Тайновидец. Том 12: Урожайный год

Глава 31

— Митрохин-то радёшенек, что его отпустили, — сказал за завтраком Игнат. — Просил передать вам свою благодарность, ваше сиятельство. Обещал заехать, мясцо парное завезти, сыр, молоко, яички.

— Это ты его надоумил? — строго спросил я.

— Не без этого, — довольно кивнул Игнат. — Спасибом сыт не будешь, а в доме достаток нужен.

— Ага, — горячо поддержал Игната домовой Фома и восторженно заболтал ногами. — Припасы — это первое дело, а у нас в кладовых пусто.

— Так это потому что кладовые ты только вчера выпросил у дома, — напомнил я.

— Вот-вот, — расстроился домовой. — День прошёл, а запасов не прибавилось. Непорядок!

За окном затарахтел мотор, послышался скрип железа, на ограде удивлённо зазвенели бронзовые колокольчики. Я выглянул в окно и увидел, что возле нашей калитки остановился незнакомый грузовой мобиль. Настоящая развалюха — ржавая и скрипучая, только что проволокой не перевязана.

Из кабины мобиля вылез Митрохин и нерешительно оглянулся.

— Вот и ваши припасы приехали, — сказал я Игнату и Фоме. — Извольте помочь с разгрузкой.

Мы все вместе подошли к калитке, и тут я увидел, что Митрохин приехал вместе со своей семьёй. Сквозь лобовое стекло на меня серьёзно смотрели две детские мордашки.

— Девочки? — улыбнулся я.

— Дочки, — с гордостью кивнул фермер. — Напросились со мной в Столицу. Хотят в Александровский сад, на каруселях покататься.

Его лицо стало серьёзным.

— Вы меня очень выручили, ваше сиятельство. Позвольте отблагодарить по мере сил.

Я прекрасно понимал, что мой отказ обидит фермера, поэтому лишь заметил:

— Какая же это помощь? Вы ни в чём не виноваты, полковник Зотов и без меня понял бы это.

— Спасибо, что избавили нас от барона, — покачал головой Митрохин. — Я ведь только сейчас понял, что это он всю магию в округе себе забрал. И на меня заклятие наложил, чтобы я не заметил, как студент в кузов мобиля лезет.

— Целители вас смотрели? — поинтересовался я. — Что они говорят?

— Сказали, что тот вечер я так и не вспомню, — усмехнулся Митрохин. — Да, и ладно! Семью не забыл, как хлеб сеять и коров доить, тоже помню, а что ещё надо?

— Хороший подход, — одобрительно кивнул я. — У меня к вам деловое предложение. Моя кухарка хвалит ваши продукты, а я доверяю её мнению. Что вы скажете, если я предложу вам поставлять продукты не только мне, а всей семье Воронцовых? Сможете хорошо заработать, поправите свои дела.

— Я бы с радостью, ваше сиятельство, — замялся Митрохин. — Да только обряд-то я не закончил, а без него какой урожай? Боюсь, что подведу вас.

— А что, если повторить обряд? — поинтересовался я.

— А Тайная служба как на это посмотрит? — возразил фермер. — Мне господин полковник настрого запретил колдовать.

— Думаю, что с господином полковником я как-нибудь договорюсь, — рассмеялся я. — Приезжайте вечером ко мне. Я собираю гостей, познакомлю вас с главой нашего рода, обсудите с ним деловые вопросы. А заодно проведёте обряд прямо у меня в саду, с разрешения Тайной службы, разумеется. Мне очень любопытно посмотреть.

— Что вы, ваше сиятельство, — испугался Митрохин. — Солому-то зачарованную конфисковали. А чтобы другую зачаровать, не одна неделя нужна. Я с осени обряд готовил.

— С соломой я постарась что-то придумать, — обнадёжил я фермера. — Вы приезжайте в любом случае.

Когда Митрохин уехал, я послал зов эксперту Тайной службы.

— Доброе утро, Леонид Францевич! Я сегодня устраиваю дружеский ужин, не желаете ли присутствовать?

— С удовольствием, Александр Васильевич, — радостно откликнулся Щедрин. — Я с самого утра чувствовал, что сегодняшний день будет необыкновенным, и предчувствие меня не обмануло.

— А что стало с соломой, которую вы конфисковали на Марсовом поле? — поинтересовался я.

— Валяется на складе, — ответил эксперт. — Никита Михайлович грозится отправить её в специальное хранилище, только руки у него не доходят. Думаю, скоро по управлению начнут бегать мыши, в соломе они заводятся мгновенно.

— Отдайте её мне, — предложил я. — Вам даже не придётся искать мобиль, я пришлю свой. Заодно Игнат и вас привезёт.

— А вам она зачем? — изумился Щедрин. — Тоже хотите провести обряд?

— Вот именно, — удивил я его. — Мне любопытно, как он работает.

— Это веская причина, — согласился эксперт. — А что скажет Никита Михайлович?

— Вот спрошу его, и узнаю, — рассмеялся я.

Договориться с Никитой Михайловичем оказалось непросто. Но в конце концов его природное любопытство и жадность к чудесам взяли верх.

— Ладно, господин Тайновидец, проводите обряд.

— Под мою ответственность? — рассмеялся я.

— Нет уж, — отрезал Зотов. — Только под мою. Я сам буду присутствовать, даже не надейтесь от меня избавиться. Хватит с меня загадочной гибели барона Корбуна.

— Приезжайте, — обрадовался я.

Затем отыскал Игната в саду и озадачил его очередным поручением:

— После обеда возьми мобиль и поезжай в управление Тайной службы. Доставь сюда Леонида Францевича и зачарованную солому.

— Солома-то вам для чего, Александр Васильевич? — насупился Игнат. — Неужели колдовать будете?

— Обязательно, — улыбнулся я.

— Неохота связываться с этой проклятой соломой, — вздохнув, признался Игнат. — И так она меня подвела.

— Любое дело нужно доводить до конца, — рассмеялся я. — Кроме того, обряд поможет твоему приятелю Митрохину. Ты же хочешь, чтобы он по-прежнему поставлял нам продукты?

— Ещё бы, — воодушевился Игнат. — Он такую ветчину в этот раз привёз, ваше сиятельство — пальчики оближешь! Розовая, жирная, плотная. Говорит, для себя делал.

— Вот видишь, — кивнул я. — Ради такой ветчины стоит постараться.

— А что делать с холодильным шкафом? — напомнил Игнат. — Упырю он уже не понадобится, стоит в саду без дела. Может, вызвать магов и убрать его?

— В этом шкафу мы будем охлаждать игристое, — улыбнулся я. — От кого-то слышал, что именно так поступают настоящие аристократы.

После обеда я занимался важными делами — играл в шахматы с домом и отвлекал Лизу от работы над новым рассказом. А затем начали съезжаться гости.

Первыми приехали Миша и Настя Кожемяко. Настя похорошела, беременность ей очень шла. А вот Миша выглядел измученным.

— Служба задёргала, — пожаловался он. — Степан Богданович лечится, а вся работа свалилась на меня. Но сегодня господин полицмейстер отпустил меня пораньше, и завтра дал выходной. Уж не знаю, что на него нашло. Настя даже не поверила.

— Наверное, весна подействовала, — улыбнулся я.

Не говорить же Мише, что полицмейстер дал ему отдых по моей просьбе.

— Не пугает тебя предстоящее отцовство? — спросил я.

— Немного пугает, — признался Миша. — Но знаешь, Саша, я счастлив. Только позавтракать не успел, поэтому если ты позволишь мне заняться мясом, это будет здорово.

— Действуй, — рассмеялся я. — Сейчас попрошу Прасковью Ивановну прислать тебе побольше закусок.

Следом за Мишей приехал Сева Пожарский вместе с Еленой Разумовской.

— Добрый день, Александр Васильевич, — вежливо поздоровалась Разумовская.

Елена была очень рассудительна — полная противоположность Севе, который по своей привычке уже подпрыгивал от нетерпения.

— Ты знаешь, что было? — спросил он.

— Зима была, — улыбнулся я.

— Да нет, — отмахнулся Сева. — К моему отцу приезжал граф Шувалов. Ох, он и орал — чуть стёкла в кабинете не вылетели. На вас злился, между прочим, на Воронцовых. Сказал, что вы присвоили сокровища их предка. Это правда?

— Кого ты слушаешь? — рассмеялся я. — Сокровища мы нашли, это правда. Только они все пошли на ремонт усадьбы Шуваловых — той, где сейчас лечебница. Так что настоящий владелец клада может быть доволен, а нынешние Шуваловы пусть умоются. А чего он хотел от твоего отца? Сочувствия?

— Ага, — злорадно ухмыльнулся Сева. — Только не дождался. Отец ему вежливо сказал, что вмешиваться не станет, и предложил обратиться к императору. С тем Шувалов и уехал.

— Сомневаюсь, что император пойдёт навстречу Шуваловым, — улыбнулся я. — Игорь Владимирович заранее выкупил усадьбу и взялся содержать лечебницу. Ладно разберёмся. Развлекатесь, а мне нужно встретить остальных гостей. Вот ещё кто-то подъехал.

Это оказался сам господин полицмейстер — его привёз старший пристав Голубцов на служебном мобиле.

— Отправляйся обратно в управление и дежурь, — строго сказал ему полицмейстер. — И чтобы до завтрашнего вечера в Столице была тишь и гладь.

— А если преступление? — испуганно спросил Голубцов. — Один следователь болен, второго вы отпустили.

— А ты на что? — возразил полицмейстер. — Сам справишься, или околоточным на Стекоянный рынок пойдёшь.

Он повернулся ко мне, и его красное лицо расплылось в приветливой улыбке.

— Александр Васильевич, как я рад, что вы меня пригласили! Я хочу поблагодарить вас за то, что вы так ловко всё повернули, будто Прудников разоблачил этого барона.

— Так оно и было, — улыбнулся я. — Степан Богданович первым догадался, что к преступлениям причастен Корбун, и хотел его задержать.

— Проклятый барон! — с трудом покачал головой полицмейстер. — Меня измучили допросами из-за него. Всё пытались дознаться, в каких мы с ним отношениях. А я только один раз к нему на охоту съездил, и всё. Не поверите — заставили показаться целителям, подозревали, что барон меня заколдовал. Конечно, никакого тёмного заклятия целители на мне не нашли, не такой он дурак, этот барон. Только я думаю, дело в другом!

— И в чём же? — с улыбкой спросил я.

— Меня проверяли на верность императору, — важно выпучив глаза, закивал полицмейстер. — Но это правильно, это я понимаю.

— А как себя чувствует Степан Богданович? — поинтересовался я.

— Плохо, — вздохнул полицмейстер. — Совсем ничего не помнит. Целители говорят, очень тяжелый случай, вряд ли память к нему вернётся. Крепко его барон приложил.

Я покачал головой.

— Жаль, что так вышло.

— Ну, жизнь продолжается, — не согласился со мной полицмейстер. — Вот выпустят господина Прудникова из госпиталя, вручим ему орден и отправим в почётную отставку с хорошей пенсией. Будет жить в своё удовольствие. Сам бы согласился, да только кто же меня отпустит?

Он неуклюже переступил с ноги на ногу.

— Проходите в дом, — спохватился я. — Отдохните, пока не соберутся остальные гости.

— Кажется, откуда-то пахнет жареным мясом, — принюхался полицмейстер.

— Это в беседке, — улыбнулся я.

— Не сочтите меня невежливым, Александр Васильевич, но нам лучше поторопиться, иначе они всё испортят. Поверьте старому охотнику, жарить мясо я умею.

Я проводил полицмейстера к беседке.

— Ваше высокопревосходительство? — растерялся Миша.

— Без чинов, молодой человек, без чинов, — отмахнулся полицмейстер. — Как вас по имени? Михаил, кажется? Дайте-ка мне шампур, я вам покажу, как правильно насаживать свиную шею.

Игнат привез не только Леонида Францевича — вместе с ними приехал Зотов. В кузове мобиля покачивался целый стог соломы.

— Мобиль и солому в гараж, гостей — к столу, — с улыбкой распорядился я.

— Вот это правильно, — благодушно кивнул Щедрин. — Слышал, вы одолели вампира, Александр Васильевич? Доводилось мне бывать в Валахии, навидался всякого. Пару раз и самому приходилось за ними гоняться.

— И как вы с ними справились? — заинтересовался я.

— Любой вампир больше всего боится смерти, — объяснил эксперт. — А я, как вы знаете, некромант, так что это было не очень трудно. Если вас интересуют конкретные способы, то о них я расскажу вам в другой раз. Не самая приятная тема для праздника, поверьте на слово.

Леонид Францевич буквально лучился добродушием и весельем. Человек с удивительно лёгким характером и отличным аппетитом, и в то же время — грозный некромант. Но я понимал, что по-другому быть не могло. Только такой человек может заниматься некромантией, не рискуя навредить себе и окружающим.

— В беседке уже жарят мясо, — подсказал я.

— Замечательно! — с энтузиазмом кивнул Щедрин и резво направился в нужную сторону.

— Где ваш сельский колдун? — хмуро осведомился Зотов.

— Ещё не приехал, — улыбнулся я. — Катает дочек на каруселях.

— Имейте в виду, Александр Васильевич, я остановлю обряд, если что-то пойдёт не так, — твёрдо сказал Никита Михайлович.

— Будем надеяться на лучшее, — рассмеялся я.

Мои родные прибыли вместе на одном из личных мобилей деда. Игорь Владимирович снова уступил место за рулём дяде Серёже, но на этот раз по другой причине — дед прихватил с собой ящик лучшего игристого из своих личных запасов.

— Куда отнести, Александр Васильевич? — спросил меня дядя Серёжа, без труда поднимая ящик.

Вот и пригодился холодильный шкаф!

— К беседке, — решил я. — Будем праздновать там.

Я насторожился, увидев отца — неизвестно, как он отреагирует на желание Игоря Владимировича сделать меня своим преемником.

Но отец был настроен миролюбиво, и я немного расслабился.

— Как твои дела, Саша? — спросил он, отводя меня в сторону.

— Спасибо, всё хорошо, — поблагодарил я.

— Ты молодец, что уговорил деда поверменить с выходам на отдых, — кивнул отец. — Сейчас не самое подходящее время.

Он помолчал и вдруг добавил:

— Я бы поддержал его решение, несмотря на личную обиду. Из тебя получится хороший глава рода, лучше меня. Но не сейчас.

Это было так неожиданно, что у меня перехватило дыхание.

Отец заметил моё удивление и усмехнулся.

— Я хорошо управляю текущими делами, но слишком осторожен, когда нужно принимать важные решения, пора это признать.

— Спасибо, — серьёзно кивнул я. — Не будем больше об этом. Я рад, что вы приехали.

Я понимал, как тяжело далось отцу честное признание. Но он справился, это главное.

— Я хочу тебя кое-о чём попросить, — сказал отец. — Разреши мне показать Анне те комнаты, ну, ты понимаешь…

Я отлично понял. Отец говорил о комнатах, которые дом открыл совсем недавно. О комнатах, в которых прошло моё детство. Столовая с длинным накрытым столом и узкими дубовыми шкафами. Гостиная с камином, шахматным столиком и низкими удобными креслами. Детская, где на перилах кроватки до сих пор висел маленький голубой комбинезон.

— Я-то не против, — сказал я. — Но решать не мне. Попробуйте. Войдите в дом, поговорите с ним и откройте любую дверь. Если дом захочет, он сам приведёт вас, куда нужно. Ну а если нет — просто примите это.

— Так и сделаю, — кивнул отец.

Он предложил Анне Владимировне руку, и они вместе скрылись в доме.

— Ты обещал меня с кем-то познакомить, Саша, — напомнил мне Игорь Владимирович.

— Давайте поднимемся в кухню, — кивнул я.

Окна в кухне были распахнуты настежь. От магической печи тянуло жаром, пахло раскалённым маслом и свежим хлебом, бойко стучали ножи — Прасковья Ивановна учила Анюту секретам кулинарии.

— Мягкий сыр нарезай тоненько, чтобы просвечивал, — подсказывала она. — А твёрдый коли кусками, так оно вкуснее. И зеленью переложи для красоты.

Я торопливо проглотил слюну, в животе требовательно заныло.

— Прасковья Ивановна, Игнат рассказывал про какую-то совершенно изумительную ветчину. Дадите попробовать?

— Сию минуту, ваше сиятельство, — засуетилась кухарка.

Перед нами, словно по волшебству, появилась тарелка с ломтиками розовой нежирной ветчины.

— Попробуйте, — предложил я деду.

Игорь Владимирович прожевал кусочек и одобрительно кивнул:

— Лучше, чем «Медведе». И душистого перца в меру. Где ты это раздобыл?

— Это заслуга Игната, — сказал я. — Он отыскал в окрестностях Столицы отличного фермера. Мне кажется, можно предложить ему стать поставщиком нашего рода.

— Нужно, — решительно кивнул Игорь Владимирович. — Где его найти?

Как по заказу за окном раздался уже знакомый скрип железа и закашлял мотор.

— Что это за чудовище? — изумился дед, имея в виду подъезжающий мобиль. — Таких сотню лет уже не делают.

Мобиль не доехал до моего особняка буквально несколько метров. Мотор закашлял надсаднее, затем обиженно фыркнул и окончательно заглох. Мобиль беспомощно замер посреди дороги.

— Я должен посмотреть на это чудо поближе, — решительно заявил Игорь Владимирович, закатывая рукава дорогого пиджака.

Дед моментально нашёл общий язык с Митрохиным. Это было одним из его талантов, при желании мой дед умел расположить к себе кого угодно, совершенно не теряя при этом достоинства.

Совместными усилиями они оживили мобиль. Митрохин отогнал его в сторону, а потом они с дедом начали обсуждать перспективы.

— Я попробовал, продукты у тебя отменные, — решительно заявил Игорь Владимирович. — Мясо, молоко, сыр, яйца — всё берём. Но это мелочи.

Дед принялся загибать пальцы:

— Госпиталь — раз! Лечебница — два! Мастерские — три, четыре, пять! И везде нужны хорошие продукты. Берёшься?

У Митрохина от изумления глаза полезли на лоб.

— У меня столько рабочих рук нет, ваше сиятельство. Вдвоём с женой на ферме работаем.

— А ты найми, — не уступал дед. — Найди людей. Договор на новые поставки хоть завтра подпишем, половину денег выплачу авансом.

— А земля?

— Купим. Сколько надо? Есть по соседству хорошие участки?

— Пломестье Корбуна по закону отойдёт казне, — напомнил я.

— Отлично! — воодушевился дед. — Казначейство эту землю на торги выставит, а мы купим. Будешь крупнейшим фермером в округе, такие продукты к императорскому двору не стыдно возить. Только делай на совесть, Степан, как умеешь.

Дочки Митрохина боязливо жались к отцу. Они не знали — пугаться этого решительного старика с властным голосом или радоваться тому, что у их отца изумлённо горят глаза.

— Идёмте в дом, — улыбнулась Лиза, обнимая девочек за плечи. — Познакомлю вас с волшебным котом. А папа и дедушка скоро придут.

— Ну и хватка у его сиятельства, — осторожно крутя головой, сказал Митрохин, когда я привёл его на подходящее место для обряда.

Подальше от дома и деревьев, на открытой лужайке возле обсерватории.

— Игорь Владимирович любит размах, — улыбнулся я. — Но если вы не готовы, он поймёт. Я ему скажу.

— Готов, — решился фермер. — Я всю жизнь на земле работаю, давно хотел подняться, но с деньгами туго. То мобиль чинить надо, то крышу на доме заново крыть, то дочкам новую одежду покупать.

Он скрутил солому в плотный пучок и умело перевязал его тонкой верёвкой.

— А что за чары вы используете? — полюбопытствовал я.

— Заклинание, — смутился Митрохин. — Меня ещё дед научил. Звучит смешно по-нынешнему, но вы не смейтесь. Это магия, она насмешек не любит.

Он решительно кивнул.

— Ни в коем случае не стану смеяться, — пообещал я.

— Землица-матушка, прими солому да золу, дай взамен урожай хороший, — нараспев сказал Митрохин, бережно проводя пальцами по пучку соломы. — Дай тепла и дождика, чтобы хлеб не помёрз, не посох. Дай зиму снежную, весну дружную, лето ясное и осень сухую.

Была в этом заклинании наивная надежда на помощь сил, которые куда могущественнее человека. Древнее заклинание не пыталось подчинить себе магию, а полагалось на неё. И это было не смешно, а верно.

— Не возражаете, если я попробую? — спросил я.

— Пожалуйста, — радостно кивнул Митрохин.

Я тоже скрутил пучок соломы. Получилось не так ловко, как у фермера, но солома не рассыпалась, это главное.

— Землица-матушка, прими солому да золу, дай взамен урожай хороший, — улыбаясь, сказал я. — Дай тепла и дождика, чтобы хлеб не помёрз, не посох. Дай зиму снежную, весну дружную, лето ясное и осень сухую.

В парке начало темнеть. Чучело для обряда было почти готово, когда бронзовые колокольчики на ограде снова зазвенели.

Я подошёл к калитке и увидел Степана Богдановича Прудникова. Голова следователя была забинтована, свежий бинт белел в сумерках.

— Что вы здесь делаете? — удивился я.

— Сбежал из госпиталя, — признался Прудников. — По дому соскучился, сил нет. Да и вспомнил я всё. Ну, почти. Как у барона был, не помню, а остальное помню.

Он смущённо заглянул через моё плечо.

— У вас гости, Александр Васильевич? Я не вовремя?

— Ничего, — успокоил я следователя. — А что у вас с головой? Целителям пришлось серьёзно поработать?

— Нет, это супруга моя, Пелагея Львовна постаралась, — поморщился Прудников. — Она мне и память вернула.

— Как это? — изумился я.

— А вот так, — развёл руками следователь. — Навестить меня пришла, целитель её в палату впустил. Думал, что я увижу родного человека, и память вернётся. А я возьми и ляпни: не помню тебя, добрая женщина. А у Пелагеи Львовны характер горячий, размахнулась зонтиком, и хрясь мне по макушке! У меня искры из глаз, а память — раз! — и вернулась. Целители только руками развели. Не было в их практике таких случаев.

Следователь осторожно дотронулся до бинтов, но вовремя опомнился и отдёрнул руку.

— До сих пор болит, — пожаловался он. — Вы извините, Александр Васильевич, но я вас по важному делу отвлекаю. Говорят, Пелагея Львовна полицмейстера побила сгоряча. Боюсь, уволят меня за это со службы. Может вы поговорите с ним? Мне бы хоть околоточным в Стрельну, а совсем увольняться никак нельзя.

— Проходите, Степан Богданович, — улыбнулся я, открывая калитку. — Будьте спокойны, никто вас не уволит. За мужественное разоблачение барона Корбуна вам полагается награда и прибавка к жалованию, это я точно знаю. Господин полицмейстер сам вам об этом скажет, он как раз у меня в гостях.

Быстро стемнело. В беседке вспыхнули магические лампы, духи огня кружили рядом, не позволяя гостям замёрзнуть. Праздник был в самом разгаре, звенела посуда, звенели весёлые голоса.

— Александр Васильевич, всё готово, — позвал меня Митрохин. — Раз уж мы с вами вместе магию творили… В общем, вам и поджигать.

— Не откажусь, — улыбнулся я, принимая соломенный факел на длинной деревянной ручке.

Посмотреть на обряд захотелось всем.

— Кто у нас маг огня? — обернулся я. — Зажгите факел.

Господин полицмейстер браво щёлкнул пальцами, и факел загорелся. Я поднёс его к соломенному чучелу которое неподвижно замерло посреди лужайки.

Синеватый язычок пламени побежал по крепким, туго скрученным стеблям, и вдруг солома разом вспыхнула. Пламя взлетело вверх и ударило жаром, отразилось в стёклах особняка, выхватило из темноты каменную кладку обсерватории, удивлённые глаза Севы Пожарского, суровое лицо Зотова и седые усы полицмейстера.

— Землица-матушка, прими солому да золу, дай взамен урожай хороший, — беззвучно произнёс я. — Дай тепла и дождика, чтобы хлеб не помёрз, не посох. Дай зиму снежную, весну дружную, лето ясное и осень сухую. И чтобы весь год был богатым на магию и приключения!

Конец тома.

Уважаемые читатели! Душевно благодарю вас за лайки, награды и комментарии! Очень рад, что вам нравятся истории про Тайновидца.

Новый том уже здесь: https://author.today/work/569185