу. Иначе тоже могли бы попасть на корм этой Гидре.

Толстяк сказал:

— Не знаю сколько будет гореть огонь, но когда он потухнет, жуки снова полезут наружу и тогда у нас будут проблемы. Давайте, пока не погасло, выбираться из этого леса!

Я торопливо доел последние кусочки и кивнул. Мы углубились в лес, Толстяк с третьим дядей попеременно несли Паньцзы на спине. Дорога была спокойной. Когда мы сюда шли, то весело болтали, возвращались же угрюмыми, поспешно, словно спасались бегством.

Я провел всю ночь без отдыха, к тому же сильный эмоциональный стресс — мои силы достигли своего предела, держался я, наверное, только за счет упрямства. Если бы впереди вдруг прямо сейчас появилась кровать, мне бы понадобилось меньше двух секунд, чтобы лечь и заснуть. Мы шли по лесу все утро, к полудню пересекли небольшой каменистый склон, образованный оползнем, и, наконец, увидели деревушку.

Расслабиться мы себе не позволили и сначала отнесли Паньцзы в деревенский медпункт, местный фельдшер осмотрел его, нахмурился и торопливо подозвал медсестру. Я тем временем пристроился рядом на стуле, но успел услышать только пару фраз и сразу уснул.

Мой сон был сном глубокой усталости — тяжелым, темным, без сновидений. Не знаю, сколько я проспал, а когда открыл глаза, то услышал, что снаружи переполох. И я понятия не имел, что там произошло.