Свиток 1. Дворец семи звезд вана Лу

Глава 3. Храм Гуацзы в Шаньдуне[18]

Я посмотрел на фотографию, заполненную иероглифами, а затем взглянул на выражение лица третьего дяди — не похоже было, что он шутит. Но как? Неужели он достиг такого уровня мастерства, что мог в отрывке текста обнаружить карту? Как может обладать такими способностями лентяй, который только и знает, что целыми днями пить, есть, играть в кости и забавляться с женщинами?

Третий дядя, дрожа от волнения, бормотал:

— Откуда эти люди достали такую ценность? Почему мне никогда не попадается ничего подобного? Невероятное везение — похоже, они еще не поняли, что попало к ним в руки. Мы можем обогнать их и найти эту гробницу, пока до них не дошло, что это карта, а не просто книга.

Я был сильно смущен:

— Дядя, может, я немного глуп, но как ты увидел карту там, где есть лишь иероглифы?

— Да что ты понимаешь? Называется такое «иероглифический рисунок»: графическими методами детально описано расположение и место. Мало кто может прочитать эти надписи правильно. К счастью, у твоего дяди есть некоторый опыт. В этом мире, кроме меня, в такой карте разберутся всего человек десять, не более.

У моего третьего дяди нет никаких особенных умений и способностей, но он с детства изучал древние тексты и шифровальные методики. В общем, если вещь была редкой, то он тут же бросался изучать ее. Тангутское письмо Западной Ся[19], ранняя письменность чжурчжэней[20] — во всем этом он разбирался достаточно профессионально. Поэтому вполне мог знать и об этом иероглифическом рисунке, это меня как раз совсем не удивляло.

Вот только он был из того типа самодовольных людей, добиться ответа от которых можно было только если он считает тебя идиотом, иначе просто-напросто пошлет. Поэтому я состроил наивно-глуповатое выражение лица и спросил:

— А, это когда написано пойди налево, потом направо, у большого дерева опять поверни направо, видишь глубокую яму — лезь туда. Так что ли?

Третий дядя вздохнул:

— Этот ребенок совершенно необучаем. Ты отвратительно соображаешь! Кажется, уже при твоем поколении нашей семье придет конец.

Мне удалось обмануть дядю, изображая наивного глупца. Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться:

— Ну что ты говоришь? Мой отец никогда ничему не учил меня, с такими умениями ведь не рождаются.

Он гордо хмыкнул и сказал:

— На самом деле иероглифический рисунок это в некотором роде шифр. Он имеет четкую структуру и строгие правила, и если у тебя получится нарисовать то, что описывает текст, ты получишь полную и исчерпывающую карту. Не стоит недооценивать эту вещь только потому, что не видишь привычный схематичный рисунок. Эта шелковая книга несет в себе полную и сложную информацию... Нельзя проигнорировать даже самый ничтожный символ — ведь неизвестно, насколько подробная информация здесь содержится, вполне может быть, что указано даже точное количество кирпичей, использованных при постройке.

Услышав это, я заинтересовался. Я уже говорил, что вырос в семье расхитителей гробниц, но до сих пор мои родные не позволяли мне заниматься настоящим семейным бизнесом. Но в этот раз я просто обязан заставить третьего дядю взять меня с собой в экспедицию, чтобы все увидеть своими глазами и потрогать собственными руками. Раздобыть несколько редкостей на продажу — это хороший способ пережить экономический кризис и спасти свой бизнес. Размышляя об этом, я спросил:

— Тогда ты можешь понять, чья могила указана на этой карте? Там захоронен кто-то очень влиятельный?

Третий дядя торжествующе улыбнулся:

— Сейчас я еще не до конца смог все прочесть, но эта могила явно принадлежала благородному воину царства Лу[21], существовавшего в период Сражающихся царств. А раз место его погребения записано на шелке с помощью тайной техники иероглифического рисунка, я могу утверждать, что положение этого человека было крайне высоким. Более того, эту гробницу очень постарались скрыть от чужих глаз, значит там точно должно быть что-то ценное. Определенно, это стоит того, чтобы сходить посмотреть.

Я поразился тому, как заблестели у него глаза. Он был слишком ленив даже для того, чтобы выйти за дверь собственного дома. Неужели он собирается искать могилу лично? Если так, подумал я, это станет еще одним причудливым семейный преданием, которое эхом пронесется сквозь века. Поэтому я поспешно переспросил:

— Дядя, ты действительно собираешься пойти ворошить песок?

Он похлопал меня по плечу:

— Наверное, ты не понимаешь. Слушай сюда, Тан, Сун, Юань, Мин, Цин[22] — в гробницах всех этих династий бывают сокровища, но самое большее, что можно сказать про них — «искусная работа», «поразительное мастерство». Но период Сражающихся царств — времена, когда были воздвигнуты курганы древних, еще царских родов — это чудовищно далекая от нас эпоха. Ты никогда даже представить себе не сможешь, что может встретиться там внутри. Могилы того периода скрывают удивительные вещи, возможно, вещи, до сих пор не виденные человечеством! И ты спрашиваешь хочу ли я поехать?

— Дядя, ты уверен? Ведь не исключено, что внутри ничего и нет.

— Разве ты не увидел этот символ? — он ткнул пальцем в странное лисье лицо. — Это традиционная маска раннего периода Царства Лу. Изначально погребальными жертвами были животные, но чуть позже в жертву стали приносить людей, на которых надевали подобные маски. Статус человека, ради которого совершались такие погребальные обряды, был очень высок. Должно быть, в этой могиле похоронен кто-то совершенно особенный. Возможно, куда более важный, чем император в то время.

Я выпалил удивленно:

— Отец императора?

Третий дядя хитро посмотрел на меня и попытался забрать фотографии. Я моментально прижал их рукой к столу и улыбнулся:

— Дядя, не спеши. Это все-таки я добыл карту. Возьми меня с собой, я хочу сам все видеть и участвовать, чтобы набраться опыта.

Но третий дядя возразил:

— Раскопки гробницы — это не увеселительная поездка. Там нет кондиционера, там вообще нет удобств. В любой момент и в любом месте нас может поджидать смерть. Ты — единственный наследник своего отца. Если с тобой что-нибудь случиться, с твоего дяди просто шкуру спустят!

В ответ я рявкнул:

— Ну и хрен с ним! Будем считать, что я к тебе никогда не приходил! — потом выдернул бумагу у него из рук, развернулся и пошел к выходу. Я отлично знаю третьего дядю: когда ему что-то очень нужно, все принципы отступают на второй план. Я был абсолютно уверен, нужно всего лишь на шаг отступить назад, сделать вид, что отбираю его игрушку, чтобы он сдался. И правда, дядя догнал меня, схватил за руку, в которой были снимки:

— Хорошо, хорошо, ты пойдешь со мной. Но останешься наверху, когда мы спустимся в гробницу. Это главное условие. Согласен?

«А если я все равно пойду вниз, ты сможешь меня остановить?» — подумал я, а вслух уверенно пообещал: — Да, да, конечно! Когда мы доберемся до гробницы, я буду делать все, что ты скажешь.

Третий дядя безнадежно вздохнул и сказал:

— Ладно. Это дело мы вдвоем не потянем, завтра позову некоторых опытных друзей и несколько дней буду разбираться с рисунком. А твоя задача пока купить все необходимое, — говоря это, он быстро набросал список и сказал: — Не скупись, покупай только самое качественное. Подготовить снаряжение надо заранее, иначе могут случиться задержки в пути.

Я кивнул и отправился выполнять свою часть работы по подготовке к экспедиции.

Снаряжение, которое запросил третий дядя, достать было непросто. Часть экипировки продавалась только в специализированных магазинах и под заказ: водонепроницаемые шахтерские фонари, лопаты для почвенных проб, сборные стальные черенки для них, многофункциональные ножи, складные лопаты, молотки с короткой ручкой, рюкзаки, нейлоновые веревки и многое другое. Я закупил только половину снаряжения по списку и заплатил почти 10000 юаней. Меня такие траты очень расстраивали. В сердцах я ругал старого лиса. В него, наверно, вселился демон жадности. Он же так богат — и так невероятно скуп.

Три дня спустя мы встретились с людьми третьего дяди — два его старых приятеля, с которыми он раньше ворошил песок, и парень, купивший в день нашей встречи у дяди старинное оружие. Итого нас было пятеро. Мы отправились в храм Гуацзы, что в ста километрах к западу от центра Шаньдуна.

Дорога в Шаньдун была довольно скучна. Сначала автобус дальнего следования, затем долгая поездка на микроавтобусе, затем пришлось пересесть на мотоциклы, а потом на телегу, запряженную быками. Когда мы наконец-то добрались до места и слезли с повозки, вокруг было пустынно, лишь река впереди. А рядом с нами кружила собака. Усмехнувшись, дядя сказал нанятому проводнику:

— Дедушка, только не говорите, что дальше мы поедем на этой собаке. Мне кажется, она какая-то ненадежная!

— Нет, — засмеялся старик, — эта собака используется для передачи сообщений. На машине дальше не проехать, придется отправиться по воде, а эта собака доставит к вам лодку.

— Она умеет плавать?

— Отлично плавает, просто отлично, — старик посмотрел на собаку. — Лю Дандан[23], иди поплавай, пусть посмотрят.

Пес и правда оказался сообразительным, он прыгнул в воду и проплыл небольшой круг. Потом вышел на берег, отряхнулся и лег на землю, высунув язык.

— Сейчас слишком рано, лодочник еще работать не начал, — заметил проводник, — давайте отдохнем и покурим.

Я взглянул на часы:

— Уже два часа пополудни, а лодочник еще не работает? Какое же время суток у вас считается рабочим?

— Он единственный лодочник здесь, поэтому у него вредный характер. Иногда он просыпается и сразу начинает работать. А порой может не работать целыми днями. Люди, конечно, нервничают, — проводник улыбнулся. — Говорят, речной бог повернул к нему свое лицо. Многие, кто заходил на лодках в пещеру, так и не выходили оттуда. Но только с ним ничего не случается. Можно было бы, конечно, перейти через горы на мулах — это всего один лишний день, но у вас слишком много вещей, у нас в деревне просто не хватит мулов, чтобы все перевезти.

— О! — как только третий дядя услышал о пещере, он сразу же воодушевился и достал переведенную карту. Заполучив ее, он стал относиться к этому клочку бумаги, как к ребенку. Даже мне до сих пор ни разу не позволил взглянуть на нее. Но сейчас мы все склонились над картой, только тот парень с мечом, не проронив ни слова, остался сидеть на месте.

Честно говоря, с обоими дядиными помощниками работалось просто отлично, они оказались людьми искренними и прямолинейными. А этот тип был скрытным, замкнутым, больше похожим не на человека, а на запечатанную бутылку с маслом[24]. За всю дорогу этот хмурый паразит даже не перднул ни разу, только неподвижным взглядом смотрел на небо, словно ждал, что небо вот-вот упадет. Это очень раздражало! Поначалу я пытался заговорить с ним, но, ни услышав ни слова в ответ, стал вести себя с ним так же безразлично. Я не мог понять, зачем третий дядя взял его с собой.

В это время дядя продолжал расспрашивать проводника:

— Река и правда течет прямо сквозь гору. Это сразу за во-он той скалой. Старик, эта пещера людей жрет, что ли?

Наш проводник улыбнулся:

— Эти разговоры еще от стариков пошли. Сам-то я всех подробностей не помню. Рассказывали, что, в древности пытались перегородить реку. Тогда в пещере поселился змеиный демон, и никто из строивших дамбу не вышел оттуда. Но однажды из прохода в горе, подталкивая свою лодочку шестом, появился прадед нынешнего лодочника. Говорил, что бродячий торговец, но скажи, какой бродячий торговец будет ходить по миру с настолько маленькой лодочкой, что ее можно носить на плече? Вот все и решили, что он и есть змея-оборотень. Прадед лодочника в ответ рассмеялся и сказал, что лодку купил в соседней деревне, и, если ему не верят, то могут сходить туда и спросить. Они сбегали и спросили. Так и оказалось. Но тогда все почему-то решили, что твари в пещере больше нет. Несколько очень храбрых молодых парней пошли туда все разведать и не вернулись. С тех пор только его семья могла свободно входить и выходить, и они занялись перевозом. Разве это не странно?

— А как же собака? — удивился я. — Она же носит сообщения?

— Собака выросла у него в семье. А вот другие, не то что собаки, даже коровы, что заходили случайно в пещеру, пропадали там бесследно.

— Странные вещи у вас тут происходят, — заметил дядя, — неужели власти не расследовали эти пропажи?

— Местные власти не верят слухам, — старик выбил табак из трубки на землю.

Третий дядя нахмурился и хлопнул в ладоши:

— Лю Дандан, иди сюда.

Пес послушно подбежал. Третий дядя поднял его, принюхался, его лицо изменилось:

— Не может быть, неужели в пещере такое?

Я тоже наклонился к собаке, понюхал… Поток вони ударил мне в нос, заставив закашляться. Хозяин собаки лентяй еще тот, когда он последний раз мыл эту псину?

Один из помощников третьего дяди по имени Паньцзы громко рассмеялся:

— Ты хочешь стать похожим на дядю, но тебе еще учиться и учиться.

— Эта собака будто дохлая! Она ужасно воняет! — меня подташнивало.

— Паньцзы, ты тоже понюхай! — махнул рукой дядя.

— Я? Да зачем? Не выношу, когда воняет псиной, если хоть на секунду дольше, чем надо, понюхаю, то сблюю. Позора не оберешься.

— Меньше языком трепи. Нюхай давай. Запах у этой собаки слишком странный.

Ему пришлось подчиниться. Он приподнял собаку, потянулся к ней носом, и лицо у него тут же скривилось:

— Мертвечиной несет…

Дядя закурил и, нахмурившись, посмотрел на животное:

— Ее с детства кормят человечьими трупами. Видимо, в пещере много мертвецов. Не удивительно, что нам нужен именно этот проводник. Думаю, когда лодочник был ребенком, его тоже...

— Разве такое возможно?! — у меня от страха волосы встали дыбом. Услышав такое, даже хмурый Молчун изменился в лице.

Последний помощник моего дяди был здоровенным верзилой, мы звали его Здоровяк Куи[25]. Он примерно такого же размера, как бык, запряженный в телегу. Мне он показался очень осторожным и несмелым. Он тихо спросил:

— Что там может такое жить в этой пещере с трупами? Если мы туда войдем, выйти сможем?

— Не знаю. Несколько лет назад в Тайюане, в Шаньси[26] я нашел такую же пещеру. В том месте японцы когда-то устроили резню, и внутри была куча трупов. Любая такая пещера с мертвецами — это всегда результат резни. Тогда я заинтересовался этим и провел эксперимент: поместил собаку и утку на бамбуковый плот и установил камеру. Затем пустил плот по подземной реке, а сам пошел на другой конец пещеры, чтобы поймать плот, и просмотреть запись того, что произойдет внутри. Длина подземной реки составляла чуть больше километра. Я подготовил достаточно длинный кабель для камеры. Но когда все кабели были натянуты, плот с другой стороны реки не выплыл. В конце концов я вытащил его. Плот был совсем черный. Я не знаю, где он плавал. Собаки и утки не было, только перевернутая камера. Позже я просмотрел запись. Часть съемки не удалась, камера падала, все было размыто. В конце записи появилось лицо, мелькнувшее перед камерой... только половина лица. Оно было слишком близко к экрану, невозможно было понять, была ли это собака или что-то другое и что вообще произошло. Чуть позже я все более подробно изучил. В подобных местах часто встречаются цзунцзы. Чтобы пройти там без проблем, надо примирить мертвое и живое. Если живой человек входит в мир мертвых, то может и не выйти, потому что цзунцзы распознают его запах. И я слышал, что люди в Шаньси с ранних лет кормили детей мертвой человеческой плотью, чтобы яд трупов накапливался в их телах. Когда дети вырастали, запахом они ничем не отличались от мертвых, и цзунцзы их не замечали. Дедушка, — обратился дядя к проводнику, — ваш лодочник, случайно, родом не из Шаньси?

Лицо старика слегка изменилось, и он покачал головой:

— Не знаю я. Меня, когда сюда переехал его дед, еще на свете не было. Не знаю, откуда они родом.

Он посмотрел на небо и крикнул собаке:

— Лю Дандан, отправляйся за лодками!

Пес заскулил, прыгнул в воду и уплыл за гору.

В этот момент я увидел, что третий дядя бросил на Паньцзы выразительный взгляд. Тот потихоньку достал из своего багажа рюкзак и надел его, чтобы держать при себе. Молчун, сидящий сбоку, тоже встал и забрал свою поклажу. Подойдя ко мне сзади, Паньцзы прошептал на диалекте Ханчжоу[27]:

— Что-то с этим старикашкой не так, будь осторожен.