Тайновидец. Том 12: Урожайный год

Глава 6

Когда мы с Черницыным приехали в Воронцовский госпиталь, Следователь Прудников уже нетерпеливо топтался на крыльце. Он заметно нервничал — то и дело снимал свои круглые очки и протирал стёкла носовым платком.

Когда Прудников увидел нас, на его круглом лице отразилось облегчение. Наверное, следователь до последнего опасался, что его оттеснят от дела.

Он буквально бросился мне навстречу:

— Благодарю вас, ваше сиятельство!

— За что? — удивился я.

— Мне кажется, в этом деле не всё просто, — сообщил следователь. — И ваша помощь очень кстати.

Прудников умоляюще посмотрел на меня:

— Как вы думаете, барон Корбун может понадобиться в качестве свидетеля?

Этот вопрос показался мне странным. Но прислушавшись к эмоциям Прудникова, я понял, что его тревожит. Следователь просто-напросто не хотел лишний раз общаться с заносчивым бароном.

— Вряд ли, — улыбнулся я. — Барон стоял в стороне и ничего не видел.

— Ну, и хорошо, — радостно кивнул следователь.

И тут же тревожно оглянулся:

— А Тайная служба не с вами?

— Полковник Зотов решил не мешать вашему расследованию, — рассмеялся я. — Он считает, что полиция прекрасно справится с этим делом.

— Непременно справимся, — ещё энергичнее закивал Прудников.

Он снова протёр свои очки.

— Знали бы вы, как трудно продвинуться по службе, когда тебе то и дело вставляют палки в колёса. На одних квартирных кражах чины не заработаешь. Свидетели не хотят говорить, имперские бюрократы требуют, чтобы каждая бумажка была оформлена, как полагается. А как только появляется интересное дело, его сразу забирает себе Тайная служба. Им хорошо, они магию могут применять! А нам приходится рассчитывать только на себя.

— Может, именно сейчас у вас появился долгожданный шанс, — рассмеялся я.

Черницын изо всех сил делал вид, что его совершенно не интересует наш разговор. Он даже отошёл в сторону. Но я заметил, что репортёр украдкой достал из кармана блокнот и что-то записывает, чутко прислушиваясь к словам Прудникова.

— Не стоит печатать это в газете, Андрей Сергеевич, — окликнул я его. — Вы рискуете испортить отношения с полицией.

Черницын торопливо сунул блокнот в карман, а Прудников побагровел от возмущения.

— От газетчиков нет прохода! — пожаловался он мне. — Следят за каждым нашим шагом, суют носы в любую щель.

— Андрей Сергеевич не станет печатать ничего лишнего, — строго сказал я. — Не так ли, господин Черницын?

— Не стану, — неохотно кивнул репортёр.

Я добродушно усмехнулся. Хорошо быть человеком, с которым никто не рискует ссориться. Это здорово облегчает жизнь.

Тяжелые двери Воронцовского госпиталя бесшумно открылись. На крыльце появился Иван Горчаков.

— Проходите, — кивнул он. — Я провожу вас в палату.

Мы разулись у входа, и Горчаков повёл нас на второй этаж.

— Я не стал ставить охрану возле палаты, — не оборачиваясь, сказал он. — Ты не говорил, что она нужна. Но на вский случай, за пациентом присматривают. Хотя он не выглядит опасным.

— Да что с ним такое? — нетерпеливо спросил я. — Иван, ты можешь сказать прямо? Я не очень хорошо разбираюсь в целительстве.

— Я думаю, что пациент перенёс сильное ментальное воздействие, — неохотно ответил Горчаков. — Но не могу понять, чем оно вызвано.

Он свернул за угол длинного коридора:

— Сюда.

Возле нужной палаты дежурила пожилая сиделка, она с интересом читала модный журнал. Такие журналы я видел у Лизы, они ей очень нравились.

Когда мы появились, сиделка покраснела и быстро спрятала журнал за спину.

— Пациент ведёт себя спокойно, не шумит, — сообщила она Ивану.

— Хорошо, — кивнул Горчаков.

Затем достал из кармана ключ и открыл дверь палаты.

— Вы держите его взаперти? — удивился я.

— Обычная предосторожность, — пожал плечами Иван. — Входите.

Пострадавший стоял у окна, заложив руки за спину. Гордая осанка и спокойное выражение лица совсем не вязались с его молодостью. Скорее они подошли бы зрелому человеку, обладающему немалой властью.

Я улыбнулся, вспомнив, что это любимая поза Его Величества.

А ещё его переодели в полосатую больничную пижаму. В ней он выглядел нелепо, но величественно.

Когда мы вошли, молодой человек повернулся. Он вежливо кивнул Ивану, затем с интересом посмотрел на нас:

— Добрый день, господа! Что вам угодно?

Он и говорил с нами, как император говорит со своими подданными — доброжелательно, и вместе с тем весомо.

Полицейский следователь растерянно взглянул на меня. Он ждал, что я первым начну разговор.

Перед тем, как ответить, я внимательно прислушался к эмоциям пострадавшего. Но уловил только глубокое умиротворение и лёгкое любопытство. Похоже, его совершенно не беспокоило то, что он находится в запертой больничной палате.

— Добрый день, — улыбнулся я. — Рад видеть, что с вами всё хорошо. Как вас зовут? Вы помните, что с вами случилось? Можете рассказать, как вы попали на Марсово поле?

— Марсово поле? — с лёгким удивлением повторил молодой человек. — Да, я знаю, где это.

— Хорошо, — улыбнулся я. — А своё имя вы можете назвать?

— Я не помню своего прежнего имени, — покачал головой пострадавший. — Да оно и не имеет значения. Сейчас я стал совсем другим.

Он сказал это с тихой радостью, так говорят о событии, которого долго ждали, и наконец оно случилось.

— Другим? — удивился я. — Кем?

— Я превратился в магическое существо, — спокойно ответил пострадавший. — Теперь я заодно с магией. Я чувствую её, а она чувствует меня. Замечательно, правда?

Он доброжелательно улыбнулся мне.

Похоже, бедняга сошёл с ума от пережитого. Мне было искренне жаль его. Не хотелось мучить несчастного расспросами, но я должен был выяснить, что с ним произошло.

— Замечательно, — сочувственно кивнул я. — Вы помните, как именно это случилось?

— Конечно, — с лёгким удивлением кивнул пострадавший. — Со мной произошло чудо.

Кто-то сильно дёрнул меня за рукав. Я обернулся и увидел выпученные от изумления глаза Черницына.

— Я его знаю, — торопливо зашептал редактор. — Это мой репортёр. Помните, я говорил вам? Я отправил его в окрестности Столицы, искать материал для статьи.

Пострадавший был похож на кого угодно, только не на репортёра. Поэтому я переспросил:

— Вы уверены, что это он?

— Конечно, — закивал Черницын.

— По крайней мере, теперь нам не придётся печатать его портрет в газете и ждать откликов, — усмехнулся я. — Как его зовут?

— Я не помню, — покраснел редактор «Магических сплетен». — Видел его только один раз. Он пришёл искать работу, я и дал ему эту возможность.

— И даже не записали его имя? — удивился я.

— Записал, конечно, — принялся оправдываться Черницын. — Но сразу забыл. Знаете, сколько таких молодых людей приходит ко мне каждую неделю? О барышнях я уже и не говорю. И каждый мечтает писать репортажи, которые попадут на первую полосу и сделают автора знаменитостью. Но кто-то ведь должен собирать материал и для других страниц? Поэтому я даю им шанс. Обычно они уходят, и больше не появляются. Самые настырные приносят статью, которая никуда не годится, и отказываются её править. Работать остаются единицы.

— Это очень интересно, — вежливо кивнул я. — Но мне нужно знать, как зовут этого молодого человека. Его домашний адрес тоже пригодится.

— Я попрошу секретаршу поискать нужную бумажку у меня на столе, — кивнул Черницын.

— А я вас помню, — неожиданно вмешался в наш разговор пациент. — Вы — редактор «Магических сплетен».

Он посмотрел на Черницына и дружелюбно улыбнулся.

— Я собирался заглянуть к вам, как только выйду из больницы. Хотел вас поблагодарить.

— За что? — растерялся Черницын.

— Не знаю.

Пострадавший пожал плечами, и его улыбка стала ещё шире. Он радовался очень искренне, я это чувствовал.

— Я помню, что вы как-то причастны к чуду, которое со мной случилось, — дружески похлопав Черницына по плечу, сказал пациент. — Кажется, я приходил к вам искать работу. Да, точно! Глупый поступок, но именно он стал решающим. Вы дали мне какое-то задание, и я поехал. А потом всё случилось.

Что-то он всё-таки помнил, и это меня обрадовало.

— Я предложил вам написать о том, как празднуют Масленицу в окрестностях Столицы, — напомнил Черницын.

— Да, это случилось за городом, — согласился пациент. — Дорогу замело снегом, а вокруг были сады. И ещё замёрзший пруд.

Он помотал головой, словно отбрасывая ненужное.

— Теперь это всё не важно. Я хочу вас отблагодарить. Вы помогли мне, а я помогу вам. У вас есть какое-нибудь желание?

Он участливо заглянул в глаза Черницына. Черницын испуганно поёжился и шагнул назад.

— Смелее, господин редактор, — подбодрил его пациент. — Считайте, что магия сама предлагает вам помощь.

Черницын растерянно крутил головой, ища спасения. Я решил вмешаться.

— Прошу прощения, что не представился сразу, — сказал я, отвлекая на себя внимание пациента. — Граф Александр Васильевич Воронцов. Иногда меня называют Тайновидцем.

Это подействовало. Пациент уставился на меня с детским восторгом.

— Господин Тайновидец, это вы? А я так много читал о вас. Даже мечтал встретиться с вами, но у меня никогда не было повода. Моя прежняя жизнь была такой неинтересной, она бы не понравилась вам. А стоило мне её забыть — и вот теперь вы здесь. Это всё магия!

Он довольно кивнул, соглашаясь с собственными выводами.

— Я тоже рад нашей встрече, — улыбнулся я. — Насколько я понимаю, вы не очень хорошо помните, что с вами произошло. А хотите вспомнить?

— Не хочу, — рассмеялся пациент. — Мне интересно будущее, а не прошлое. Но если для вас это важно, я попробую.

— Очень важно, — кивнул я. — Это же тайна, поэтому она меня интересует. Вы сказали, что помните заснеженную дорогу среди садов и замёрзший пруд. А что было потом?

— Я с кем-то говорил, — припомнил пациент. — Мычали коровы, но я их не видел. А ещё пахло навозом. Знаете, такой сладковатый запах?

— Хорошо, — подбодрил я его. — С кем вы говорили? И о чём?

— Наверное, о Масленице, — предположил пациент. — Я же искал материал для статьи. А может, просто спрашивал дорогу.

Он поморщился и потёр лоб ладонью.

— Очень трудно вспоминать, — пожаловался он. — Мой дар ещё не очень крепкий, это потому, что чудо не завершилось. Когда оно завершится, я всё вспомню и стану воплощением магии. Так мне обещали.

— Кто обещал? — насторожился я.

— Магия, — весело рассмеялся пациент. — Кто же ещё? Я помню низкий кирпичный свод, как будто мы оказались в подвале. Наверное, это и был подвал, потому что в нём было темно и холодно. Из этой темноты звучал голос. Он рассказал мне о том, кто я на самом деле.

— И вы поверили? — нахмурился я.

— Конечно, — убеждённо кивнул пострадавший. — Я же всегда знал, что у меня особенная судьба, но никак не мог её найти. Знаете, что я вам скажу? У каждого из нас особенная судьба, нужно только искать её и не сдаваться!

Он торжествующе посмотрел на нас.

— Вы-то это знаете, господин Тайновидец. И я теперь тоже знаю.

— Искренне рад за вас, — кивнул я.

Я не лгал. С этим человеком произошло что-то ужасное, но я радовался, что он этого не понимает.

Наверное, не стоит дальше мучить его расспросами. Обрывки воспоминаний перемешались в его голове с фантазиями, так что вряд ли он сможет нам чем-нибудь помочь.

Но я решил, что обязательно найду того, кто так жестоко обошёлся с несчастным репортёром. Найду и спрошу, зачем он это сделал.

Пациент почувствовал мою угрюмую решимость и тоже нахмурился:

— У вас какие-то неприятности, господин Тайновидец? — участливо спросил он. — Магия подсказывает мне, что вы чем-то сильно озабочены.

— Так и есть, — машинально кивнул я. — Но вам не нужно думать об этом. Я разберусь.

— Я бы хотел помочь вам, — улыбнулся пациент. — Когда чудо завершится, я смогу это сделать.

— О каком чуде вы говорите? — спросил я. — Как оно должно завершиться?

— Это очень просто, — рассмеялся пациент. — Мне нужно стать чистым воплощением магии. Нужно, чтобы всё прошлое ушло, сгорело. У меня почти получилось, но кто-то мне помешал.

— Понимаю, и благодарю за увлекательную беседу, — кивнул я. — Было очень приятно познакомиться с вами, а теперь нам пора.

Я снова не кривил душой. Мне нравилось, что парень полон оптимизма. Да, он просто не понимает, в какую трудную ситуацию он попал, но так даже лучше.

— Заходите ещё, — радушно предложил пациент. — Я всегда рад видеть вас, господин Тайновидец.