Свиток 1. Дворец семи звезд вана Лу

Глава 2. Пятьдесят лет спустя

50 лет спустя, Ханчжоу[9], антикварный магазин неподалеку от офиса издательского дома Силин Иньшэ[10].

Мои мысли были прерваны переступившим порог стариком. Я закрыл дедушкин дневник и посмотрел на вошедшего.

— Вы ведь покупаете старинные книги, написанные на шелке? — спросил он, казалось бы, просто небрежно. — У меня есть для вас кое-что.

Я достаточно разбираюсь в антикварном деле и в людях, которые ко мне приходят, поэтому ответил без особо интереса:

— Покупаю, но цена будет невысока, — на самом деле я имел в виду, что если у тебя нет чего-то интересного, то катись отсюда, не мешай хозяину читать.

Меня зовут У Се. Когда я получил диплом, мне удалось уговорить отца взять меня в его антикварную лавку. В нашей профессии так бывает — три года бизнес стоит, а потом одна сделка, и три года за счет нее живешь, поэтому я привык бездельничать. Больше всего я ненавидел обхаживать вот таких нахватавшихся по верхам клиентов, поэтому, как только видел таких мимопроходящих, сразу напускал на себя выражение глубочайшей скуки и спешил избавиться от них. Однако сейчас свободного времени стало слишком много: пик сезона подходил к концу, хороших вещей не предвиделось, поэтому я стал более сговорчивым.

— Я хочу узнать, нет ли у вас такой же книги или ее фрагмента, датируемого периодом Сражающихся царств[11]? Пятьдесят лет назад в Чанша несколько грабителей могил похитили такую, а потом ее обманом вывез из страны американец, — мужчина посмотрел на меня внимательно.

— Так ищите американца, укравшего книгу, зачем пришли ко мне? — вспыхнул я. — За книгами ступайте на антикварный рынок, а я не знаю как можно найти одну конкретную книгу.

— Слышал, у вас есть свои выходы... — он понизил голос. — Я от Лао Яна.

Я насторожился — Лао Ян ведь в позапрошлом году сел в тюрьму? Как он мог кому-то про меня рассказать? Я занервничал, холодный пот потек по спине:

— Какой…. какой Лао Ян? Не знаю такого.

— Я все понимаю, понимаю, — захихикал он и достал часы, — смотрите, Лао Ян сказал, что вы все поймете, когда увидите это.

Эти часы подарила Лао Яну его первая любовь, когда он был на северо-востоке страны. Он бережно хранил их, а когда бывал пьян, то доставал, смотрел на них и причитал: «О, моя красавица!». Помню, я переспросил, как звали его девушку. Он надолго задумался, потом заплакал и сказал, что, блядь, забыл. Однако часы берег. И этот старый плут отдал столь дорогую сердцу вещь незнакомому человеку! Значит, доверял старику или хотел, чтобы я его выслушал.

Я смерил старикана взглядом и решил, что физиономия у него уж больно отталкивающая, но он пришел ко мне по-хорошему, разговаривал вежливо, поэтому я махнул рукой:

— Хорошо, вы знаете Лао Яна, возможно, даже его друг. Но что вам надо от меня?

Он неприятно улыбнулся, сверкнув большим золотым зубом:

— У моего друга из Шаньси[12] есть одна вещица. Я хочу, чтобы вы посмотрели, не подделка ли это?

— У вас явный пекинский акцент. Вы приехали из Пекина на юг, чтобы попросить у меня совета? Я очень польщен. В Пекине и без меня много хороших специалистов, так что, боюсь, вы здесь совсем не за этим.

Он усмехнулся:

— Говорят, что южане проницательны, теперь я вижу, что это правда. Вы молоды, но умны и внимательны. На самом деле я надеялся встретить здесь не вас. Я приехал повидать старого господина.

Мое лицо сразу изменилось:

— Ищете моего дедушку? Что вам надо?

— Ваш дед украл из могилы шелковую книгу времен Сражающихся царств в Бяоцзы, близ Чанша. Скажите, он сделал копии или сохранил хоть пару фрагментов? Мой друг просто хочет знать, не является ли шелковый фрагмент, который у нас, и фрагмен, найденный вашим дедом, таким же? Мой друг хотел бы собрать все тома шелковой книги. Вы можете устроить встречу с вашим дедом?

Прежде, чем он закончил говорить, я крикнул:

— Ван Мэн, проводи гостя!

Ван Мэн — мой единственный работник, хороший и уважительный, у меня нет к нему претензий, если не считать того, что он практически не работает. Вот и сейчас он спокойно дремал неподалеку. Старик с золотым зубом забеспокоился:

— Почему вы прогоняете людей, не закончив разговора?

— Все, что вы сказали о моем деде правда, но вы опоздали. Он умер в прошлом году. Если он вам так нужен, то можете вернуться домой и вскрыть себе вены!

А про себя подумал: «То, что случилось тогда в Чанша, перепугало даже власти. Все было настолько серьезно, что и сейчас может заставить многих вспомнить старые счеты. И что тогда будет с моей семьей?»

— Я не хотел сказать ничего плохого, — старик неприятно улыбнулся, вновь сверкнув золотым зубом. — Смерть старого господина мало что меняет. Я тогда прошу вас просто взглянуть на то, что я принес. Хотя бы затем, чтобы Лао Ян не потерял лица, а?

Я посмотрел ему в лицо: старик растянул губы, но эта ухмылка не была похожа на нормальную улыбку. Он, похоже, не собирался уходить и настаивал:

— Просто взгляните, если это не подлинная шелковая книга, я не побеспокою вас больше.

Мелькнула мысль, что одолжение Лао Яну я конечно сделаю, но когда он выйдет, стрясу с него все эти долги по полной. И я кивнул старику:

— Посмотреть, так посмотреть. Почему бы и нет.

Шелковая книга Сражающихся царств насчитывает более двадцати томов, и каждый том уникален. Тот свиток, что нашел мой дедушка, был лишь его короткой частью, но даже такой небольшой фрагмент обладает огромной ценностью. У меня было несколько таких свитков. Я держал их тщательно упакованными на самом дне коробок. Это было мое самое большое сокровище, я не продал бы его ни за какие деньги на свете.

Старик с золотым зубом достал из нагрудного кармана кусок белой бумаги, я впился в него взглядом, и тут же накатила злость — ебать, он привез только копию!

— Вот она, моя прелесть. Такую можно куда угодно засунуть и бегать с ней, а оригинал раз тряхнешь, и он развалится, — он понизил голос и с загадочным видом произнес: — Если бы не мой широкий круг знакомств, эта вещь давно уехала бы за рубеж. Я, можно сказать, послужил на благо народа.

Я усмехнулся в ответ:

— Как будто вы не грабитель могил! Готов поспорить, вы не осмеливаетесь выставить ее на продажу, все-таки национальное достояние, можно и без головы остаться!

Похоже, я попал прямо в яблочко, потому что старик позеленел. Но он нуждался в моих услугах, так что пропустил грубость мимо ушей:

— Дело обстоит не совсем так. Просто у каждой профессии есть свои пути и принципы. Помню, когда ваш дедушка грабил могилы в Чанша, слава о его методах далеко разносилась…

Мое лицо, должно быть, перекосилось. Я стиснул зубы:

— Если еще раз вспомните моего дедушку, смотреть ничего не буду!

— Хорошо, хорошо. Больше не буду. Вы просто взгляните, и я немедленно уйду.

Я развернул бумагу и с первого взгляда понял, что это отлично сохранившаяся шелковая книга периода Сражающихся царств. Но это была совсем не та часть, которая досталась дедушке. Этот документ, хоть и относился к достаточно древнему периоду истории, но был подделкой еще более старого свитка. То есть эта фальшивка сама по себе являлась антиквариатом, поэтому ее юридический статус был очень неловким. Я улыбнулся:

— Это созданная во времена династии Хань подделка документа периода Сражающихся царств[13]. Как же объяснить… Это нельзя назвать фальшивкой, но в то же время это и не подлинник. И только Небеса знают, это подделка какого-то существовавшего документа или она просто придумана и не имеет источника? Даже не знаю, что сказать.

— Так она похожа на то, что когда-то украл ваш дедушка?

— Честно говоря, мой дед особо и не разглядывал свою добычу, а потом тот американец выманил ее у него. Я на самом деле не могу вам ответить.

В голове промелькнуло, что мне и так довольно непросто поколебать его уверенность в вещи, которую он ко мне принес, надо добавить на лицо чуть больше искренности. Но старик с золотым зубом, похоже, сразу поверил и вздохнул:

— Это действительно совпадение. Кажется, что если не разыскать украденное американцами, затея собрать все тома не выгорит.

— Почему этот свиток так важен? — спросил я. Его интерес к книге казался мне очень странным и напоминал азарт коллекционера. Но собрать лично для себя все двадцать томов — это невероятная жадность.

— Я на самом деле не так плох, как кажусь вам. И тем более я не расхититель гробниц — только взгляните на мои старые кости. Я всего лишь выполняю просьбу друга. Он действительно эксперт, но я все равно не знаю, чем он занимается. У него свои цели и принципы, — он усмехнулся и покачал головой. — Ладно, хватит расспросов. Пойду я.

И он ушел, не оглядываясь.

Я опустил взгляд и увидел, что продолжаю держать в руках его фрагмент шелковой книги. Приглядевшись, я увидел узор на бумаге. Это было лицо человека, очень похожее на лисью морду. Два глаза без зрачков словно проступали наружу из бумаги, давая ощущение глубины и объема. Увидев это, я резко выдохнул. Такую шелковую книгу я никогда в жизни не видел, это была какая-то невероятная редкость. Я задумался — как только Лао Ян выйдет из тюрьмы, надо будет изготовить несколько подделок, которых мне хватит, чтобы развлечься — и наполнить карман. Я подскочил к двери и выглянул наружу — старик с золотым зубом уже спешил обратно.

Было понятно, что он возвращается за забытой копией. Я рванул обратно в лавку, схватил цифровой фотоаппарат и сделал несколько снимков, а потом, взяв бумагу, вышел из магазина. И у входа нос к носу столкнулся со стариком.

— Вы кое-что забыли, — сказал я.

***

Мой дедушка был грабителем могил в Чанша. Таких как он еще называли «расхитителями гробниц». Причина, по которой он занялся этим делом, довольно прозаична, как говорят нынче, это наследственный бизнес. Когда деду моего деда было тринадцать лет, в Центральном Китае, в Чанша случилась засуха, а следом пришел и голод. Деньги тогда ничего не стоили, на них нельзя было купить достаточно еды[14]. В то время в Чанша не было ничего примечательного, кроме множества древних гробниц. Жители деревни, в которой жила наша семья, добывали сокровища, скрытые глубоко под землей, чтобы выжить. Вся деревня, как один, занималась этим опасным и не совсем законным промыслом. Я не знаю, сколько людей умерло от голода в Чанша в те годы, но в нашей деревни голодающих не было. Расхитители обменивали находки из гробниц на еду у иностранцев — так и выживали.

Спустя долгое время грабеж гробниц стал постоянным заработком, накапливался опыт, создавалась обособленная культура. Во времена моего дедушки уже были строгие правила, образовались кланы и семьи расхитителей. Постепенно сформировались две школы: южная и северная. Наша семья была родом с юга. Южане использовали для исследования гробниц лоянскую лопату, которая и сейчас в ходу у археологов. Самые опытные расхитители могли определить толщину и возраст почвы над гробницей по одному ее запаху. Северные кланы лоянскую лопатку не использовали, они тщательно изучали расположение гробницы и точно определяли ее конструкцию, это называется «определить место погребения по компасу геоманта»[15]. Но северяне — странные. Как объяснить… По словам дедушки, они — непредсказуемые. Они выносят из гробниц все, но потом строят храмы, замаливая грехи из страха перед местью мертвых. Такая традиция считается обязательной. Это напоминает современную бюрократию. У южных кланов не так много правил, расхитители-южане никогда не боялись мертвых. Северяне обзывают южан земляными собаками, говорят, что те портят памятники культуры, а когда обносят гробницу, то обязательно разнесут ее вдребезги, и даже мертвых выкопают и продадут. Южане считают северян лицемерами, ведь грабеж остается грабежом, как его ни приукрась. Между кланами даже случались стычки. В итоге северные и южные кланы поделили между собой территории, на которых имели право работать — нарушение границ не приветствовалось. Сильно различалась и терминология: северяне называли расхищение гробниц «походами», южане использовали образное выражение «ворошить песок». А лоянская лопата была изобретена гораздо позже, но придумал ее выходец с юга. Видимо, потому северяне ее и не используют.

Мой дедушка в молодости не умел читать и писать. Позже он поступил в класс грамотности, но долго там не проучился, каждое новое слово давалось ему с трудом. Однако кое-что он усвоил, потому мог записывать некоторые события своей жизни. От него мне и остался дневник расхитителя, довольно подробный и интересный. А вот моя бабушка была очень грамотной, из знатной семьи. Она была настолько очарована рассказами деда, что влюбилась в него, вышла замуж. Отойдя от дел, дед переехал в Ханчжоу и поселился здесь.

Дневник деда считается семейным сокровищем моей семьи. Именно там дед описывал, как нашел шелковую книгу, как погибли трое членов нашей семьи, как он практически лишился нюха. Поэтому дед всю жизнь учил собак чуять гробницы под землей, за что и получил прозвище «Повелитель псов». В Чанша он был признанным наставником, главой семьи У, многие знали это имя.

Что до того, как он сумел пережить то чудовищное испытание, случившееся с ним в Чанша, или что стало с его старшим братом, отцом и лао Яньтоу, мой дед говорить отказывался. Я помню, что никогда не встречал своего одноглазого и однорукого дядю, и думаю, что это не к добру. Если об этой истории вспоминали, дед плакал и говорил: «Это не то, что ребенок должен слышать». Но я спрашивал и спрашивал, не получая ответа, а потом... с возрастом мы постепенно теряем детское любопытство.

***

Вечером я отослал Ван Мэна и собирался закрывать магазин: прошел еще один скучный день. И в это время пришло короткое смс-сообщение:

«9 часов глаз цыпленка на желтом песке».[16]

Это было шифрованное послание от моего дяди, младшего брата моего отца, и значило оно, что поступил новый товар. И тут же вслед за этим пришло еще одно: «Хребет дракона. Бегом».

У меня загорелись глаза. Мой третий дядя[17] очень опытен, у него невероятно высокие требования к товару, а фраза про «хребет дракона» значила, что вещь настолько необычная, что заинтересовала даже его. Мне однозначно надо было взглянуть.

Я вышел из магазинчика, сел за руль своего разбитого микроавтобуса и поехал прямиком к дяде. С одной стороны, мне хотелось увидеть то, что даже он называл интересным, а с другой — я хотел, чтобы он взглянул на рисунок лисьего лица с копии шелковой книги, которую я сегодня сфотографировал. Что это вообще такое? Все-таки он был единственным известным мне человеком, имевшим непосредственную связь с прошлым поколением расхитителей гробниц.

Как только я подъехал, то услышал, как он кричит сверху:

— Ты, мальчишка, ногами шевелить не умеешь? Говорил же — быстро! Полдня тащился! Ну и нахрен ты теперь приперся?!

Я заорал в ответ:

— Ты издеваешься? У тебя был хороший товар, и ты, вместо того, чтобы придержать его для меня, сразу продал?!

В этот момент я увидел молодого парня, выходящего из дядиного дома. За спиной у него было что-то очень длинное, крепко обмотанное тканью и перевязанное веревкой. Только увидев сверток, я сразу понял, что это какое-то древнее оружие. Эта вещь и правда стоила бы хороших денег — если бы я продал его как положено, на аукционе, то прибыль мог получить раз в десять выше начальной цены.

Я ткнул пальцем в сторону парня, дядя покивал и безнадежно махнул рукой. В душе вспыхнула горечь, неужели мой маленький магазинчик в этом году и правда прогорит?

Я поднялся наверх, сделал себе чашечку кофе и рассказал дяде о старике с золотым зубом, который явился сунуть нос в нашу семейную историю. Я рассчитывал, что он просто разделит со мной мое негодование, но неожиданно он вдруг повел себя очень необычно. Дядя молча распечатал фото и поднес его поближе к свету, и в этот момент я увидел, как он резко переменился в лице.

— Что случилось? — спросил я. — Что с этой штукой не так?

Он нахмурился и сказал:

— Не может быть… Похоже, это карта древней гробницы!