Таксист из Forbes

Глава 12

Дорога от банкомата до дома прошла в каком-то тумане. Адреналин от удачной «охоты» еще бурлил в крови, но усталость уже начинала накидывать на плечи свинцовое одеяло. Я ехал, механически переключая передачи и тормозя на светофорах, а в голове крутилась одна и та же мысль, сладкая и липкая, как патока.

Полмиллиона.

Для Макса Викторова это была сумма на карманные расходы. Для Гены Петрова — состояние.

Я заехал во двор, привычно лавируя между сугробами и припаркованными как попало машинами соседей. Место у подъезда было занято моим «любимым» соседом Виталиком. Его «Крузак» раскорячился так, что занимал сразу два слота. Я лишь криво усмехнулся. Сегодня даже это не могло испортить мне настроение. Я приткнулся подальше, у столба, заглушил мотор и похлопал себя по груди, там, где под курткой лежала пачка денег.

Поднявшись на этаж, я с трудом попал ключом в замочную скважину. Щелк. Дверь открылась, впуская меня в полумрак прихожей.

Тихо снял кроссовки и прошел на кухню.

Пачка денег жгла карман. Я вытащил ее и положил на стол, прямо на клеенку с подсолнухами.

Пятьсот тысяч рублей. Сто красных бумажек.

Я смотрел на них, и в голове начал выстраиваться список. Длинный, жадный список нужд, которые можно было бы закрыть прямо сейчас.

Первым пунктом шла коммуналка и аренда жилья. Долг висел дамокловым мечом. Заплатить — и можно не бояться, что завтра придут отключать свет или воду.

Вторым пунктом был кредит. Тот самый, который Гена взял на развитие своего злосчастного сервиса, и который теперь душил его процентами. Закрыть хотя бы часть, уменьшить ежемесячный платеж, вздохнуть свободнее.

Третье — квартира. Она съемная. Почему не подобрать что-то более комфортное⁈

Ну и по мелочи — купить нормальную еду, а не пельмени по акции. Взять новую куртку вместо этого прокуренного пуховика, новые джинсы. Может быть, смартфон поменять? Экран «Самсунга» был в трещинах, как карта метрополитена, и тупил нещадно. А ноутбук? Старый «Lenovo» грелся как печка и выл вентилятором, пугая кота за окном.

Рука сама потянулась к деньгам. Взять пару купюр. Просто чтобы почувствовать, каково это — не считать копейки.

Стоп.

Я одернул руку, словно обжегся.

Макс Викторов внутри меня проснулся и дал Геннадию Петрову крепкий подзатыльник.

— Ты с ума сошел? — прошипел я в тишину кухни. — Какие смартфоны? Какая коммуналка? Ты хочешь спалиться на ровном месте?

Я встал и прошелся по кухне, меряя шагами линолеум, представляя себе картину: нищий таксист, который вчера стрелял сотку до зарплаты, вдруг гасит все долги, покупает новый телефон и щеголяет в брендовой одежде. В Серпухове. Где каждая собака знает, чем ты дышишь.

Соседи начнут шептаться. Марина, бывшая жена с нюхом гончей на деньги, тут же примчится с вопросами.

Нет. Нельзя.

Эти деньги — призрак. Их официально не существует. И тратить их нужно постепенно, по чуть-чуть.

Но даже не это главное.

Я подошел к окну и уперся лбом в холодное стекло.

Лекарства.

У бабушки запас на пять месяцев. Это звучит как «много времени», но время — песок. Оно утекает сквозь пальцы быстрее, чем успеваешь сжать кулак. Я не знаю что это за препарат и какова его цена. А ведь его еще нужно достать где-то из Европы.

Эти полмиллиона (и те девять с половиной, что еще остались на карте) — это её жизнь. Это мой страховой полис.

А еще это мой военный бюджет.

Я собираюсь воевать с людьми, у которых денег — как грязи. Каспарян, Дроздов — они могут купить любого. Адвокатов, ментов или бандитов.

Что я могу противопоставить им с пустыми карманами? Голый энтузиазм и суперспособность видеть цветные пятна? Смешно.

Мне нужны ресурсы. На подкуп информаторов. На спецтехнику. На, черт возьми, билет на самолет и поддельные документы, если придется бежать.

Эти полмиллиона — не на колбасу и не на новые джинсы. Это патроны. А патроны в мирное время не расстреливают по воробьям. Их берегут для главного боя.

— Через несколько дней, когда сниму хотя бы половину суммы с карты, — прошептал я. — Я вернусь к размышлениям об улучшении комфорта.

Решение было принято. Холодное и единственно верное.

Я взял пачку со стола.

Куда спрятать?

Взгляд метнулся по кухне. В голове щелкнул тумблер оценки рисков, тот самый, который когда-то помогал мне прятать активы от налоговой и рейдеров.

В носок? Смешно. Разве что в рождественский, как в американских фильмах.

Под матрас? Первый пункт в маршрутном листе любого домушника с IQ выше комнатной температуры.

В банку с крупой? Классика жанра, описанная во всех детективах.

Нет. Всё это — уровень детского сада.

Я оглядел квартиру Гены уже не как жилец, а как начальник службы безопасности, проводящий аудит объекта.

Дверь — хлипкое дерево, обшитое дерматином. Замки — смех, открываются скрепкой. Пнул ногой и бери что хочешь. Соседи — маргиналы. Виталик может вломиться по пьяни, хозяйка имеет свой комплект ключей.

Эта квартира — не крепость. Это проходной двор. И хранить здесь «единым куском» полмиллиона — это безумие.

— Диверсификация, — прошептал я. — Первое правило инвестора. Никогда не клади все яйца в одну корзину, особенно если корзина дырявая.

Нужно разбить сумму. Три транша. Три уровня доступа. Разные места.

Я разделил «котлету» на три неравные части.

Первая часть — пятьдесят тысяч. Оперативный резерв. Деньги, которые могут понадобиться срочно, «здесь и сейчас».

Я подошел к старому советскому гарнитуру в прихожей. Нижний ящик заедал, если его не приподнять. Я выдернул его полностью. За задней стенкой, между фанерой и стеной, была узкая ниша, забитая пылью десятилетий.

Я сунул купюры в обычный почтовый конверт и приклеил его малярным скотчем к дну ящика снаружи, с тыльной стороны. Никто не полезет щупать дно ящика, даже если вытряхнет из него все носки.

Вторая часть — сто пятьдесят тысяч. Среднесрочный актив.

Ванная.

Я вошел в тесное помещение. Мой взгляд упал на экран под ванной. Старый, пластиковый, на полозьях. Слишком очевидно. Туда полезет любой наркоман в поисках заначки.

Но вот за унитазом был сантехнический люк.

Я с трудом подцепил крашеную дверцу, прикипевшую от слоев краски. Она подалась с противным хрустом. Внутри — царство ржавых труб, паутины и бетонной крошки.

Я плотно замотал деньги в полиэтиленовый пакет, потом еще в один, проклеил скотчем — влага здесь убийственная. Получившийся брикет я просунул глубоко вверх, за фановую трубу, и примотал скотчем к холодному, потному металлу стояка, с тыльной стороны, к стене.

Если просто посветить фонариком в люк — пусто. Чтобы найти, нужно засунуть руку по локоть в грязь и нащупать. Брезгливость — лучшая сигнализация.

Оставалось триста тысяч. Главный резерв. Неприкосновенный запас.

Я вернулся на кухню. Взгляд зацепился за вентиляционную решетку под потолком. Засаленная, в слоях жирной копоти.

Я встал на табуретку. Открутил два винта ножом (отвертку искать было лень). Решетка снялась, открыв черный зев вентканала. Тянуло оттуда затхлостью и чужими жареными луком.

Я упаковал оставшиеся деньги в «мусорный» пакет — черный и плотный. Сделал плоскую «плитку».

Просунул руку в канал. Нащупал выступ бетонной шахты — сантиметрах в двадцати выше уровня отверстия. Там была небольшая полочка, образованная строительным мусором и наплывом цемента.

Я положил сверток туда.

Прикрутил решетку обратно. Винты замазал грязью с жиром, чтобы шляпки не блестели свежим металлом. Выглядело так, будто эту вентиляцию не вскрывали со времен смерти Брежнева.

— Идеально, — выдохнул я, слезая с табуретки.

Даже если квартиру перевернут вверх дном — найдут максимум пятьдесят штук в прихожей. До вентиляции доберутся только при капремонте или сносе дома.

Но оставался еще один штрих. Психологический.

Я достал из кошелька две тысячи рублей. Скомкал их небрежно и сунул в банку из-под кофе, стоящую на полке на самом видном месте.

Это — «кость для собаки». Если залетный вор вломится ради дозы, он начнет искать на кухне. Найдет банку, обрадуется легкой добыче, схватит и свалит. Он не будет ковырять сантехнику и откручивать вентиляцию, когда у него в руках уже есть быстрый кэш. Жадность фраера сгубит, а лень — спасет мои активы.

Я вымыл руки, смывая вековую пыль тайников.

Напряжение, державшее меня в тисках последние часы, начало отпускать, уступая место дикому голоду. Финансовый периметр закрыт. Активы распределены и захеджированы.

Открыл холодильник. Пустота и повесившаяся мышь.

— М-да, олигарх, — хмыкнул я. — Капитализация растет, а ужинать придется чем бог послал.

А Бог послал пельмени в морозилке.

На следующий день, я, выжидая отведенные лимитные сутки на снятие денег, сидел в машине, припаркованной в тихом переулке недалеко от Садового, и массировал виски. «Интерфейс» вел себя как старое радио с отломанной антенной: то молчал, то вдруг взрывался белым шумом чужих переживаний, стоило кому-то пройти мимо капота.

В бизнесе есть правило: если ты не управляешь процессом, процесс управляет тобой. А сейчас эта чертова эмпатия управляла мной. Вчера на крыше я чуть не погорел из-за того, что расслабился, нанюхавшись духов Марго. В Капотне чуть не словил инсульт от страха того пацана.

Это не дар. Это неконтролируемое оружие, которое может рвануть прямо в руках.

Я посмотрел на свои ладони. Грубые, мозолистые пальцы Гены сжались и разжались.

Мышцы.

Когда я, будучи Максом, впервые пришел в зал, я не мог выжать и сотни. Тренер сказал тогда: «Контроль важнее веса. Чувствуй мышцу, контролируй её».

С этой ментальной штукой должно быть так же. Мне нужен тренажерный зал. Мне нужен полигон.

Я завел мотор. «Шкода» послушно заурчала.

— Ну что, Геннадий Дмитриевич, — сказал я своему отражению. — Поехали качаться.

Курский вокзал в восемь утра — это адская кухня, где варят суп из человеческих судеб.

Я выбрал именно его. Таганская ветка рядом, электрички горьковского направления, поезда дальнего следования. Концентрация людей на квадратный метр зашкаливает.

Я вошел в зал ожидания, стараясь не морщиться от запаха вокзальных чебуреков и дезинфекции. Нашел свободное место на железной скамье, рядом с дремлющей теткой, обнимающей клетчатую сумку.

Задача простая: включить «радар» на полную мощность. Снять блоки. Впустить в себя всё.

Я закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Представил, как открываю шлюзы плотины.

Удар.

Меня словно огрели кувалдой по затылку.

Это была не волна. Это была лавина. Цунами из грязи, криков, шепота и воя.

Вокруг сотни людей. И каждый фонил. Каждый излучал свой сигнал, и эти сигналы накладывались друг на друга, создавая невыносимую какофонию.

Слева — тягучая тревога опоздавшего. Справа — тупая, пульсирующая боль похмелья. Спереди — истерическая радость встречи. Сзади — похоть, голод, страх перед полицией, скука и раздражение…

В висках застучало. К горлу подкатил ком.

Я чувствовал, как у мужика в трех метрах от меня ноют старые переломы. Чувствовал, как молодая девчонка паникует, потеряв билет. Чувствовал злость охранника, которому жмут новые ботинки.

Всё сразу. Без фильтров.

Мир превратился в вибрирующий хаос. Звуки вокзала — объявления диспетчера, стук колес, гомон толпы — померкли перед этим ментальным ревом. Меня затошнило. Реально, физически затошнило, как при морской болезни в шторм.

— Хватит! — выдохнул я, распахивая глаза.

Тетка с сумкой дернулась и испуганно отодвинулась.

Я вскочил. Меня качало, а в глазах плясали темные круги.

Быстро вышел на улицу, жадно глотая холодный, загазованный воздух Садового кольца.

Прислонился к шершавой стене здания, пытаясь отдышаться. Голова гудела, словно я только что вышел с концерта Rammstein, простояв два часа у колонки.

Эксперимент провалился. Или, наоборот, удался слишком хорошо.

Толпа — это яд. В толпе «радар» бесполезен. Слишком много помех. Это как пытаться услышать шепот в центре торнадо.

Я достал бутылку воды, сделал пару глотков, смывая металлический привкус во рту.

Ладно. Отрицательный результат — тоже результат. Теперь я знаю предел.

Вокзальный эксперимент оставил во рту привкус алюминиевой ложки.

Я вырулил на Варшавку и двинул в сторону спальных районов. Центр нашпигован камерами, как рождественский гусь яблоками. Любой банкомат внутри Садового кольца пишет твое лицо в 4К, а мне засветиться с картой покойника не хотелось.

Нашел то, что искал, в глубине Нагорного района. Вывеска «Продукты 24» мигала, теряя буквы, а сбоку, в темном аппендиците, притулился желтый банкомат Тинькова.

Идеально. Глухо и никаких лишних глаз.

Припарковал «Шкоду» в соседнем дворе, чтобы номер машины случайно не попал в объектив какой-нибудь шальной камеры наблюдения. Натянул капюшон куртки до самого носа, сунул руки в карманы и быстрой, шаркающей походкой местного «аборигена» направился к банкомату.

У терминала никого. Ввел ПИН прикрывая клавиатуру ладонью так, словно прятал от всего мира государственную тайну.

Пятьсот тысяч рублей.

Банкомат задумался. Пока отсчитывались мои деньги, я успел сотню раз в голове прокрутить мысль, что такая сумма, да еще и второй день подряд на карте, которой пользовались очень давно, может быть триггером у службы безопасности банка.

Но тут лоток открылся, выплевывая толстую пачку пятитысячных.

Я достал деньги и сунул их во внутренний карман пуховика.

Видимо, VIP-статус дает мне коридор, но долго это не продлится.

Развернулся, чтобы уйти.

И тут интерфейс кольнул в затылок.

Это было похоже на ожог крапивой. Резкое, неприятное жжение где-то у основания шеи.

Интерфейс сработал на опережение, как датчик движения. В метрах в пятнадцати от меня, у угла дома, полыхнуло грязно-бурое пятно.

Агрессия.

Но не пьяная, размытая злоба, какую излучают местные алкаши. Это был хищный, сфокусированный интерес.

Я скосил глаза, не поворачивая головы полностью.

Мужик. Обычный, в темной куртке, руки в карманах. Стоял в тени, прислонившись к водосточной трубе. Он не просто курил или ждал кого-то. Он смотрел на меня. Точнее, на мой оттопыренный карман.

Интерфейс подсветил его ржавым цветом с пульсирующими красными прожилками.

Намерение.

Он видел, как я забирал деньги. Он слышал, как долго работал счетчик купюр. И сейчас в его голове щелкнул тумблер: «Добыча».

Я двинулся прочь, стараясь не ускорять шаг, чтобы не показывать страха. Страх для таких — как запах крови для акулы. Нужно идти уверенно, но быстро.

Хруст снега за спиной.

Ритмичный. Ускоряющийся.

Мужик отделился от стены и пошел следом.

Интерфейс взвыл, предупреждая о сокращении дистанции. Жжение в затылке усилилось до реальной боли. Я чувствовал его жадность, его адреналиновый приход, его мысленный расчет: «Сейчас зайдет за угол, там никого, ударю сзади…».

Он шел грамотно, стараясь держаться в «мертвой зоне», но мой встроенный радар рисовал его местоположение с точностью до сантиметра.

До машины оставалось метров пятьдесят.

Я сжал ключи в кармане так, что металл впился в ладонь.

Шаги сзади стали громче. Он уже не скрывался. Решил, что я просто пешеход, лох с деньгами, который сейчас свернет к своему подъезду.

Я резко свернул за угол.

Преследователь тут же перешел на бег. Я слышал, как его ботинки скользят по наледи, слышал его сиплое дыхание. Фон его эмоций полыхнул ярко-красным — предвкушение атаки.

Он видел мою спину. Он уже мысленно тратил мои деньги.

Я подлетел к машине. Пик-пик.

Замки щелкнули, моргнув аварийкой.

Этот звук для него стал разрывом шаблона.

Я рванул водительскую дверь, плюхнулся на сиденье и, не тратя времени на захлопывание, сразу вдавил кнопку блокировки всех дверей.

Щелк.

Только после этого захлопнул свою.

Мужик вылетел из-за угла в тот самый момент, когда я уже заводил машину.

Я увидел его лицо. Обычное, небритое, с запавшими глазами. В них застыло комичное, почти детское разочарование.

Он затормозил в нескольких метрах от капота, понимая, что опоздал. Добыча оказалась на колесах. Добыча сидит в железной коробке весом полторы тонны. Я дал по газам, вырываясь из двора. «Шкода» резво набрала скорость, оставляя позади и двор, и несостоявшегося грабителя.

Руки на руле слегка подрагивали. Но не от паники, а от странного, дикого веселья.

В кармане жгли грудь полмиллиона. В голове гудел интерфейс, спасший мне если не жизнь, то здоровье точно.

Двигаясь в сторону МКАДа, в голове крутились мысли о том где спрятать деньги. Сунуть на карту? Сразу отмел эту мысль. Во-первых, баланс Гены — это болото долгов и мизерных поступлений. Внезапное появление полумиллиона рублей на счету вызовет вопросы у финмониторинга. Привет, 115-ФЗ, блокировка счета и долгие объяснения, где таксист взял такую сумму. Всё это мне сейчас совершенно ни к чему.

Во-вторых, кататься с такой пачкой в кармане — тоже плохая идея. Осадочек от «романтиков» из Капотни был еще свеж. Да и случайные сотрудники ГИБДД, если вдруг тормознут и дело дойдет до досмотра… Камера хранения на вокзале, так, как это сделал Макс с блокнотом, где записана seed-фразы — не вариант. Слишком дорого. Значит домой, прятать по уже отработанной схеме.