Тайновидец. Том 12: Урожайный год

Глава 20

— Значит, рядом с вами живёт барон Корбун? — изумился я. — Как интересно! Что вы можете о нём сказать?

От моего вопроса Митрохин растерялся.

— А что я могу сказать, ваша милость? Мы же с ним не приятели какие. Молоко он у меня покупает, это верно. И мясо берёт частенько. Требует только парную мякоть.

— Уже кое-что, — кивнул я. — Молоко ему отвозите вы? Бывали в доме барона?

— Молоко и мясо я отвожу, это верно, — закивал фермер. — Вот только дальше ворот ни разу не бывал. Господин Корбун велит покупки у ворот оставлять, а я так и делаю — мне же легче.

— А как он с вами расплачивается? — удивился я.

— Очень просто, ваша милость. Раз в неделю или две приезжает ко мне на ферму и отдаёт деньги.

— Значит, барон много раз был на вашей ферме, — задумчиво кивнул я. — И хорошо знает её расположение.

Митрохин испуганно посмотрел на меня:

— Вы думаете, что это господин барон человека чуть не сжёг?

— А как вы считаете, он способен на такой поступок? — прищурился я.

— Да зачем ему это? — ещё больше растерялся фермер.

— Ну, по вам тоже не скажешь, что вы вовсю занимаетесь древним колдовством, — усмехнулся я. — Тем не менее, Ефим Потеряев как-то попал в кузов мобиля, и залез он туда не по своей воле. Его заставили — или вы, или кто-то другой.

— Я его пальцем не трогал, — замотал лохматой головой Митрохин. — Говорю же, только один раз газетчика и видел, да и то спровадил его побыстрее.

— Может быть, — согласился я. — Скажите, барон Корбун знал, что городские власти покупают у вас солому для масленичного чучела?

— Может, и знал, — недоумённо пожал плечами фермер. — Меня он не спрашивал, а я сам никому не говорил.

— А как вы устроили эту сделку? — заинтересовался я. — Кто вам сделал заказ?

— Господин полицмейстер, — к моему удивлению, ответил Митрохин. — Я на его кухню сыр и масло поставляю. Месяц тому назад, как обычно, привёз продукты, а его высокопревосходительство вдруг вызвал меня к себе в кабинет. И спрашивает — готов ли я продать солому для устройства городского праздника. Я и согласился, да с радостью — кто же от лишней копейки откажется? А когда домой приехал, тут мне и подумалось насчёт обряда.

Митрохин жалобно посмотрел на меня.

— Ваше сиятельство, вы и в самом деле можете с магией договориться? Попросите, чтобы она не держала на меня зла за то, что обряд не исполнил. Не за себя прошу, за жену с детишками.

— А вы уверены, что рассказали мне всю правду? — строго спросил я.

— Всё так и было, как я говорю, — с жаром кивнул фермер.

— Тогда у магии нет повода сердиться на вас. Обряд прервал я, а не вы. А теперь расскажите мне ещё про барона Корбуна. Есть у него семья? Может быть, вы знакомы с кем-то из его слуг?

— Я никого не видел, кроме господина барона, — покачал головой Митрохин. — А ведь часто езжу в город мимо его дома.

Он секунду помолчал, потом продолжил:

— Однажды я, как обычно, привёз молоко, и решил посмотреть, кто его заберёт. Отъехал за поворот, вылез из мобиля и спрятался в кустах.

— И что же? — заинтересовался я.

— Полчаса прождал, но так никто и не вышел. А потом мне так муторно стало, зябко. Тошнота началась, как будто заболел. Еле домой добрался, до вечера лежал пластом, но к ночи кое-как отпустило.

— Ясно, — кивнул я. — Что ж, господин Митрохин, ваш рассказ нужно проверить. А вы пока посидите под замком.

Я поднялся с табурета и громко сказал, обращаясь к двери:

— Мы закончили!

Снаружи зазвенели ключи, дверь открылась, и я вышел в коридор.

— Вы ему верите? — спросил помощник Зотова, когда мы шли по коридору обратно в кабинет.

Я молча пожал плечами.

Точно такой же вопрос мне задал Никита Михайлович, когда вернулся и выслушал пересказ моего разговора с Митрохиным:

— И вы ему верите, господин Тайновидец?

— Не знаю, — честно ответил я. — Мне показалось, что господин Митрохин не врёт, но ведь он оборотень. Даже менталисты не смогли добиться от него правды. Нужно проверить его рассказ — например, поговорить с его женой. И с полицмейстером тоже — почему вдруг он решил купить солому именно у Митрохина? Кстати, что там с полицмейстером? Вы его спасли? Кто на него напал?

Никита Михайлович весело улыбнулся:

— Вы не поверите, но на жизнь и здоровье господина полицмейстера покушалась супруга следователя Прудникова.

— Ничего себе! — изумился я. — Хотелось бы услышать подробности.

— Оказывается, Прудников уже три дня не появлялся дома. Он прислал жене зов и объяснил, что его задерживают служебные дела. Сказал, чтобы она не волновалась. А затем перестал отвечать. Сначала госпожа Прудникова встревожилась, а потом разозлилась и отправилась прямиком к полицмейстеру. Секретарь предложил ей записаться на приём в третий четверг месяца с трёх до пяти — такие вот у господина полицмейстера приёмные часы. Но супругу Прудникова это не устроило, и тут я её хорошо понимаю. От мужа она знала, что после завтрака полицмейстер любит гулять в Михайловском саду. Прудникова отправилась прямиком туда, нашла полицмейстера и устроила ему скандал по поводу долгого отсутствия мужа. А когда полицмейстер неосторожно пригрозил ей арестом, набросилась на него с зонтиком и несколько раз ударила по голове.

— После этого полицмейстер вызвал подмогу? — сквозь смех спросил я.

— Именно, — радостно ухмыльнулся Зотов. — Так что гуляющие в саду горожане имели удовольствие наблюдать сражение госпожи Прудниковой с городской полицией. Уверен, эта новость попадёт во все газеты. В конце концов полиция победила. Прудникову задержали и посадили в камеру того самого участка, в котором служит её муж, а полицмейстеру целители оказали первую помощь. Теперь он грозится отправить Прудникову на каторгу.

— Надеюсь, до этого не дойдёт? — нахмурился я.

— Разумеется, нет, — улыбнулся Зотов. — Не забывайте, что дело о нападении будет вести Тайная служба. Только мне решать, преступление это или обычное правонарушение. Но Прудникову я не завидую, теперь полицмейстер выживет его со службы.

— Нам бы для начал его найти, — напомнил я. — Интересно, куда он делся?

— Найдётся, — махнул рукой Никита Михайлович. — Наверняка он просто-напросто загулял, а теперь прячется от начальства и своей грозной супруги. Подождём пару дней, а затем объявим его в розыск. Давайте-ка лучше займёмся нашим делом. Это тот самый Корбун, о котором вы мне рассказывали?

Ответить я не успел — в дверь кабинета постучали.

— Войдите, — откликнулся Зотов.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Иван Горчаков. Он выглядел озабоченным, и я встревожился.

— С Игнатом всё в порядке? — спросил я.

— Всё хорошо, — кивнул Иван. — Правда, нам так и не удалось ничего узнать. Тёмный туман, о котором ты говорил — это след сильного ментального удара. И не просто след, это заклятие, которое продолжает действовать.

— Ты можешь его убрать? — нахмурился я.

— Могу, — кивнул Иван. — Но тогда мы потеряем последний шанс узнать, что случилось с Игнатом в ту ночь. Этот участок памяти просто сотрётся.

— Совсем ничего нельзя сделать? — поморщился Зотов. — С вашими методами мы лишимся свидетеля.

— Зато не потеряем Игната, — отрезал я. — Вы можете поручиться, что это заклятие не убьёт его?

Зотов замолчал, и я повернулся к Горчакову:

— А что говорит сам Игнат? Он согласен лечиться?

— Игнат полностью доверяет тебе, Саша, — улыбнулся Горчаков. — Он сделает, как ты скажешь.

— Я хочу сам с ним поговорить, — кивнул я.

Кабинет менталиста был обставлен чересчур роскошно для казённого учреждения. Я заподозрил, что Юрий Горчаков не пожалел на обстановку собственных денег.

Ну, не казначейство же оплатило роскошные мягкие кресла, обтянутые кожей и низкий чайный столик на причудливо изогнутых резных ножках? А магический светильник, который сиял мягкими завораживающими переливами света?

Здесь было уютно — именно то, что нужно для работы менталиста.

Игнат сидел в одном из кресел.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Как будто к зубному знахарю пришёл, — откровенно ответил Игнат. — И страшно, и деваться уже некуда.

— Иван Николаевич пообещал мне, что с тобой всё будет хорошо, — твёрдо сказал я. — Он снимет заклятие. Правда, потом ты не сможешь ничего вспомнить о той ночи, но это не такая уж большая потеря. В конце концов, все мы о чём-нибудь забываем.

— Мне бы только вас не забыть, ваше сиятельство, — неожиданно ответил Игнат. — Да Прасковью. А остальное — гори оно синим пламенем!

— Уж нас-то ты точно не забудешь, — улыбнулся я. — А если забудешь, мы тебе напомним.

— Дёрнула меня нечистая сила связаться с этой соломой, — сердито проворчал Игнат.

— Ты хотел как лучше, — подбодрил я его. — Значит, так оно и будет. Это уже я тебе обещаю.

— Тогда я спокоен, Александр Васильевич. Пусть лечат.

— Это займёт полчаса, не больше, — мягко сказал Иван Горчаков. Саша, тебе лучше подождать в кабинете господина полковника.

— Хорошо, — кивнул я.

И ободряюще хлопнул Игната по плечу:

— Скоро поедем домой.

Целители занялись Игнатом, а я вернулся в кабинет Зотова.

— Мне не даёт покоя барон Корбун, — признался я. — Так и кажется, что он замешан в этом деле.

— У вас есть какие-то улики против него? — заинтересовался Никита Михайлович.

— Никаких, — признал я. — Но он постоянно попадается под руку. Он был с нами на Марсовом поле, когда чуть не сгорел Потеряев. Он живёт по соседству с фермой Митрохина. Мобиль Игната он тоже мог видеть прямо из окон своего дома, когда Игнат приезжал к фермеру за продуктами. Интересно, знаком ли Корбун с полицмейстером? Не удивлюсь, если именно барон посоветовал полицмейстеру купить солому у Митрохина.

— Даже если и так, это не делает его виноватым, — покачал головой Зотов. — А вот вы можете попасть в неприятную ситуацию, если станете сами заниматься бароном. Я говорил вам, что Корбун жаловался на вас? Он уверен, что вы настраиваете против него влиятельных людей Столицы.

— Когда это было? — удивился я.

— На следующий день после происшествия на Марсовом поле, — сказал Никита Михайлович. — Корбун подошёл ко мне в трактире и своими жалобами испортил аппетит. Неприятный человек, тут я с вами согласен. Но с ним надо действовать осторожно.

— Корбун подходил к вам в трактире? — нахмурился я. — Погодите! Помните соломенную куклу в вашем кармане? Она появилась после встречи с бароном?

— Я же вам говорил, что в трактире было полно народа, — пожал плечами Зотов. — Думаете, барон балуется плетением из соломы?

Я покачал головой:

— Жаль, что вы сожгли куклу. Хотя, теперь и это не кажется мне случайностью. Если бы я занимался чёрной магией и подбрасывал своим жертвам вредные артефакты, то первым делом позаботился бы о том, чтобы эти артефакты уничтожили сразу после обнаружения. А барон Корбун очень умён, этого у него не отнимешь. Теперь он вызывает у меня ещё больше подозрений.

— Значит, Митрохина вы уже не подозреваете? — спросил Никита Михайлович.

— Демоны его знают, — нахмурился я. — Митрошин вляпался по самые уши со своим тайным обрядом плодородия. Да ещё и менталисты не могут определить, врёт он или нет. — Вляпался по самые уши — точнее и не скажешь, — рассмеялся Зотов.

— Но барон не даёт мне покоя, — упрямо повторил я.

— Хорошо, я приставлю к нему своих людей, — согласился Никита Михайлович. — А вы пока держитесь в стороне от расследования. Не будем давать барону повод для жалоб.

— Согласен, — кивнул я.

Заклятие с Игната снимали почти час. За это время я совсем извёлся.

Нет, мы с Зотовым обсуждали разные варианты расследования. Но я слушал вполуха и всё время поглядывал на дверь кабинета.

Когда в дверь наконец постучали, я сорвался со стула и распахнул её прежде, чем Зотов успел что-то сказать.

— С Игнатом всё в порядке, — ответил Иван Горчаков на мой немой вопрос. — Заклятие мы сняли, он может отправляться домой.

— А где он сам? — нетерпеливо спросил я. — Почему не выходит?

Ровно в этот момент Игнат вышел из кабинета менталиста и увидел меня.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я.

— Всё хорошо, ваше сиятельство, — счастливо улыбнулся Игнат. — Нет больеш проклятого тумана в голове. Такое облегчение, будто гнилой зуб выдернули.

— Никита Михайлович, спросите Митрохина про соломенную куклу, — крикнул я Зотову. — А мы с Игнатом поехали домой.